— Ли… — Су Цзинцюэ растерялась. Она было хотела утешить девочку, но тут, как назло, зазвонил телефон Ли Ю.
Звонил господин Ли.
Ни Су Цзинцюэ, ни Ли Ю не спешили отвечать. Телефон настойчиво звонил во второй, в третий раз, словно случилось что-то важное. На четвёртый раз Су Цзинцюэ сделала Ли Ю знак молчать, прижала её к себе, мягко погладила по спине и ответила на вызов.
— Юю, почему ты не отвечаешь на звонки папы? — голос господина Ли звучал встревоженно.
— Господин Ли, это я, Су Цзинцюэ, — неловко отозвалась она.
Господин Ли явно опешил:
— Госпожа Су…
— Юю сейчас в душе, — быстро добавила Су Цзинцюэ. Она похлопала по плечу притихшую малышку, которая, уткнувшись ей в объятия, беззвучно плакала, и бесстрастным тоном продолжила заговаривать зубы господину Ли: — Господин Ли, вы хотели ей что-то передать? Как только она выйдет, я всё ей сразу же сообщу.
— Ничего особенного, просто Юю внезапно перестала отвечать, я немного забеспокоился, — мягко сказал господин Ли. — Не буду вас беспокоить, перезвоню ей позже.
— Хорошо, — ответила она и завершила вызов.
Су Цзинцюэ облегчённо выдохнула. Ли Ю, сидевшая у неё на руках, наконец всхлипнула в голос, её плечи мелко дрожали. Впрочем, вспомнив свою недавнюю детскую реакцию, девочка вдруг начала посмеиваться — видимо, проплакалась.
Су Цзинцюэ тоже стало смешно.
Она склонилась к самому уху девочки и тихо спросила:
— Неужели из-за пары лишних страниц заданий стоило так расстраиваться?
Она так плакала, что намочила на одежде Су Цзинцюэ огромное пятно.
Ли Ю помолчала, не поднимая головы, и всхлипывая, ответила:
— …Ты специально.
Су Цзинцюэ виновато моргнула.
— Задания… — повторила Ли Ю. — Ты специально. Специально издеваешься.
Су Цзинцюэ искренне извинилась:
— Да, я специально, я была неправа. Прости, маленькая Ли Ю. Впредь сестрёнка не будет тебя подкалывать. Я виновата, ну не дуйся, ладно? Или, может, хочешь как-то наказать сестрёнку, чтобы тебе стало легче?
Ли Ю промолчала. Всхлипы прекратились, но дыхание всё ещё было тяжёлым, с отчётливым носовым призвуком.
Су Цзинцюэ попробовала зайти с другой стороны:
— Хочешь, сестрёнка поиграет с тобой в игру?
— Не хочу, — помотала головой Ли Ю, и в её голосе послышались детские нотки.
Только сейчас Су Цзинцюэ заметила, что голова Ли Ю упирается ей прямо в грудь, отчего стало ужасно щекотно.
На мгновение тело девушки напряглось, но она быстро взяла себя в руки и тихо спросила:
— Тогда как мне заслужить твоё прощение? Если не хочешь прощать — ничего страшного, но скажи, что мне сделать, чтобы у тебя поднялось настроение?
Ли Ю с тяжёлым придыханием спросила:
— Почему ты специально… специально издеваешься?
Почему?
Су Цзинцюэ не могла же сказать, что это часть её образа — «злой мачехи».
Подумав, она ответила:
— Потому что… сестрёнка — плохой человек? Помнишь, я говорила тебе в первый же день? Такие послушные дети, как ты, всегда будут страдать. Вот видишь, тебя уже довели до слёз, — с самым серьёзным видом добавила она. — Сестрёнка очень плохая.
Ли Ю слегка съёжилась, а потом не сдержалась и улыбнулась.
— Ладно, — мягко проговорила она.
Су Цзинцюэ облизнула пересохшие губы и добавила:
— Только отцу не говори.
Ли Ю кивнула, отчего Су Цзинцюэ стало ещё щекотнее.
Девушка потянулась за влажными салфетками, развернула одну и, бережно поддерживая лицо Ли Ю, аккуратно вытерла ей слёзы. Ли Ю крепко зажмурилась, и её ресницы нервно подрагивали.
После этого Ли Ю вернулась в кабинет доделывать задания. К девяти вечера она, к удивлению, справилась даже с теми дополнительными листами, что подкинула ей Су Цзинцюэ. В сторону игровой комнаты она больше не смотрела, пожелала Су Цзинцюэ спокойной ночи и сразу отправилась в свою спальню отдыхать.
Два следующих дня у них был чёткий распорядок: одна с утра до ночи делала уроки, другая с утра до ночи развлекалась, и они почти не общались.
Су Цзинцюэ видела, что, когда Ли Ю садилась за задания, на её лице читалось недовольство. Но теперь это был уже не тот горький протест, а самое обычное нежелание ребёнка заниматься скучными делами.
Су Цзинцюэ окончательно успокоилась.
Она чувствовала, что после того случая со слезами их отношения стали странным образом чуть ближе, чем прежде. Но в то же время границы между ними стали именно такими чёткими, как она и хотела.
…
Ещё одним утром, когда Су Цзинцюэ вышла в гостиную завтракать, она увидела, что Ли Ю уже давно одета и стоит со скейтбордом в руках.
Су Цзинцюэ бросила на неё взгляд, и Ли Ю, моргнув, сказала:
— Я… я сегодня иду на вождение.
— На вождение? Тебе же только недавно исполнилось восемнадцать? — удивлённо спросила Су Цзинцюэ.
— Ну… совершеннолетие было двадцать третьего, двадцать четвёртого я сдала первый этап, а пятнадцатого этого месяца уже нужно сдавать второй, третий и четвёртый. Если не начну тренироваться сейчас, не успею. — Ли Ю показала ей телефон с перепиской с инструктором автошколы, вид у неё был такой, будто она вовсе не пытается сбежать от уроков.
— Ты на скейте поедешь? — Су Цзинцюэ приподняла бровь. — Инструктор не заезжает за тобой?
— Нет, — покачала головой Ли Ю. — Это близко, рядом с домом, я раньше всегда сама добиралась.
Су Цзинцюэ вспомнила, что по пути к поместью на автобусе действительно видела площадку автошколы. Похоже, частная — площадка просторная, людей почти не было.
До автошколы было километра три, машин по дороге почти нет, Ли Ю на скейте доберётся минут за десять. И всё же Су Цзинцюэ, подумав, поднялась:
— У твоего отца осталась здесь машина? Давай я тебя подвезу.
Она получила от господина Ли тридцать тысяч юаней, так что, раз уж взялась присматривать за девочкой, нельзя позволять ей в одиночку ездить на занятия.
Глаза Ли Ю радостно блеснули, и она закивала.
Господин Ли редко бывал в поместье, поэтому оставил здесь только небольшой спорткар Porsche. Су Цзинцюэ немного освоилась с управлением и быстро довезла Ли Ю до автошколы.
Автошкола и правда оказалась частной: сегодня на всей площадке была лишь одна ученица — Ли Ю. Инструктором была женщина лет тридцати, очень вежливая; она смотрела на Ли Ю с такой нежностью, будто та была её собственным ребёнком.
http://bllate.org/book/31530/3847854
Готово:
