Берд увидел странное выражение лица полицейского, сообразил, что атмосфера вокруг накалилась, и заметил, как на него устремились десятки свирепых взглядов. Он внезапно крутанулся на месте и бросился наутек.
Джайлз как раз припарковал машину на улице напротив полицейского участка и через стекло увидел, как маленькая фигурка сломя голову выскочила из дверей. Из-за травм бег он бежал не слишком ровно, постоянно спотыкаясь и чуть ли не падая на каждом шагу.
Опустив стекло и наблюдая за этой сценой, Брэнвин тут же приказал Джайлзу:
— Останови его.
Он взял приготовленный в машине черный зонт, толкнул дверцу, и зонт, легко щелкнув, раскрылся:
— Я пойду за Бердом, чтобы он снова не потерялся.
— Слушаюсь.
Джайлз выскочил из машины под дождь, преградил путь преследовавшим Берда полицейским, достал свое служебное удостоверение из герцогской усадьбы и остановил их:
— Не преследуйте его!
Берд жил в переулках, и опыт побегов от бродячих собак научил его кое-каким хитростям, как оторваться от хвоста. Он свернул в узкий проход; из-за резкого движения заныли все раны на теле, а дни голодовки и беспамятства лишили ноги почти всяких сил, так что теперь они уже подкашивались и не слушались.
Из последних сил, до смерти боясь угодить в руки полиции, он отчаянно бежал, но в конце концов угодил ногой в глубокую лупу посреди дороги и рухнул всем телом вперед. Грязь пополам с дождевой водой брызнула ему прямо в лицо. С трудом разлепив глаза, он не прекращал попыток ползти вперед.
Наконец он сломался и зарыдал в голос.
Брэнвин обнаружил сжавшегося в комок Берда прямо у входа в переулок. Словно ощетинившийся ёж в защитной стойке, тот забился в угол, совершенно позабыв о необходимости сопротивляться потокам дождя. Сделав несколько шагов, Брэнвин через чистый носовой платок взял за край упавшую по дороге туфлю Берда, затем тихонько подошел и наклонил зонт вперед, укрывая под ним съежившегося у ног малыша.
Он не слишком умел утешать людей: в силу своего положения он был лишен настоящих друзей, поэтому просто молча стоял, ожидая, пока малыш придет в себя.
Голова Берда гудела, но сознание цепко держалось за реальность. Его одежда промокла насквозь, так что он даже не чувствовал падающих капель. Когда он поднял прижатую к коленям голову, в затуманенных слезами глазах отразился силуэт юноши, и это стало для него огромной неожиданностью.
В этот момент Берд предстал перед глазами Брэнвина во всей своей жалкой красе: в соплях по самый нос, с размазанной по лицу грязной водой, из-за чего он походил на чумазого котенка, с прилипшими к шее и воротнику мокрыми прядями волос — поистине невероятно уродливый вид.
— Если все еще хочешь поквитаться с Уэстом, поднимайся на ноги и пошли со мной домой.
— Вы... готовы меня забрать? — пережив уже два разочарования, Берд не смел питать надежд и задал вопрос с робкой боязнью.
Брэнвин ответил:
— Если будешь слушаться и впредь действовать по моему умыслу, у тебя появится сила сделать это самому, и помощь тебе будет вовсе не нужна.
Берд поднял запястье, утер нос рукавом и кивнул.
— Тогда вставай.
Берд оперся о стену за спиной, пытаясь подняться, но ноги налились свинцом и не держали совершенно. Посмотрев на юношу полным мольбы взглядом, он пробормотал:
— Я не могу.
Брэнвин медленно присел на корточки:
— Держись за мое плечо, я вытащу тебя.
Когда Джайлз подбежал ближе, молодой господин как раз возвращался назад. Одной рукой, придерживая подвешенную на перевязи руку, он нес грязный ботинок, а в другой держал зонт, под которым какое-то чумазое создание вцепилось мертвой хваткой в полу его пальто, непрерывно роняя слезы и шмыгая носом.
Джайлз приподнял бровь: пожалуй, эту картину он не забудет до конца своих дней.
Джайлз перехватил зонт у молодого господина и открыл перед ними дверцу автомобиля.
Брэнвин склонился, уселся внутрь и подвинулся, освобождая место. Чуть опустив голову, он посмотрел на оставшегося снаружи Берда:
— Садись.
Берд с сомнением теребил собственный испачканный рукав, пока Джайлз слегка не подтолкнул его в спину, заставляя подчиниться и забраться внутрь.
Джайлз захлопнул дверцу, пересел на водительское место, сложил зонт и завел мотор:
— Возвращаемся в больницу, молодой господин?
— Домой.
Брэнвин скользнул взглядом по окну сбоку: по стеклу змейками скатывались дождевые капли, словно растрескавшаяся кожа. Сквозь эти извилистые просветы он смотрел на кукол в витрине заурядной лавки у дороги.
— Вызови домашнего врача.
Джайлзу это показалось несколько неожиданным, но в то же время вполне закономерным — казалось, для Брэнвина настал самый подходящий момент привести Берда в дом.
Берд никогда прежде не ездил в автомобилях и лишь видел их снующими вдоль обочин. Окруженный незнакомой обстановкой и полной неизвестностью, он страшно нервничал: всем телом зажавшись в самом углу, он опасался даже лишний раз вздохнуть.
В салоне стояла такая тишина, что тревожно стало даже Джайлзу.
Погруженный в собственные мысли Брэнвин вдруг почувствовал тяжесть чужого тела, привалившегося к его плечу. Замешкавшись на секунду, он повернул голову: Берд прижался к нему и неподвижно замер, не обращая внимания на дорожную тряску. Брэнвин протянул правую руку и коснулся лба мальчика, чтобы при резком торможении этот совершенно потерявший бдительность дурачок не улетел на переднее сиденье.
— Ему плохо, у него сильный жар. Вези в ближайшую к дому больницу.
— Хорошо.
Берд снова оказался на больничной койке.
Брэнвин дежурил в больничном коридоре, врачи то и дело сновали туда-сюда через дверь палаты, а Джайлз тем временем привычно занимался оформлением документов на госпитализацию. Проснулся Берд только на следующий день.
Раннее утро укутало сад в пелену тонкого влажного тумана. Альфред, завершив утреннюю пробежку, утолял жажду водой за столиком, где его жена обычно пила послеобеденный чай, а затем, утирая полотенцем пот, направился обратно в дом и столкнулся с шедшим завтракать Брэнвином.
— Отец.
— Доброе утро.
Прежде чем выходить к людям, Альфреду требовалось смыть соленую испарину — являться перед кем-то потным и дурно пахнущим было верхом неприличия.
— Подобранный тобой ребенок пару дней назад отправился в полицию, и они вышли на Уэста.
Брэнвин спустился вниз и произнес:
— Я видел. Только они не станут донимать Уэста проблемами.
Полицейские из участка неподалеку от приюта были знакомы с этим священником и, судя по всему, не раз получали от него взятки, так что нетрудно было догадаться, почему они станут преследовать ребенка до последнего.
— Говорят, этот мальчишка обвиняет Уэста в издевательствах над сиротами, из-за которых одна из девочек по имени Анна забеременела, — Альфред говорил совершенно будничным тоном, ведь его это ни капли не касалось и новостью не являлось.
— Полиция отыскала Уэста.
— Мгм, а еще упомянули, что Ирис выступает свидетельницей по этим делам.
Напоминание отца заставило Брэнвина насторожиться; про себя он подумал, что у Берда совсем просто устроена голова, раз он так легко выболтал имя свидетельницы.
— Тебе все же не стоит тешить себя мыслями о спасении всех подряд: меньше свидетелей — меньше хлопот, — продолжал наставлять сына Альфред. — Твой выбор и без того влетит нам в копеечку проблем.
Брэнвин помолчал какое-то время, но с уверенностью ответить не смог:
— Он будет слушаться.
Альфред вовсе не осуждал решение сына, напротив, его радовало наличие у мальчика собственной позиции, однако он время от времени напоминал, что, отстаивая свои взгляды, следует помнить: интересы герцогской усадьбы всегда стоят на первом месте.
— Ты ведь собираешься снова навестить его в больнице?
— Да, планирую забрать его домой.
Даже спустя столько времени Брэнвин так до конца и не понял, почему после того памятного ранения родители вдруг заговорили о необходимости взять еще одного ребенка, чтобы тот составил ему компанию.
На лестнице послышались шаги, и, слегка повернувшись, он заметил спускающуюся мать.
— Как отец намерен поступить с ним?
В конце концов, эту идею первыми озвучили именно родители.
— Дорогая, — нежно окликнул жену Альфред, а затем обратился к сыну: — Делай с ним что хочешь. Мы лишь подумали, что с малых лет на тебе лежал слишком большой груз ответственности и твое детство отличалось от того, что есть у других детей. Твоя мама переживает за тебя и надеется, что рядом появится кто-то, способный быть с тобой рядом.
Оливия приблизилась к мужу и с нежностью во взгляде посмотрела на сына:
— Мы поддерживаем твой выбор, единственное, в чем мы сомневаемся — сможешь ли ты совладать с этим мальчиком. Из-за дела Мэтью ты слишком заострил на нем внимание. Полицейские ищейки уже взяли след, и если они докопаются до Уэста, нет никакой гарантии, что всплывет что-то еще.
— Это я проявил недостаточно бдительности, — Брэнвин тоже предавался самоанализу. Ему не следовало переводить Берда в другую клинику — именно по этой ниточке Эдмунд и отыскал Больницу Уоррингтон. И пусть это облегчало ему визиты к Берду, если бы в самом начале он отбросил эту затею, возможно, ищейки никогда не унюхали бы его след.
В тот самый день, когда горничная столкнулась нос к носу с Эдмундом, Брэнвин тут же выделил деньги и отправил женщину в загородное поместье семьи Холланд. Он понимал, что этот шаг ничего не исправит и лишь вызовет еще больше подозрений, когда Эдмунд вернется к расследованию. Однако отвечать ложью на бесконечные расспросы тоже было тупиком: рано или поздно обман вскроется, и статус горничной герцогской усадьбы станет первой пулевой брешью в их защите.
Так что куда разумнее было избавиться от лишнего конца, оборвав все попытки Эдмунда копать дальше.
Оливия погладила сына по волосам и успокаивающе произнесла:
— Ничего страшного.
Тут же повернувшись к Альфреду, она одарила его сладкой улыбкой:
— Дорогой ведь не бросит нашего мальчика в беде, правда?
— Разумеется, — Альфред приподнял бровь, прекрасно понимая, что жена снова пускает в ход свое очарование. Их взгляды встретились, наполненные глубоким чувством: — Я сделаю всё возможное, чтобы исполнить твое поручение.
Он перевел взгляд на сына, но на том месте уже никого не было — юноша исчез неизвестно когда.
Исполняя распоряжение молодого господина, Джайлз велел кухне собрать еду для поездки в больницу. По обыкновению захватив корзину, он подошел к машине, уложил припасы на соседнее сиденье и подкатил к парадному входу забрать господина.
Брэнвин стоял под навесом крыльца и отрешенно смотрел на газон во дворе. Пасмурное, затянутое тучами небо придавало зелени блеклый сероватый оттенок, напоминавший выцветшие старые фотографии.
— В ту ночь, когда Берд вернулся в приют, он узнал новость о беременности сестры.
Дверца автомобиля с хлопком захлопнулась, заставив Джайлза невольно вздрогнуть — с момента спасения Берда он больше не видел Уэста и понятия не имел, что произошло в ту ночь.
— Такой же ребенок, как Берд?
Брэнвин нахмурился:
— Да. А теперь его сестра пропала без вести, и неизвестно, мертва она или ее просто спрятали.
— Этот Уэст — просто старый извращенец! — Джайлза передернуло от отвращения. — Таким тварям самое место в аду, и пораньше!
Брэнвин выслушал его молча, ничего не ответив.
Вырулив за пределы владений герцогской усадьбы и так и не дождавшись ответа от молодого господина, Джайлз с тревогой и возмущением продолжил:
— Если герцог продолжит оставлять его в живых, боюсь, однажды случится беда.
— Но разве до появления Берда Уэст все семь лет не заметал следы безупречно? — в мыслях Брэнвина роилось слишком много противоречий, и он озвучил фразу, не взвесив ее как следует. — Этот промах произошел из-за нас. Не спаси мы его тогда, он, возможно, давно сгнил бы в исповедальне. Ты даже не представляешь, сколько людей Уэст укокошил до того, как на его пути возник Берд.
http://bllate.org/book/31559/3851575
Готово:
