Я здесь особо подчеркну: между одноклассниками обязательно должна царить дружба и взаимовыручка, а если возникают разногласия — решайте их путем нормального общения. Категорически запрещается объединяться с другими учениками, чтобы устроить травлю кому-то одному. Если подобное вскроется, я накажу виновных по всей строгости! Лэй Ваньцюань окинул суровым взглядом сидящих внизу ребят и в конце концов остановился на Юй Саяне. Надеюсь, кое-кто сделает глубокие выводы, займется самоанализом и встанет на путь исправления.
Юй Сян: «……»
Вам проще было сразу назвать меня по имени.
На этот раз он действительно пострадал по вине этой парочки.
Назло всему Цзян Цы, затронув самую болезненную тему, тихо бросил ему под боком:
— Это он про тебя говорил?
Юй Сян даже отвечать не стал на этот вопрос, ответ на который и так был очевиден, но про себя с невыносимой горечью подумал: если уж на то пошло, разве сам Цзян Цы не был неправ?!
Злость просто душила. Цзян Цы прекрасно знал, что они не сделали ничего из ряда вон выходящего — так, пара безобидных устных подколок, — однако упрямо отказывался идти к грозному Лэю и все прояснять. Разве это не намеренно?
И прикрывался благовидными предлогами вроде «считаю, что иногда тебе полезно освежить память». Чушь собачья! Этот парень просто явно хотел выставить его посмешищем.
С малых лет Цзян Цы во всем его превосходил, даже был выше на пять сантиметров. Какой он к черту друг детства? Чистой воды заклятый враг.
Весь следующий день Юй Сян дулся и не проронил с Цзян Цы ни единого слова.
Однако он не учел одного: Цзян Цы и в обычные дни был не особо разговорчив, так что подобное поведение никак не могло нанести ему реального ущерба.
— Юй Сян, выйди на минутку, — во втором часу вечерней самоподготовки Лэй Ваньцюань снова вызвал Юй Сяна из класса.
Ничего не понимая и не зная, к добру это или к худу, Юй Сян тем не менее послушно вышел.
— Кхм, ту твою объяснительную… напиши слов на восемьсот и просто занеси мне в кабинет, можешь перед классом не зачитывать, — с каменным лицом произнес Лэй Ваньцюань. — Скажи еще Чжан Мяо и Фан Чэнъюю, чтобы передали им то же самое.
Юй Сян никак не ожидал, что Лэй Ваньцюань пойдет на попятную, и невольно замер:
— Хорошо, учитель. Но почему?
— Цзян Цы рассказал мне всё, это было недоразумение. Он просил меня вообще вас не наказывать, но я считаю, что совсем без наказания нельзя — вы все-таки первыми начали, поэтому я сократил объем на двести слов, да и выступать перед всеми не придется. — Лэй Ваньцюань напустил на себя строгий вид и с серьезным выражением лица добавил: — И еще, скоро полугодовые экзамены. По сравнению с началом учебы в старшей школе, на последнем ежемесячном тестировании твои результаты значительно улучшились, постарайся и в этот раз.
Так вот почему Цзян Цы за спиной ходил к грозному Лэю?
Юй Сян невольно прикусил губу, и на душе у него вдруг стало скрести кошек.
— Юй Сян? Юй Сян! — Лэй Ваньцюань, закончив говорить и заметив, что Юй Сян, похоже, витает в облаках, окликнул его. Убедившись, что отклика действительно нет, ему пришлось повысить голос и повторить снова.
Юй Сян мгновенно очнулся:
— А!
Лэй Ваньцюань нахмурился:
— Ты вообще слушал, что я говорил?
— Слушал, учитель, — честно ответил Юй Сян.
— И что я только что сказал?
Делать два дела одновременно — сильная сторона Юй Сяна:
— Вы только что сказали, что на полугодовом экзамене я должен постараться еще сильнее.
— Мм. Хорошо, раз запомнил. — Услышав ответ Юй Сяна, Лэй Ваньцюань остался более-менее доволен. — Если возникают трудности, почаще советуйся с Цзян Цы. Какими бы ни были ваши разногласия, одноклассникам следует учиться друг у друга, смертельной вражды между вами нет.
Прекрасно понимая, что спорить с Лэй Ваньцюань в таких вопросах бесполезно, Юй Сян лишь кивнул:
— Хорошо.
— Ладно, ступай обратно за парту, занимайся.
С этими словами Лэй Ваньцюань вернулся в свой кабинет.
Юй Сян вернулся на место с тяжелым сердцем и украдкой бросил взгляд на Цзян Цы.
Тот был полностью погружен в решение задач и, казалось, вообще не замечал его взгляда.
Тогда Юй Сян перевел глаза чуть ниже и мельком глянул на то, над чем работал Цзян Цы: «……»
Как и следовало ожидать. Заданное учителем на сегодня домашнее задание Цзян Цы щелкнул как орехи давным-давно, а теперь ковырялся в каком-то сборнике задач повышенной сложности, неизвестно где им добытом.
Неужели это и есть те самые стандарты самосовершенствования первоклассного ученика?
Пальцы Цзян Цы были тонкими, изящными и с отчетливо выделяющимися суставами. То, как он держал ручку и выводил буквы, выглядело чертовски красиво, и Юй Сян, засмотревшись, ненароком погрузился в оцепенение.
— Ты пялишься на меня уже по меньшей мере две минуты. Что-то случилось? — неожиданно повернувшись к нему, тихо спросил Цзян Цы.
Юй Сян с некоторой неловкостью отвел взгляд:
— На твои руки посмотреть нельзя, что ли?
В ответ на это Цзян Цы просто отложил ручку и протянул руку прямо перед лицом Юй Сяна.
Юй Сян: «? Ты чего?»
Цзян Цы:
— Смотри, сколько душе угодно.
У Юй Сяна на лбу выступила черная сетка из сосудов:
— Ты больной?
Цзян Цы недоуменно моргнул:
— Разве не ты сам сказал, что они красивые? Вот и любуйся вдоволь.
— Убери, убери, не буду я смотреть. — Юй Сян с олимпийским спокойствием отвернулся обратно, убедился, что сидящий на возвышении учитель вроде бы не обращает на них внимания, и снова понизил голос: — Это ты потом ходил к грозному Лэю?
Цзян Цы к тому моменту уже снова взял ручку и виртуозно производил вычисления на черновике. Услышав вопрос, он лишь невозмутимо хмыкнул:
— Угу.
— Тогда почему мне не сказал?
— Ты бы всё равно рано или поздно узнал.
Юй Сян: «……» Как ему удается любой фразой так мастерски обрывать разговор на полуслове?
И когда Юй Сян уже решил, что Цзян Цы окончательно ушел в учебу с головой и вытащить его оттуда нереально, тот вдруг безо всяких предисловий подался вперед и спросил громкостью ровно на двоих:
— Пойдем домой вместе?
Юй Сян: «?»
Однако, не дав Юй Сяну опомниться с ответом, Цзян Цы тут же добавил:
— Ответишь после звонка.
Юй Сян мысленно фыркнул.
Гнет свою линию, какой же невыносимый тип.
В то же время он никак не мог взять в толк, какая муха укусила Цзян Цы, с чего это вдруг тот решил предложить ему пойти домой вместе?
Разве они обычно не придерживались принципа «каждый идет своей дорогой, раз видеть друг друга не могут»?
Стоит заметить, что хотя их семьи были очень близкими соседями, методы воспитания, применявшиеся к мальчикам с детства, различались кардинально.
Например, Цзян Цы с ранних лет воспитывали в лучших традициях элитарного образования, предъявляя к нему завышенные требования по всем фронтам: он не только должен был полностью отдаваться учебе, но и выполнять какие-то дополнительные поручения в свободное время.
С Юй Сяном дело обстояло иначе. Родители придерживались в отношении него политики попустительства, главное правило которой звучало так: пока не нарушаешь закон и не вредишь обществу — делай что душе угодно.
Вот только из-за того, что по соседству жил идеальный Цзян Цы, при любом попустительстве родителей неизбежно находился повод для сравнения.
И чем чаще их сравнивали, тем сильнее Юй Сян бесился, и тем больше его раздражал Цзян Цы.
— Ну что, обдумал? — прозвенел звонок с урока, Цзян Цы отложил ручку и с бесстрастным выражением лица повернулся к нему.
— Погоди, дай дорешать эту задачу, — бросил Юй Сян с кислым видом, продолжая отчаянно сражаться с физикой.
Цзян Цы заглянул в его тетрадь и холодно обронил:
— Эту задачу ты сам всё равно не решишь, тебе подсказать?
Юй Сян, у которого в голове не было ни единой толковой мысли: «……»
И тем не менее он из упрямства вывел какую-то формулу, которая, возможно, могла пригодиться, притворяясь, будто у него есть четкий план:
— Не нужно!
Цзян Цы:
— Эту формулу используют только на третьем подпункте.
— Как же ты меня достал. — Больше не в силах сдерживаться, Юй Сян с тяжелым вздохом смертной тоски процедил: — Ты же прекрасно знаешь, что мы на ножах, какого черта ты вечно лезешь на глаза?
Это звучало крайне резко — от такого любой другой на месте собеседника давно бы психанул, развернулся и прекратил любые контакты раз и навсегда. Но перед ним сидел Цзян Цы.
Цзян Цы остался абсолютно глух к этому выпаду и даже сумел ответить со спокойной невозмутимостью:
— То, что я тебе неприятен — твои проблемы, при чем тут я?
Лицо Юй Сяна окаменело:
— И что с того?
— А то, что я просто оказываю соседу по парте необходимую помощь, какие вопросы?
Цзян Цы отвечал так безупречно, что Юй Сян даже не нашелся с ходу, что возразить, и был вынужден умолкнуть.
Спустя добрую минуту он выдавил из себя:
— Я сам потом спрошу учителя.
— Уверен, что поймешь объяснения учителя?
Темп, в котором их преподаватель физики объяснял материал, был сумасшедшим: простые или средние по сложности темы при должном старании усвоить удавалось, но стоило дойти до трудных задач — и толпы учеников оставались в полном неведении, сколько ни повторяй.
А та задача, над которой бился Юй Сян, как раз и принадлежала к числу тех коварных номеров, которыми обычно завершались контрольные.
— Хватит меня недооценивать, думаешь, раз первый в рейтинге, так пуп земли? — глаза Юй Сяна бешено дергались, и он отвечал сквозь стиснутые зубы.
— Я тебя не недооцениваю, просто у тебя слабенькая база, — совершенно спокойно и констатируя факт произнес Цзян Цы. — Как знаешь. В конце концов, на следующем экзамене за завал по физике к учителю вызовут не меня.
Юй Сян: «……»
Бывают же люди: наделены утонченной и привлекательной внешностью, а язык подвешен так, что хочется прибить.
— Так что насчет твоего решения?
Юй Сян, перегревшись от злости, не сразу сообразил, о чем толкует Цзян Цы:
— Насчет какого решения?
— Пойдем домой вместе.
— Пойдем так пойдем, — решился Юй Сян, подумав: погляжу я, что ты за фрукт, и, зажмурившись, скрепя сердце дал согласие.
— Ладно. Тогда подожди меня после уроков, пойдем вместе.
— Знаю.
Вечерняя самоподготовка у первых и вторых курсов длилась по три урока, причем на последнем дежурил как раз учитель физики.
Желая хоть немного спасти свою гордость, Юй Сян в конце концов с той самой злосчастной задачей поплелся к учительскому столу просить разъяснений.
На самом деле он прекрасно понимал, что Цзян Цы был прав — объяснения учителя вряд ли улягутся у него в голове, но ему до боли хотелось сделать наперекор.
В определенном смысле это был классический пример позёрства, когда человек страдает, но принципиально упирается.
Главной же чертой характера Юй Сяна было неумение проигрывать. Поэтому, даже не уловив всё целиком, он отчаянно пытался вникнуть в суть и в итоге умудрился понять чуть ли не половину.
Вернувшись к парте и усевшись на место, Юй Сян тут же заметил на столе тетрадь для заданий, под которой лежал листок, подозрительно похожий на записку.
http://bllate.org/book/31544/3849662
Готово:
