Младший молодой господин Семьи Грин, символизировавшей белых птиц Туманного города, лишился своего куска хлеба, который отнял какой-то оборрванный мальчишка. К тому же он шлепнулся прямо в придорожную лужу, так толком и не разглядев лица виновника.
Позже отец решил подобрать ему другого ребенка в компаньоны, и тогда он выбрал из приюта скрытную девочку.
—
В семье цепных псов не держат отбросов. Рано повзрослевший Берд прекрасно понимал всю холодность и черствость аристократов. Желая выбиться в люди, он стал выполнять поручения главы дома, и в конце концов в возрасте восемнадцати лет поступил в Королевский колледж ВВС. Молодой господин вовсе не обрадовался этому — он считал, что Берд изо всех сил рвался туда лишь для того, чтобы избавиться от этого дома и от него самого.
В первый же год после отъезда Берда молодой господин не находил в себе мужества даже написать ему письмо, продолжая до тех пор, пока посланные за вестями соглядатаи не вернулись с известием, что Берд завел девушку в ближайшем городке.
—
Берд сказал молодому господину: В тот момент, когда артиллерийский огонь пронесся совсем рядом с моим ухом, я думал лишь о том, что если Бог позволит мне вернуться к тебе, я отдам всю свою жизнь без остатка, чтобы любить тебя. Молодой господин, я собираюсь исполнить обещание, данное Богу.
Замкнутый пассив с легкой формой аутизма и дикий, общительный и красивый актив.Как только прозвенел звонок об окончании уроков, пятнадцатилетний Бранвин Грин собрал тетради и учебники, взял в руки две недочитанные книги и вышел из класса. Одноклассник Джон Харт последовал за ним по пятам, на ходу вытащив из кармана брюк горсть конфет и протянув их Бранвину. Бранвин остановился, озадаченно посмотрев на одноклассника, но принимать подарок не стал.
— Завтра мама устраивает для меня вечеринку по случаю дня рождения в саду за нашим домом, я очень хочу, чтобы ты пришел, Бранвин.
У Джона, густобрового и большеглазого, был совершенно искренний взгляд, а его темные глаза сияли так ярко, что любой взрослый растаял бы от умиления.
Но в сравнении с Бранвином Грином Джон все же сильно проигрывал.
Хотя бы потому, что носил фамилию Грин.
— Мне нужно спросить отца, после я позвоню тебе и дам ответ.
На месте Бранвина другой ребенок наверняка бы с восторгом согласился, но Бранвин отличался от сверстников. Его ответ прозвучал рассудительно: так сказывалось и воспитание старших членов семьи, и ее положение, требовавшее держать окружающих на расстоянии, и даже близкие знакомые здесь не были исключением.Ученики в классе не любили общаться с Брэнвином. За глаза они говорили, что Брэнвин похож на кусок льда — такой же холодный, способный потушить любое желание завести с ним дружбу. Однако родители строго-настрого наказывали им непременно ладить с Брэнвином и, в идеале, стать лучшими друзьями. Когда дети спрашивали почему, родители отвечали: во-первых, потому что отец Брэнвина — гремящая на всю политическую арену важная персона, а во-вторых, потому что его отец — герцог, обладающий реальной властью как в политике, так и в сфере бизнеса.
— Твоему судну потребуется пришвартоваться, а у него есть власть отказать в твоей просьбе и даже сделать так, чтобы твое судно исчезло из южной гавани Кэнэри-Уорф.
Именно так мама объяснила это Джонатану. На самом деле Джон и сам не горел желанием дружить с ледышкой: пусть Брэнвин и преуспевал в учебе, он был скучным, не играл с ними в игры, а только читал книги и занимался фехтованием.
Брэнвин не дал четкого ответа, и в глазах Джона мелькнуло разочарование. Причем не из-за самого отказа, а из-за того, что по возвращении домой отец снова станет его отчитывать.
Не обращая внимания на чужие эмоции, Брэнвин равнодушно обошел Джона.
Мэтью Мендес вовремя ждал у входа в Школу Святого Павла. Сегодня средством передвижения служила карета. Выйдя на улицу, Брэнвин посмотрел в сторону, где обычно останавливался транспорт: мужчина средних лет в черном деловом костюме стоял у экипажа, опустив голову и затаптывая недокуренную сигарету.
Мэтью заметил фигуру молодого господина.
— Куда молодой господин отправится дальше? Сразу домой или?.. — отворив дверцу кареты, спросил он.
Брэнвин перешагнул через потухший окурок, поднялся на подножку и произвел:
— В кондитерскую, вчера я забронировал любимый торт матери.
Мэтью закрыл дверцу, сел на козлы перед экипажем и, натянув вожжи, погнал лошадей.
Весенняя погода в Туманном городе выдалась дождливой и хмурой, весь февраль стояла сырость. Небо заволокло смогом — было не разобрать, то ли это естественный цвет туч, то ли густой дым из фабричных труб. Железная карета катилась по размытой дороге, из-под колес летели брызги. Прохожие на тротуарах не смели высказать злость вслух, поэтому срывали со злости кулаки на маленьком нищем, который выскочил из переулка и вилял хвостом, вымаливая подаяние, и принялись колотить сироту, осыпая бранью этих никому не нужных детей, похожих на крыс из сточной канавы — вонючих и отвратительных.
Брэнвин смотрел через окно кареты на эту привычную картину. Грязные дети тоже смотрели на него своими тусклыми, безжизненными глазами. Все они очерствели и привыкли к уготованному им образу жизни.
Между Брэнвином и ими лежала пропасть. Страшно было даже представить, сколь плачевной оказалась бы его участь, окажись он тем самым человеком, что падает в грязь лицом, терзаемый голодом и градом ударов.
Карета остановилась. Мэтью вышел, открыл дверцу и спросил:
— Вы хотите зайти вместе со мной?Угу, — кивнул он. Его блестящие туфли ступили на черную, залитую смолой мостовую. В воздухе висел неотвязный, едкий запах — это фабрики производили выбросы, и из-за погоды эта взвесь никак не рассеивалась над Туманным городом. — Отец занимается благотворительностью?
Ему довелось бывать на званых ужинах и аукционах, куда приглашали отца, так что о благотворительности он кое-что слышал.
Да, молодой господин, — Мэтью запер дверь. Кондитерская располагалась прямо на улице, идти туда было всего пару шагов. — У вас есть какие-то вопросы?
Дверь в магазин была вращающейся. Брэнвин вошел внутрь, и в лицо ему сразу ударил густой аромат молока. Под звон колокольчика пекарь с улыбкой бросился их встречать:
Молодой господин Грин, торт, который вы заказали вчера после обеда, уже готов, сейчас я его упакую.
И приготовьте еще десять порций хлеба.
Просьба Брэнвина слегка удивила Мэтья.
Какой именно хлеб завернуть?
Подойдет самый мягкий.
Услышав в ответ Хорошо, подождите минутку, он тут же повернулся к Мэтью и произвел:
Я слышал, что отец спонсирует Приют Санта-Мария.
Мэтью окинул взглядом изобилие сладостей и подрумяненного на огне хлеба, а затем перевел взгляд на пекаря:
Да, это началось два года назад. В газетах публиковали статьи об этом, вы тогда читали новости, возможно, просто позабыли.
Сколько сирот там приютили?
Хотя будущее благосостояние и титул Семьи Грин неизбежно должны были достаться Брэнвину, из-за его юного возраста герцог пока не позволял мальчику касаться подобных дел. И раз уж Брэнвин вдруг заговорил о благотворительности, Мэтью не мог не удивиться.
Одиннадцать. Герцог выделил средства на расширение приюта, чтобы можно было принимать больше бездомных детей.
Брэнвин больше ничего не спрашивал. Пекарь уже упаковал десять порций мягкого хлеба и вдобавок преподнес Брэнвину изящное пирожное в подарок.
Спасибо.
Вы слишком любезны, огромное спасибо за вашу покупку.
Сладости в лавке источали чересчур приторный аромат, и он, прижимая к груди сверток с частью хлеба, вышел на улицу дожидаться Мэтья, пока тот расплатится.
После дождя туман в воздухе со временем становился все гуще, и порой небо над Туманным городом казалось непроглядно серым.
Брэнвин стоял на неровном тротуаре, глядя под ноги на лужи. Улицы в городе были из рук вон плохи, и после каждой поездки домой слугам приходилось протирать его туфли, чтобы на них не оставалось ни следа грязи.
Аромат хлеба был совсем рядом. Он тихо сглотнул, усмиряя собственный аппетит, а затем медленно повернул голову и сквозь витрину увидел, как Мэтью отсчитывает деньги. Мысль его невольно переключилась на пирожное, подаренное пекарем, и тут в памяти вспыхнули наставления отца:
Нельзя есть еду вдали от обеденного стола.
Он снова отбросил мысль о тайном перекусе.
Вдруг рядом промелькнула темная тень. Воспользовавшись моментом, когда он расслабился, кто-то легко выхватил хлеб у него из рук и с размаху толкнул его плечом. Потеряв равновесие, мальчик рухнул прямо в грязную лужу. Грязь вперемешку с водой брызнула ему на лицо, и во рту остался мерзкий привкус.
Молодой господин! — Мэтью бросил сдачу, которую ему возвращал пекарь, и выскочил на крыльцо, чтобы помочь подняться. — Вы как?
Мальчика подняли на ноги. Он посмотрел в ту сторону, куда скрылся грабитель — его силуэт как раз завернул за угол в переулок.
Я позову людей, чтобы со всем разобраться!
Подожди, — он вовремя ухватил Мэтья за полу одежды и спокойно произнес: — Не нужно, это всего лишь голодный нищий.
Мэтью нахмурился, разглядывая перепачканного с ног до головы молодого господина — брызги грязи долетели даже до шеи. Достав из внутреннего кармана сюртука шелковый платок, он принимался вытирать грязную одежду мальчика и утешал его:
Слава богу, вы не пострадали, иначе я не знаю, как бы отчитывался перед герцогом.
Похоже, он из здешних переулков, — ни с того ни с сего обронил Брэнвин.
Мэтью заметил, что взгляд юного господина прикован к входу в узкий переулок за углом. Он произнес:
Вы ведь купили хлеб для того, чтобы раздать им, верно?
Брэнвин опустил глаза и оглядел свои ботинки, после чего велел открыть дверцу экипажа, снял верхнюю одежду и забрался внутрь, чтобы не испачкать кожаную обивку сидений.
Кража хлеба оказалась неожиданностью. Мэтью извлек из складки кармана карманные часы и, поддев пальцем крышку, бросил взгляд на время.
Где твои часы? — заметив краем глаза запястье Мэтья перед тем, как закрыть дверцу, бросил Брэнвин. — Сломались?
Отдал человеку на день рождения, — Мэтью не стал скрывать, хотя те часы ему подарил сам молодой господин.
Брэнвин не стал допытываться дальше. Раз вещь подарена, она ему больше не принадлежала.
Мэтью вернулся в лавку, чтобы уладить оставшиеся дела, и вскоре вышел, разложив купленные сладости и хлеб на сиденье водителя. Колеса плавно закрутились, проезжая мимо луж разной глубины.
Туманный город слишком долго пребывал в сырости. Чем дальше уходил вглубь переулок, тем резче становился смрад, свойственный сезону дождей, смешанный со зловонием сточных канав под окнами, куда даже полицейские при исполнении не горели желанием соваться. Видимо, у кого-то сорвалась сделка, и между жильцами разгорелась яростная ссора: какой-то мужчина выскочил из подъезда, застегивая на ходу штаны, и чуть не столкнулся нос к носу с маленьким человечком. Мужчина едва не рухнул в зловонную канаву, но подоспевшая женщина вцепилась ему в воротник и спасла от падения.
http://bllate.org/book/31559/3851560
Готово:
