— Ты… — Фан Сивэнь наконец опомнился. Он в ярости распахнул глаза, с грохотом хлопнул по столу и вскочил: — Ты меня облил?!
— Значит, ты всё-таки знаешь, что это называется [облить], — ответил Ся Янь.
Голос звучал холодно, но позиция была совершенно ясна.
Теперь даже дурак понял бы: Ся Янь сделал это, чтобы заступиться за Чи Гуйчжоу!
Все присутствующие невольно на мгновение замерли.
Чи Гуйчжоу слегка приподнял брови и моргнул светло-серыми глазами.
Он и не думал, что Ся Янь, с которым, как ему казалось, они виделись всего один раз, сейчас вступится за него.
После первоначального оцепенения Фан Сивэнь наконец пришёл в себя. В бешенстве вытер лицо и указал на Чи Гуйчжоу:
— Ты готов со мной разругаться?! Из-за какого-то жалкого официантишки?
Ся Янь чуть поднял подбородок и с некоторой насмешкой ответил:
— Чтобы [разругаться], нужно прежде быть знакомыми. К нам с тобой это слово не относится.
Ответ был совершенно беспощадным.
Лицо Фан Сивэня и без того было в красном вине и кусочках шелковицы, а от стыда и злости ещё сильнее побагровело.
Кулаки сжались до хруста. Казалось, ещё секунда — и он полезет драться. Но так и не ударил.
Да, кровь бросилась в голову, но рассудка он ещё не лишился.
Положение семьи Фан сейчас было непростым, заводить врагов неразумно. Семья Ся имела связи в политических и юридических кругах, а семья Фан как раз вела тяжбу в суде Альянса. Ссориться с ними тем более было нельзя.
К тому же Ся Яня он, скорее всего, не одолел бы.
Во-первых, ранг ментальной силы у того был выше. Во-вторых, Ся Янь с детства занимался боевыми искусствами: высокий, широкоплечий, мускулистый. Даже одной физической силой точно уложил бы его на землю.
Поэтому Фан Сивэню, которому вылили коктейль на голову, оставалось лишь проглотить унижение и стоять на месте, полный бессильной злобы.
Сквозь мокрую чёлку он с ненавистью смотрел на Чи Гуйчжоу.
Он не понимал: с чего это Ся Янь заступился за какого-то официантишку-бету?!
Почувствовав злобный взгляд, Чи Гуйчжоу посмотрел в ответ. Увидел красное лицо с налипшими кусочками шелковицы и не удержался от улыбки.
Как смешно. Прямо красный шелковичный гоблин.
Вслух он этого не сказал, но по глазам и лицу всё было видно.
Яд во взгляде Фан Сивэня стал ещё гуще.
Двое друзей сбоку зависели от семьи Фан и сами влиятельным происхождением не отличались. Сейчас они и вовсе съёжились: боялись и словом обидеть Ся Яня, но и опасались, что потом Фан Сивэнь сорвёт на них злость. Голова шла кругом.
Ничего не оставалось, кроме как осторожно, с оглядкой протянуть Фан Сивэню сухое полотенце.
Тот выхватил его и кое-как вытер лицо. Грудь всё ещё тяжело вздымалась: успокоиться он явно не успел.
Он хотел воспользоваться случаем, чтобы отомстить за унижение на симуляции и выплеснуть скопившуюся злость. Но тут всё испортил незваный Ся Янь!
Фан Сивэнь не только не успокоился — разозлился ещё больше.
Шум был немаленький. Соседние гости уже начали оглядываться, и к ним поспешил администратор зала.
— Уважаемые гости, господа, главное — спокойствие, главное — спокойствие. — Это был добродушный, полноватый мужчина средних лет. С улыбкой, напоминавшей Будду, он мягко увещевал: — Не случилось ли какого-нибудь недоразумения? Давайте присядем и спокойно поговорим.
— Никакого недоразумения. Мелочь, — ответил Ся Янь.
Хотя Фан Сивэнь уже вытер лицо, ощущение позора осталось. Раздувать происшествие и терять лицо ещё сильнее он, конечно, тоже не хотел, поэтому лишь процедил сквозь зубы:
— …Мелочь.
— А… а, хорошо. — Администратор видел, что между гостями есть разногласия, но не был настолько глуп, чтобы заострять на них внимание.
Заметив испачканную грудь рубашки Чи Гуйчжоу, он непринуждённо перевёл разговор:
— Ай-яй, Сяо Чи, что же ты так неосторожно? Скорее пойдём со мной переодеваться.
— Хорошо, — без малейших колебаний отозвался Чи Гуйчжоу. Именно этого он и ждал.
Он развернулся и пошёл. Ни Ся Янь, ни Фан Сивэнь его не остановили.
Только оба замолчали и перевели на него взгляды.
Чувствуя спиной два взгляда, Чи Гуйчжоу невозмутимо удалился с места конфликта и пошёл за администратором к раздевалке.
Когда они отошли от четырнадцатого и пятнадцатого столов и вошли в малолюдную служебную зону, администратор понизил голос:
— Что у тебя произошло с гостями?
— Гость с четырнадцатого стола вдруг облил меня коктейлем, а потом гость с пятнадцатого облил того, кто облил меня, — скороговоркой изложил Чи Гуйчжоу, опуская предысторию и последствия.
Он особо подчеркнул собственную невиновность:
— Я только подал коктейли, и вдруг ни с того ни с сего меня облили. Кажется, у гостя с четырнадцатого стола было плохое настроение, и он сорвался на мне. Это ресторан может подтвердить по камерам.
Услышав, что на Чи Гуйчжоу выместили злость, администратор вздохнул:
— В сфере обслуживания иногда такое случается. Сяо Чи, я давно вижу, что ты за человек. Знаю, ты здесь наверняка ни при чём.
Чи Гуйчжоу работал здесь не так давно, но успел оставить хорошее впечатление и у коллег, и у начальства.
Администратор знал: он бедный парень, совсем один, подрабатывает в «Ваньюэцзюй», чтобы оплачивать учёбу. В обычные дни он тоже часто заботился о Чи Гуйчжоу.
— Сначала переоденься, а потом продолжишь работать на втором этаже, — доброжелательно распорядился он. — Пока обойди стороной тех гостей на первом.
Чи Гуйчжоу кивнул и искренне ответил:
— Спасибо.
В раздевалке он сменил форму на совершенно чистую и по служебному проходу поднялся на второй этаж.
Следующие два часа прошли спокойно, без новых происшествий. Незаметно наступил конец вечерней смены.
На двери «Ваньюэцзюй» уже висела табличка «Закрыто». Теперь в трёхэтажном здании оставались только сотрудники, занятые уборкой.
Сегодня Чи Гуйчжоу должен был привести в порядок комнату персонала, поэтому задержался дольше обычного.
Закончив, он посмотрел на настенные часы. Половина одиннадцатого вечера.
Автобусов в такое время уже точно не было.
Чи Гуйчжоу прикинул распределение денег на месяц и всё-таки решил сэкономить на такси.
Хорошо, что «Ваньюэцзюй» находился не слишком далеко от академии: пешком около тридцати минут.
Будет физическая нагрузка, подумал он. Как говорится, десять тысяч шагов для здоровья.
Вечерний ветер слегка холодил. Чи Гуйчжоу накинул лёгкую куртку и вышел из ресторана.
Едва переступив порог, он уловил слабый запах сигаретного дыма, принесённый ветром.
Повернувшись, увидел Ся Яня, прислонившегося к каменной колонне у входа. Чёрная штанга в переносице тускло поблёскивала, между пальцами тлела сигарета. Судя по количеству окурков на земле, ждал он здесь давно.
На лице Чи Гуйчжоу появилось удивление.
Так поздно, а Ся Янь всё ещё здесь? Кого он ждёт?
Впрочем, ответ скоро нашёлся.
Заметив Чи Гуйчжоу, Ся Янь тут же погасил сигарету, выпрямился во весь высокий рост и несколькими шагами сократил расстояние.
Чи Гуйчжоу невольно напрягся. Воспоминание о том, как Ся Янь в прошлый раз внезапно обезумел, ещё пугало, поэтому он насторожился заранее.
Ся Янь, по-видимому, заметил его опаску, замер и больше не приближался.
— Здравствуйте. Вам что-то нужно? — первым заговорил Чи Гуйчжоу со служебной улыбкой.
В отличие от недавней резкости с Фан Сивэнем, теперь Ся Янь походил на льва, спрятавшего когти и клыки. Поджав губы, он немного помолчал и сказал:
— Ся Янь. Моё имя.
— Насчёт Фан Сивэня не беспокойся. Всё решено. Больше сюда приставать к тебе он не придёт.
Чи Гуйчжоу проникся почтением: спасибо тебе, перечный господин справедливый судья!
Через полсекунды Ся Янь снова заговорил низким хрипловатым голосом:
— …То, что тогда было в кабинете…
На самом деле он хотел извиниться. Именно поэтому всё это время ждал здесь. Но рот будто заварили: никак не получалось склонить голову и попросить прощения.
[Прости] застряло в горле, словно ком ваты: ни проглотить, ни вытолкнуть.
Услышав упоминание недавнего случая, Чи Гуйчжоу удивлённо посмотрел на него.
Линь Аоцюань тогда явно собирался откупиться и больше никогда не встречаться. А теперь сам виновник специально пришёл его искать?
Ся Янь долго пытался выдавить «прости», но так и не смог. Глубоко вдохнув, в конце концов заменил извинение объяснением:
— Я не думал, что начнётся раньше… Тогда я совсем не мог себя контролировать.
Чем выше ранг альфы, тем страшнее он становился, потеряв контроль.
Ещё тогда, когда Ся Янь не сдержался и смахнул тарелку со стола, он понял, что с настроением что-то не так. Но не ожидал, что гон начнётся раньше срока и окажется настолько бурным.
Ся Янь, с детства занимавшийся боевыми искусствами, мыслил очень традиционно и стереотипно: альфы сильные, омеги слабые, сильные должны заботиться о слабых.
Значит, альфа обязан уступать омеге и защищать его. Ни при каких обстоятельствах нельзя причинять омеге вред.
А в тот вечер он едва не совершил страшную ошибку.
Стоило вспомнить, как спина невольно покрывалась холодным потом.
Даже если метку он не поставил, само такое обращение с омегой всё равно считал серьёзным домогательством.
К тому же, кажется, он стиснул ему запястье до синяков… Наверняка было очень больно.
Впервые Ся Янь пожалел о занятиях боевыми искусствами. Ну зачем у него такая сильная хватка!
— Ничего, всё уже прошло, — ответил Чи Гуйчжоу. — Молодой господин Ся, не переживайте.
Психическое заболевание, что поделать. Потеря контроля — нормально! Если бы мог контролировать, это не было бы психическим заболеванием. Чи Гуйчжоу всё понимал.
— Только в следующий раз не забывайте заранее принимать лекарства и делать уколы, — добавил он. — А то очень страшно.
…Значит, всё-таки оставил бедному омеге душевную травму!
Ся Янь сжал губы в суровую линию и застыл, словно каменная колонна. Он знал, каким зверем кажется омеге альфа во время гона.
Его взгляд снова невольно скользнул к запястью Чи Гуйчжоу. Длинный рукав лёгкой куртки скрывал белую кожу, но благодаря хорошему зрению Ся Янь всё-таки на миг различил в свете ресторанных огней несколько слабых синевато-багровых пятнышек.
Следы, оставшиеся несколько дней назад, ещё не прошли полностью.
Внутри Ся Янь чувствовал себя скомканным листом бумаги.
Но с детства, когда он рос в школе боевых искусств, привыкая к самостоятельности, у него выработалась привычка: никогда не склонять головы и держать рот на замке.
Будь то признание поражения или извинение, он готов был брать ответственность и возмещать всё поступками, но выдать слабость выражением лица или сказать соответствующие слова не мог.
Поэтому, хотя Ся Яня сейчас переполняло чувство вины, лицо оставалось напряжённым и почти ничего не выражало.
Сегодня на нём была майка без рукавов. Мышцы на открытых руках были плавно и красиво очерчены. Стоя по-военному прямо, он напоминал каменного льва у входа.
— Одному ночью ходить небезопасно, — глухо сказал Ся Янь.
Вообще-то он хотел спросить, где живёт Чи Гуйчжоу, и проводить худощавого омегу домой. Это тоже стало бы частью искупления его вины.
Но не успел задать вопрос, как Чи Гуйчжоу повернулся к нему и с видом внезапного понимания кивнул:
— А, верно. Одному домой нельзя, небезопасно.
У него ведь психическое заболевание! Ничего странного, что временами плохо соображает. Действительно, одному домой не добраться, подумал Чи Гуйчжоу.
Сегодня рядом нет сопровождающего — неудивительно, что он всё ещё здесь торчит. Может, как раз мысли спутались и он не понимает, куда идти.
Чи Гуйчжоу в два-три шага подошёл к Ся Яню и быстро оглядел его. К сожалению, нашитой на одежду бирки с контактами родных не обнаружилось.
Но тут он подумал ещё раз и всё понял.
Это ведь тайна, которую богатая семья скрывает. Пришей ему полоску ткани [если потерялся, позвоните] с номером телефона — сразу станет ясно, что что-то не так.
В глазах Чи Гуйчжоу мелькнуло едва заметное сочувствие.
Раз сегодня этот человек ему помог, нужно тоже помочь. Если каждый подарит капельку любви, весь мир станет прекрасным домом для людей.
И он успокаивающе сказал:
— Ты где живёшь? Я тебя провожу, не бойся.
Ся Янь: «…?»
http://bllate.org/book/31504/3845955
Готово:
