Оуян Мин на мгновение замолчала, затем сбросила улыбку и медленно произнесла:
— Боюсь, в этом вопросе я ничем не смогу вам помочь.
— С чего бы это? — нахмурился Гун Даоцзи.
— Что именно вы хотите у меня узнать? Спросить, что это за яд? Узнать, не из нашего ли он Фэнду? Или вас интересует, зачем Фэнду понадобилось отправляться на Гору Падающих Гусей и кого-то там убивать? По чьему наущению это было сделано? — Оуян Мин погладила маленькую черную змейку, выползшую из-за спинки стула, и ее тон прозвучал совершенно равнодушно. — Если речь идет о подобных вопросах, то я могу сказать лишь одно: я не знаю.
Маленькая черная змейка обвилась вокруг болезненно-бледной шеи Оуян Мин, словно черное ожерелье. На лишенном улыбки детском личке девушки в палках ее розоватых глаз мелькнул холодный блеск.
— Яды Фэнду используют только против врагов Фэнду. Того общего знакомого Государственного наставника и старого небесного мастера, о котором вы говорите, я даже не слыхала — с какой стати мне отправляться за тысячу ли, чтобы убивать его? — холодно произнесла Оуян Мин. — Могу лишь поручиться перед вами: убийство на Горе Падающих Гусей никак не связано с Фэнду.
— И чем же ты собираешься ручаться? — Пэй Сюяо вовсе не оценил ее слов.
— Мне не нужны никакие залоги, — Оуян Мин приподняла маленькую змейку с собственной шеи. — Фэнду не вмешивается в семейные дела императорского рода, таков закон нашей обители.
— Нарушителей бросают в змеиную яму, да так, что и костей не найдешь.
Змейка в руках Оуян Мин, словно поняв ее, высунула раздвоенный язык и скользнула в рукав, исчезнув из виду.
— Мы уже обожглись однажды и второй раз на такое не пойдем.
— ...Остались еще какие-нибудь вопросы?
Оуян Мин вновь улыбнулась и окинула присутствующих томным взглядом.
— Вот оно что... — Гун Даоцзи потер бороду и испытующе перевел взгляд на Пэй Сюяо.
Пэй Сюяо слегка нахмурился и молча погрузился в раздумья.
Лицо же Чжао Ю помрачнело, и он едва заметно покачал головой, глядя на Сун Сэньчжи.
— Ах... как некстати... — взглянув на небо, словно запоздало сообразила Оуян Мин. — Боюсь, сейчас уже прошел час чэнь, Гора Ло закрыла врата.
— Господам... судя по всему, не вернуться сегодня в свои покои.
Девушка выглядела донельзя огорченной и даже встревоженной:
— Но в горах ведь отродясь не бывает гостей... где же найти столько свободных комнат?..
Глядя на неподдельное беспокойство юной хозяйки, все четверо испытали недоброе предчувствие.
И точно.
Беспокойство Оуян Мин имело под собой все основания.
Слуг, сопровождавших Пэй Сюяо, Гора Ло разместила в гостевых флигелях еще до наступления часа чэнь, и лишь те, кто обсуждал дело в главном зале, остались без ночлега.
Когда же дошло до распределения комнат, возникла неловкая ситуация.
Четыре человека и всего три комнаты.
Прежде всего без каких-либо возражений комнату выделили почтенному министру Гуну, перешагнувшему седьмой десяток.
Министр Гун погладил жидкую бородку, поблагодарил господ и шустро умчался. Глядя на то, как резво он передвигался, впору было усомниться в его преклонных годах.
Осталось трое людей и две комнаты.
Пэй Сюяо безапелляционно занял одну из них, заявив, что отроду ни с кем не делил ложе, а потому намерен жить исключительно в одиночестве.
Сун Сэньчжи попытался было возразить, но Пэй Сюяо осадил его фразой: Разве ты не его телохранитель? Разве телохранителю не положено неотступно защищать господина?, оставив того без единого аргумента.
Что же до Чжао Ю, то его участь определили без лишних слов, лишив всякого права голоса. Этот принц нес бремя своего титула на редкость жалко и бесславно.
Всю дорогу до гостевых покоев Сун Сэньчжи и Чжао Ю шли с мрачными лицами, а исходивший от них холод, казалось, мог заморозить живого человека.
— Послушай, предков моих, ну хватит тебе сердиться, а?
Чжао Ю с бесконечным вздохом сообразил, что если сейчас же не умиротворить Сун Сэньчжи, то этой ночью он рискует умереть насильственной смертью от рук собственного спутника.
— Смею ли я гневаться на Валовое высочество Ван из Ланъе, — холодно бросил Сун Сэньчжи, усаживаясь на самом дальнем стуле в комнате и не удостоив Чжао Ю даже беглого взгляда.
— Я ведь не со зла тебя обманул, — подумал про себя Чжао Ю, мысленно признавая, что этот вредный предок рассердился не на шутку, и поспешил сгладить углы. — Сам видишь: отец меня не любит, матушка далеко, за мной по пятам идут поубивать — разве можно в дороге называть настоящие имя и фамилию?
Рука Сун Сэньчжи, спрятанная в рукаве, легла на рукоять ледяного кинжала, но он молчал.
Он прекрасно понимал, что Чжао Ю просто плетет словесные кружева, пытаясь затуманить воду.
За все время этого пути Чжао Ю вовсе не пытался спрятать свое происхождение так уж безупречно. Он назывался Ван, происходящим из Клан Ван из Ланъе, и звался «Ван Ю», утверждая, что его дядя обитает в Цичжоу, а при нем неотлучно состоят двое телохранителей со словом «Фэй» в именах... Если это и называлось сокрытием личности, то выглядело на редкость легкомысленно.
Да и он сам... прекрасно зная, что этот человек опасен, все равно последовал за ним, движимый каким-то смутным, непонятным любопытством.
Теперь же он боялся не только уйти живым и невредимым, но еще сильнее страшился навлечь беду на родную секту и втянуть во все это Мантинфан.
Пэй Сюяо наверняка догадывался о происхождении Чжао Ю, но не стал ничего разоблачать. Учитывая его буйный, своенравный и эксцентричный нрав, он вряд ли стал бы выбалтывать чужие секреты.
Поэтому сейчас единственное, что ему оставалось — это до конца скрывать правду от Чжао Ю, а как только закончатся дела с Фэнду, немедленно повернуть обратно в Дунчуань.
Опомнившись, Сун Сэньчжи бросил взгляд на беззаботного, расслабленного Чжао Ю и в душе возненавидел себя за то, что вообще связался с этим несерьезным и опасным типом. Он ведь буквально собственными руками вырыл себе яму.
— ...Дело вовсе не в этом. Кто ты такой и как тебя зовут, меня не касается, — холодно произнес Сун Сэньчжи. — Просто комната всего одна, и ложе на двоих, а я никогда ни с кем не делил постель, мне непривычно.
— Так это же прекрасно! Попробуешь что-нибудь новенькое, каково оно, авось и привыкнешь.
Сун Сэньчжи: «...»
— Я ведь тоже никогда ни с кем не спал на одной кровати. Мы оба впервые, никто ничего не теряет.
Сун Сэнь... «...»
Чжао Ю бесстыдно усмехнулся, радостно принялся возиться с жаровней, попутно сбросил верхнее ханьфу и направился прямо к ложу, намереваясь отдохнуть.
— Ты... — Сун Сэньчжи едва не задохнулся от гнева. — Я велел тебе спать на полу!
— А почему не ты?
— Ты первый меня обманул!
— По-моему, это ты первый украл у меня нефритовый цзухэн.
— Я... — Сун Сэньчжи на миг потерял дар речи от возмущения.
— Вот видишь. Так что давай подвинемся, потерпим немного, эта ночь пролетит быстро. Разве не проще было сразу согласиться?
Видя, как маленькое холодное личико Сун Сэньчжи сдерживает злость, Чжао Ю нашел это зрелище крайне забавным и не удержался от подначки:
— Что такое, почему ты вдруг перестал звать меня Валовое высочество Ван из Ланъе? Неужели не боишься, что я тебя накажу?
http://bllate.org/book/31539/3849114
Готово:
