Спустя столько лет Шэнь И всё ещё мог чётко вспомнить тот взгляд, которым Гу Си смотрел на него тогда.
Зрачки Гу Си были большими и чёрными, темными, как тушь. Он улыбался нечасто, и из-под длинных ресниц его взгляд казался меланхоличным. При этом в нём жила простодушная искренность юноши — он целиком и полностью верил каждому его слову и легко кивал.
В тот же самый сезон небо было затянуто тяжёлыми тучами, хмурое и мрачное.
По дороге на день рождения Гу Си в машине Шэнь И вспомнил об этом прошлом, и душу захлестнуло бурное раскаяние. Это была его прихоть.
Не стоило отменять розы.
Если окружить Гу Си достаточным количеством тёплых оттенков, рано или поздно он сам пропитался бы этими цветами.
Из-за его собственной оплошности на празднике не на что было посмотреть — это его вина.Гу Дунмин любил роскошь и ценил лишь дорогие, броские вещи.
Семья Гу жила куда богаче и пышнее семьи Шэнь: высокие панорамные окна сияли чистотой, виллу украшала ослепительная хрустальная люстра, роняя на пол потоки яркого света, а лестница словно переливалась золотом.
Шэнь И только прибыл, как столкнулся с Ляо Цянь и Гу Юньшэном.
Гу Юньшэн приходился сыном Гу Дунмину и Ляо Цянь, ему исполнилось двадцать лет.
Для идеальной некогда семьи из трёх человек появление Гу Си стало тяжким бременем — Ляо Цянь и Гу Юньшэн на дух не переносят Гу Си.
Сегодня был день Гу Си, но эти двое даже не хотели делать вид, что рады гостям; изысканно одетые, они как раз собирались уходить.
Заметив Шэнь И, оба не скрывали недовольства, а та кроха вежливости, что осталась на их лицах, держалась лишь ради семьи Шэнь.
Шэнь И слегка кивнул им в знак приветствия.
Гу Си не придавал значения дню рождения, считая это бессмысленным.
Шэнь И объяснил ему: у каждого круга есть свои правила, и раз семья Гу признала его, значит, он принадлежит к этому обществу.
Прежде Гу Си приходилось терпеть издевательства и презрение, но после того, как Шэнь И встал рядом с ним, подобное стало происходить всё реже. Под защитой Шэнь И открытая злоба окружающих была вынуждена отступить — никто больше не смел задирать Гу Си.
Если бы Гу Си отказался праздновать день рождения, окружающие сочли бы это проявлением его закомплексованности и страха показаться на людях, и за спиной наверняка полились бы потоки злословий и сплетен.
Молва способна расплавить золото, а клевета — стереть человека в порошок.
Даже если бы Гу Си не сделал ничего дурного, его всё равно оклеветали бы, обвинив в нечистой совести.
Именно поэтому на день рождения Гу Си Шэнь И непременно должен был явиться, чтобы поддержать его репутацию.
Время ещё было ранним, сотрудники продолжали украшать гостиную.
Шэнь И обошёл всё вокруг, лениво оглядываясь.
Он по-прежнему находил это досадным: без украшения из роз день рождения Гу Си казался куда более бедным и простым.
У Шэнь И зазвонил телефон — это был Чжао Куо: Скоро начнется семинар профессора Стивена, ты действительно не придешь? Днем будет еще одна сессия, загляни хоть на часок!
Шэнь И ответил: Нет, у меня сегодня плотный график, скоро нужно будет отлучиться.
Чжао Куо вздохнул, ничего больше не сказав, и повесил трубку.
Вскоре Гу Си спустился со второго этажа.
Им предстояло съездить на кладбище.
Биологическую мать Гу Си звали Лян Ланьлань. Десять лет назад из-за пожара она надышалась ядовитым дымом, потеряла сознание и впала в кому, превратившись в «растение», а позже скончалась от полиорганной недостаточности.
В те годы у Лян Ланьлань и Гу Дунмина была мимолётная связь, в результате которой появился ребёнок.
Она искренне верила, что рождение мальчика поможет ей войти в богатую семью, а в худшем случае позволит отсудить крупную сумму на содержание.
Гу Дунмин оказался куда бессердечнее, чем она предполагала: он отказался признавать мальчика своим сыном и не пожелал делать тест ДНК.
Лян Ланьлань не смогла извлечь выгоды и совершенно растерялась, не зная, как поступить дальше.
Младенец, родившийся совсем недавно, плакал целыми днями, а денег требовалось немало, и Лян Ланьлань места себе не находила от тревоги.
Сама она была молодой — ей не исполнилось и двадцати трёх, — постоянной работы у неё не было.
Своими силами она не смогла бы прокормить ребёнка.
Вскоре Лян Ланьлань дошла до того, что отдала мальчика в приют.
Прошло лет пять или шесть, и Лян Ланьлань, казалось, повзрослела.
Она вспомнила о своём малыше, которого не признал отец и от которого отказалась мать, — он казался ей таким несчастным.
Лян Ланьлань отправилась в приют и забрала ребёнка обратно, дав ему имя Гу Си.
На этот раз она решила воспитывать Гу Си со всей заботой и душевным спокойным.
Спустя какое-то время Лян Ланьлань подвернулась возможность связаться с Гу Дунмином, и она отправила ему совместную фотографию с мальчиком.
Увидев ребёнка на снимке, Гу Дунмин заметил в его бровях и уголках глаз явное сходство с членами семьи Гу.
Однако к тому моменту он уже состоял в браке и не мог признать этого ребёнка.
Хотя Гу Дунмин по-прежнему отказывался от теста ДНК, втайне он перечислил Лян Ланьлань щедрую сумму на воспитание сына.
И вот эта женщина, не отличавшаяся особой ответственностью, во время неожиданного пожара, хотя и успела выбежать наружу, вдруг вспомнила, что Гу Си спит внутри, бросилась обратно и вынесла его на себе.
Лян Ланьлань накинула на Гу Си свою единственную влажную одежду, чтобы защитить его.
К моменту их спасения Лян Ланьлань наглоталась слишком большого количества дыма, получила тяжёлые ожоги и впала в глубокую кому.
Несмотря на все усилия врачей, прийти в себя она не смогла и оставалась в вегетативном состоянии, после чего её перевели в палату сестринского ухода.
В то время Гу Си учился лишь в средней школе и ещё не был признан семьёй Гу.
Денег, переведённых Гу Дунмином на содержание, целиком уходивших на лечение Лян Ланьлань, всё равно не хватало.
Будучи несовершеннолетним и не имея собственных сбережений, Гу Си едва не бросил учебу.
К счастью, благодаря поддержке государства, школы и благотворительной помощи со стороны общества, Гу Си смог продолжить нормальное обучение и в семнадцать лет поступил на математический факультет Цзинхайского университета.
Всего несколько фраз — такова была предыстория Гу Си.
Погода стояла пасмурная, деревья выглядели унылыми и осиротевшими, кладбище — тихим и уединенным, людей вокруг почти не было.
Пройдя по длинной каменной дорожке, они добрались до места, и Шэнь И положил купленные по дороге живые цветы к подножию надгробной плиты.
От нескольких пышных и ярких букетов воздух наполнился тонким ароматом.
Шэнь И простоял рядом с Гу Си больше часа. Гу Си хранил глубокое молчание.
Он от природы не был любителем поговорить, так что в этом не было ничего удивительного.
И всё же всякий раз, когда они приходили сюда, от Гу Си веяло холодом, словно его тело покрывалось инеем.
Шэнь И протянул руку и крепко сжал его ладонь.
Как он и говорил: они вдвоём — один холодный, другой тёплый, но стоит им быть вместе, как всё вокруг начинает наполняться теплом.
Шэнь И еще помнил, как после помолвки Гу Си привел его навестить Лян Ланьлань.
У Гу Си почти не было родных.
Он вырос в детском доме, и стоило Лян Ланьлань с таким трудом забрать его оттуда, как случилась эта беда. К тому же отношения между Гу Си и Гу Дунмином не клеились, напоминая связь совершенно чужих людей.
http://bllate.org/book/31529/3847725
Готово:
