Глава седьмая
У Тогавы Рё защипало в носу. Он открыл рот, но не смог издать ни звука — горло словно что-то перекрыло, и дышать стало трудно.
«Нет...» — с трудом выговорил он.
Нет ничего, что стоило бы ненавидеть.
Его пресные и скучные пятнадцать лет — все те вещи, что заставят его потерпеть неудачу, ещё не случились. Он ещё не успел стать тем ужасным человеком, каким был при первой встрече с Ойкавой Тору.
Вернуться в прошлое, вернуться в юность — для большинства это нельзя назвать чем-то плохим.
Но Тогава Рё не мог заставить себя радоваться: обратный ход времени лишил его возлюбленного.
Это было то, от чего господин Тогава, стоящий на пороге тридцати, не мог сдержать печали, стоило лишь вспомнить.
Душа взрослого заперта в инфантильной оболочке, и даже образ мыслей постепенно склоняется к юношескому.
И он никогда не отрицал, что на самом деле человек инфантильный — особенно в житейских делах. Так что неспособность отпустить горячо любимого человека тоже, само собой, вполне естественна, верно?
Думал Тогава Рё.
Я просто немного скучаю по тебе.
Его сдавленный голос явно заставил Ойкаву Тору на другом конце провода запаниковать.
«Эй... да ладно... ты плачешь? Господин Слепая Коробка? Не плачь... скрытую версию тоже могу тебе отдать...» — у пятнадцатилетнего Ойкавы Тору явно не было опыта утешения, это было видно по сбивчивому порядку слов.
Тогава Рё даже мог вообразить растерянного подростка с телефоном в руках.
Если бы он действительно заплакал, этот по-дурацки милый тип, чего доброго, решил бы, что он плачет из-за неполученной слепой коробки.
Тогава Рё мог сдержать слёзы, но не мог изменить физиологический гнусавый оттенок голоса.
«Мне не нужна слепая коробка», — сказал Тогава Рё.
«Правда? Я могу тебе её отдать, не жалко», — великодушно сказал Ойкава Тору. Вот только неизвестно, не обливалось ли кровью его сердце.
«Правда». Тогаве Рё не хотелось продолжать препираться с Ойкавой Тору о слепых коробках — у него никогда не было такого хобби.
Чтобы избежать проклятых слепых коробок и сохранить телефонную связь, он крайне неискренне сказал: «Скоро мне выходить на площадку играть. Очень волнуюсь. Можешь научить, как настроиться?»
С эмоциональным интеллектом Ойкавы Тору разве можно было не понять, что «господин Слепая Коробка» меняет тему? Но пока этот человек не плачет и не срывается эмоционально, о чём бы он ни говорил — ему было всё равно.
И как раз кстати собеседник перевёл разговор на знакомую ему область.
«Ты первый раз выходишь на площадку? Ничего страшного, просто выложись по максимуму — это неизбежный этап». Ойкава Тору помолчал и улыбнулся: «К тому же после нескольких принятых мячей ты забудешь о волнении».
«Сосредоточься всем существом на этом волейбольном мяче. Нужно помнить только одно — принять мяч, атаковать, любым способом заставить мяч упасть на пол на чужой стороне».
Очарование спортивного соперничества, возможно, именно в этом мгновении.
Ойкава Тору рассказал о некоторых вещах, на которые стоит обратить внимание перед матчем: хорошенько размяться, вспомнить с товарищами по команде тактические знаки, сохранять концентрацию перед подачей и так далее.
«Ещё не спросил — на какой позиции ты играешь?» — с любопытством спросил Ойкава Тору.
Тогава Рё не знал.
О том, чтобы договориться с игроками клуба о его выходе на площадку, договаривался Микагэ Рёо. Тогаву Рё просто поставили перед фактом.
Тот сказал, что в такой любительской игре нет фиксированных позиций — если кого-то будет не хватать, его поставят на это место. Всё очень свободно.
Если бы Тогава Рё выбирал сам...
Он тихо сказал: «В любом случае это точно не связующий».
Ойкава Тору — связующий. Если Тогава Рё выберет позицию связующего, это будет означать, что он не сможет стать товарищем по команде Ойкавы Тору.
И даже наоборот — станет врагом.
Сам Тогава Рё не знал, что в глубине души тоже воображал сцену, где он стоит на волейбольной площадке вместе с Ойкавой Тору.
«Есть какая-нибудь позиция, где можно полениться?» — спросил Тогава Рё.
«А?» — Ойкава Тору склонил голову и пояснил: «Господин Слепая Коробка... ты ведь уже выходишь на площадку, а всё ещё думаешь о том, как полениться? Ничего не выйдет — на любой позиции придётся часто принимать мяч».
Тогава Рё не удержался и с тянущейся интонацией пожаловался: «Но ощущение вспотевшего тела такое противное...»
Ойкава Тору немного неловко почесал за ухом и полушутя сказал: «...Если тебя похитили, просто хмыкни».
Услышав это, Тогава Рё поднял голову и посмотрел на двух человек, стоявших неподалёку напротив.
Судя по их лицам, им было очень любопытно, с кем это Тогава Рё разговаривает, но они уважали его личное пространство и не подходили мешать.
«Ладно, жизнь — в движении», — со вздохом сказал Тогава Рё.
Пока они разговаривали, кто-то уже подметал площадку. Тот самый центральный блокирующий, подававший прыжковый флоат, начал разминаться на другом корте.
Тогава Рё взглянул на длительность звонка — всего около двадцати минут. Если он собирался выходить на площадку, звонок придётся закончить.
Ойкава Тору, похоже, услышал стук мяча с этой стороны и спросил: «Тебе пора?»
Тогава Рё сжал телефон и неохотно сказал: «Угу».
«Тогда я сбрасываю?» — с осторожностью спросил Ойкава Тору.
Нет, не надо, не хочу.
У Тогавы Рё появилась лёгкая тревога разлуки.
Чем сильнее он раздражался, тем спокойнее становилось у него на душе. Когда он заговорил, почти невозможно было почувствовать скрытые в глубине эмоции: «А то фото скрытой версии можешь мне показать?»
«Конечно можно».
«Тогда... до связи».
«Пока——»
Телефон пискнул «ду» — звонок прервался.
Тогава Рё смотрел на верхнюю строку истории вызовов и слегка отвлёкся.
Это что же получается... они уже познакомились?
Хотя они ещё не обменялись именами, Ойкава Тору к нему, незнакомцу, оказался на удивление... дружелюбен?
Пока Тогава Рё размышлял, рядом вдруг раздались приближающиеся шаги.
«Лин—— готов? Это мистер Фус Мишель, это он разрешил тебе выйти на площадку», — Микагэ Рёо привёл незнакомца — того самого подающего с прыжковым флоатом.
Молодой человек с правильными чертами лица, но внешностью не похожий на жителя страны E. Рост около метра девяноста, на подбородке небольшая щетина, вид несколько небрежный.
Тогава Рё встал и слегка поправил помятую одежду.
«Здравствуйте, юноша», — сказал мистер Фус на довольно корявом японском.
«Здравствуйте, сэр. Спасибо за вашу щедрость», — ответил Тогава Рё на неправильном немецком.
Мистер Фус, казалось, удивился: «Ты знаешь, что я немец?»
Тогава Рё сказал: «Это очевидно».
Мистеру Фусу показалось это забавным.
На самом деле европейцы выглядят примерно одинаково. Мистер Фус долго прожил в стране E и говорил с безупречным лондонским акцентом, поэтому большинство людей вполне обоснованно считали его жителем страны E. хотя на самом деле когда-то он был натурализованным игроком, выступавшим за другую страну.
«У тебя отличная наблюдательность», — сказал мистер Фус.
Он был отставным игроком национальной сборной страны E по волейболу, в бытность игроком — центральным блокирующим, а также владельцем этого волейбольного клуба.
Мистер Фус согласился на просьбу Микагэ Рёо лишь потому, что оценил его щедрость и воспитанность. Но, увидев необычайную проницательность Тогавы Рё, он решил, что этот хрупкий на вид подросток, возможно, преподнесёт ему сюрприз.
Они обменялись краткими самопредставлениями, что можно было считать знакомством.
Мистер Фус перекинулся парой фраз с Микагэ Рёо. Тогава Рё стоял в стороне и чувствовал себя ребёнком, которого взрослые таскают за собой на светские мероприятия.
Судя по росту, тоже было похоже. Пятнадцатилетний Тогава Рё ещё не вступил в период полового созревания. Какой у него сейчас был рост? Чуть больше метра шестидесяти?
В общем, мистер Фус ростом в метр девяносто с его точки зрения выглядел очень внушительно.
Но Микагэ Рёо был человеком, чья аура полностью перекрывала рост, так что сцена их разговора не выглядела слишком неловкой.
Взрослый мистер Микагэ передал Тогаву Рё мистеру Фусу, и его повели к краю площадки.
Команда, где средний рост был выше ста девяноста, поприветствовала его.
Тогава Рё: «...» Было какое-то абсурдное ощущение, будто он попал в логово разбойников.
«Малыш, на какой позиции хочешь играть? Кого назовут, тот пусть послушно выходит из команды » с хрипотцой поддразнил высокий доигровщик из их команды.
У Тогавы Рё были изящные черты лица, типичная восточная внешность, на щеках ещё оставалась детская пухлость. Хотя выражение лица было бесстрастным, он выглядел очень милым — напоминал куклу на заказ.
Все люди испытывают желание оберегать прекрасное.
Особенно когда Тогава Рё стоял среди игроков и казался совсем маленьким — это вызывало ещё больше умиления.
Понимание Тогавы Рё в волейболе ограничивалось правилами, конкретная техника равнялась нулю. Поэтому он невозмутимо сказал: «На какой позиции удобнее играть впятером против шестерых?»
От этих слов все на мгновение опешили, а затем добродушно рассмеялись — так они приняли тот факт, что им придётся взять с собой новичка.
«Тогда давайте решим камень-ножницы-бумага?»
«Кто устал с утра — сам выходи».
«Старые кости-то, может, и похуже малыша будем».
«Может, на мою позицию? Как вам?» — мистер Фус наклонился, поднял с пола волейбольный мяч и сказал: «Всё-таки интереснее всего начинать с подачи, верно?»
Фус Мишель до натурализации два года был в сборной Германии запасным подающим, отточив технику подачи. Хотя он считал подачу самой интересной частью волейбола, недостаток — невозможность долго находиться на площадке — в итоге заставил его выбрать переход в сборную страны E.
«Хорошо», — отозвался Тогава Рё.
•
Этот любительский матч вскоре должен был начаться.
Капитаны обеих команд под наблюдением судьи распределили право подачи и стороны площадки.
Команда мистера Фуса получила право подачи, а соперники выбрали площадку, где не бил свет верхних ламп.
Тогава Рё занял позицию мистера Фуса. Этот бывший подающий и после завершения карьеры привык начинать с подачи, так что Тогава Рё получил мяч, брошенный товарищем по команде, и встал за линией подачи.
Такой вид на всю площадку издалека был знакомым и одновременно чужим — он всё же больше привык стоять у края корта или на трибуне.
Но эта смена ракурса не поколебала его душевного равновесия.
То «волнение», о котором он говорил Ойкаве Тору, было чистой выдумкой.
Он поднял мяч на уровень переносицы и слегка прикрыл глаза, сосредотачиваясь.
На площадке и вокруг неё — и участники, и зрители — проявляли максимум доброжелательности к этому подростку, затесавшемуся в игру взрослых.
«Малыш, не волнуйся, просто перекинь мяч через сетку».
«Вы, ребята, совсем обнаглели — издеваетесь над ребёнком. Надо бы одного снять с нашей стороны».
«Чушь, кого снимать? Мы и впятером против шестерых победим».
Все были уверены, что щуплый подросток не сможет тягаться с опытными взрослыми, и даже стойка для приёма мяча у них была небрежной.
У края площадки стояли мистер Фус, Микагэ Рёо и Атобэ Кэйго.
Мистер Фус утешал: «Матч без значения победы или поражения, просто поиграем. Хотя я бы всё же советовал сначала потренироваться какое-то время, прежде чем выходить на площадку, чтобы не подорвать уверенность в себе».
Микагэ Рёо хоть и не знал уровня Тогавы Рё в волейболе, но считал, что одними скучными упражнениями на приём и подачу вряд ли удастся удержать Тогаву Рё.
В спортивном соперничестве, конечно же, интереснее всего именно матч.
Атобэ Кэйго выглядел увереннее, чем сам Тогава Рё на площадке: «Недооценивать этого парня — себе дороже».
Мистер Фус приподнял бровь. Судя по выражению его лица, он не очень-то верил словам этих друзей — пожалуй, это была слепая вера.
Однако в следующую секунду он понял, что ошибался.
Судья дал свисток, и Тогава Рё получил сигнал, что можно подавать.
Он открыл глаза, покрутил мяч в руках пару раз — взгляд был пугающе сосредоточенным.
В его сознании движения мистера Фуса при подаче за линией были словно смонтированным видеороликом, медленно проигрывающимся кадр за кадром.
Как Тогава Рё всегда считал, любой спорт — это состязание в управлении телом. А в этом он никогда не проигрывал.
Каждое мельчайшее движение тела на сто процентов идеально контролировалось мыслью.
Тогава Рё слегка выдохнул, подбросил мяч, подпрыгнул, ударил. Скорость была невысокой, но после перелёта через сетку мяч начал вилять в воздухе из стороны в сторону.
Либеро на той стороне, даже не успевший как следует приготовиться, закономерно упустил оптимальную точку удара.
«Бах». Отбитый мяч, казалось, в глазах всех замедлился во много раз и улетел в угол зала.
Тогава Рё опустил голову, покрутил запястьем — и всё понял.
Действительно, если здоровье на приличном уровне, конечности слушаются лучше, и выполнить технический элемент прыжкового флоата оказалось даже проще, чем обычную подачу, когда он только начинал учиться волейболу в прошлой жизни.
На мгновение в зале воцарилась тишина — словно всё застыло на несколько секунд. Пока судья свистком не подтвердил очко, и атмосфера внезапно не вскипела.
«Эй... что я сейчас увидел?» — доигровщик, партнёр Фуса, резко обернулся к только что выбежавшему на площадку Тогаве Рё.
«Малыш, скромничаешь?»
«Этот флоат — подражание Фусу?»
«Отличный мяч——»
За площадкой у мистера Фуса Мишеля глаза округлились от полного неверия.
Его товарищи по команде, сосредоточенные на игре, никто не видел полностью процесс подачи Тогавы Рё.
— Это было не подражание ему, это была точная копия один в один.
Всё — момент подброса мяча, время прыжка, точка удара, движения тела — было таким знакомым.
Мистер Фус когда-то, тренируя подачу, по видеозаписям собственных подач понемногу корректировал технику, пока не довёл её до топового уровня.
Так что свои движения при подаче он знал досконально.
Мистеру Фусу это казалось невероятным.
Тогава Рё должен был видеть его подачу только в предыдущем матче.
Он ушёл из спорта уже пять-шесть лет назад. Разве что Тогава Рё раньше был его фанатом и тренировал подражание его подаче до такого уровня.
Но нет — когда они только встретились, в глазах Тогавы Рё не было притворства, там читалась незнакомость.
И тут он вспомнил, как тот подросток с первого взгляда определил, что он немец. Та страшная наблюдательность...
Не может быть? Этот подросток, посмотрев его подачу всего один раз со стороны, сумел выполнить такую идеальную копию один в один?
Он обернулся к двум друзьям Тогавы Рё.
Микагэ Рёо выглядел слегка удивлённым: «Трудно представить, что сил Лина хватит на такое движение».
Атобэ Кэйго видел точнее: «От силы три мяча. После третьего движения, наверное, поплывут. Хоть талант и есть, но слабая физическая форма — это, конечно, минус».
Эти двое вовсе не удивились способности Тогавы Рё к подражанию.
Ведь Тогава Рё уже давно проявлял эту сторону.
Много лет назад, когда Тогава Рё был ещё маленьким, отец каждый день таскал его с собой по стерильным помещениям. Родители были слишком заняты, а оба старших Тогавы тогда хотели, чтобы ребёнок рос рядом, — так что Тогаву Рё носили с собой, как брелок.
К сожалению, в медицине родители Тогавы почти не терпели неудач — только в воспитании ребёнка всё шло методом проб и ошибок, без всякой системы.
В детстве Тогава Рё чаще всего наблюдал, как отец читает лекции стажёрам: наложение швов на раны, иссечение очагов поражения и так далее.
Его память была почти переполнена запахом дезинфицирующего раствора, светом бестеневых ламп и холодным блеском скальпеля.
Тогава Рё чувствовал себя в такой обстановке как рыба в воде. Однажды на лекции отца шестилетний мальчик в точности воспроизвёл один в один операцию по наложению швов на манекене.
Он не упустил даже мельчайших деталей.
Отец Тогавы с радостью похвастался этим перед родными и друзьями — он считал своего сына медицинским гением, который однажды непременно продолжит дело семьи Тогавы и пойдёт по пути спасения жизней.
Но вместо похвалы получил нагоняй.
В самом деле, разве можно пускать ребёнка в операционную? Хотя это было всего лишь место для отработки техники, обычный ребёнок, пожалуй, расплакался бы от страха ещё до входа.
Но именно поэтому все считали, что Тогава Рё в будущем добьётся успехов в медицине.
Тогава Рё был абсолютным медицинским гением.
А теперь он применил этот талант к волейболу.
«Он не думал о профессиональных волейбольных тренировках? Честно говоря, я считаю, что такой талант мог бы позволить ему выйти даже на профессиональную арену», — с некоторым волнением сказал Фус Мишель.
У Микагэ Рёо было крайне сложное выражение лица: «С Лином, боюсь, не выйдет».
Мистер Фус сильно нахмурился — ему казалось, что это просто расточительство таланта.
Вынужден признать, после подачи Тогавы Рё он проникся симпатией к этому дарованию. Даже если Тогава Рё не был жителем страны E, вырастить гения — безусловно, дело, полное вызовов и приносящее удовлетворение.
А то, кому в итоге будет принадлежать этот игрок, в расчёты мистера Фуса не входило.
Атобэ Кэйго сказал: «Лин не создан для того, чтобы быть спортсменом».
Мистер Фус не понимал, почему эти двое подростков постоянно возражают. У него всегда был хороший глаз, и он когда-то вывел немало профессиональных игроков.
«Хотя я и не звезда мирового уровня, но в тренировках у меня есть кое-какой опыт. Судя по вашим словам, вы уверены, что Тогава-кун не станет тренироваться?» — спросил мистер Фус.
Атобэ Кэйго указал на подростка на площадке.
Сюрпризы, которые Тогава Рё преподносил корту, ещё далеко не закончились.
Он подряд подал три безупречных прыжковых флоата, и постепенно игроки на площадке начали понимать.
— Этот мяч... почему он так похож на коронную подачу мистера Фуса?
Атмосфера на площадке постепенно становилась серьёзной и напряжённой. Все на противоположной стороне перестали халатничать и сосредоточенно следили за этим более щуплым подающим.
Говорили, что он ещё новичок в волейболе... Разве бывают такие новички?
К сожалению, этот мяч тоже был безупречен — более того, он был нацелен на доигровщика передней линии, и приём снова улетел.
Четыре эйса подряд — игроки на той стороне полностью замолчали.
Мистер Фус за площадкой смотрел с восхищением — не ожидал увидеть в Тогаве Рё такой заметный прогресс.
Очевидно, Тогава Рё не просто копировал — он умел после нескольких повторений быстро ухватить суть техники и при необходимости скорректировать её.
Словно оружие, отнятое у кого-то, — за минуту научиться им виртуозно владеть.
Однако после этого мяча Тогава Рё, обливаясь потом, стоял у задней линии и поднял руку, подавая знак за пределы площадки.
«Прошу замену», — еле дыша, произнёс Тогава Рё. Ему казалось, что месячный объём физической активности израсходован за сегодня.
Четыре идеальные подачи — это был предел, который позволяло его нынешнее физическое состояние. Ещё одна — и он, чего доброго, рухнул бы прямо на месте.
Длинноватые естественно вьющиеся белые волосы прилипли к коже, горячий пот пропитал одежду. Грудь Тогавы Рё тяжело вздымалась, в глазах мелькали звёздочки.
Мистер Фус наскоро попросил кого-то из членов клуба заменить Тогаву Рё.
Простое на вид движение подачи на самом деле требовало огромных мышечных усилий. Для человека без профессиональной подготовки, как Тогава Рё, повторить это движение четыре раза было уже очень неплохо.
Тогава Рё сидел на скамейке в зоне отдыха с несколько отрешённым выражением лица.
Как же устал, как устал, как устал, как устал...
Он ошибался. Не стоило, пользуясь тем, что подача даётся легко, подавать четыре раза подряд. Хоть и заработал четыре очка, но истощить силы — тоже ничего хорошего.
Атобэ Кэйго вытащил из теннисной сумки Тогавы Рё полотенце и протянул ему, а Микагэ Рёо всунул ему в руку термокружку.
Мистер Фус тоже подошёл — он ещё не отказался от идеи затащить Тогаву Рё в волейбол.
«Тогава-кун, не хотите ли пройти профессиональные волейбольные тренировки? У вас большой талант». Корявый японский акцент и взволнованный тон выдавали его душевное смятение.
Тогава Рё реагировал с запозданием.
Продолжать играть в волейбол?
На самом деле ощущения на площадке только что ничем не отличались от того, что он чувствовал, тренируясь в прошлой жизни.
Но это был всего лишь один раз, всего четыре мяча. Может, если продолжить пытаться, он тоже сможет испытать то самое «чувство страсти»?
Тогава Рё посмотрел в сторону площадки. Пока он колебался, Атобэ Кэйго хлопнул его по плечу и сказал: «Отличная мысль. В следующий раз, когда пойдём в теннисный клуб, тебе не придётся спать в зоне отдыха».
«Поддерживаю», — поднял руку Микагэ Рёо.
«Класс!» — мистер Фус нелепо поднял большой палец.
Тогава Рё: «...?» Кто-нибудь спросил его мнение?
И вот Атобэ Кэйго взял всё в свои руки и оформил Тогаве Рё месячный абонемент на тренировки.
Именно тогда он узнал, что в этом клубе действительно есть регулярные волейбольные тренировки, а тренером был сам владелец — мистер Фус.
Финал, где все счастливы: все с нетерпением ждали предстоящих волейбольных тренировок — кроме Тогавы Рё.
Тогава Рё: «...» Маленький, жалкий и беспомощный.
После того как Тогава Рё обсох, его снова упаковали, как брелок, и отнесли в привычный теннисный клуб.
У VIP-клиентов были отдельные душевые. Тогава Рё помылся, переоделся в одежду, заранее оставленную в раздевалке, и пришёл в зону отдыха у корта — наблюдать, как играют друг детства и двоюродный брат.
Уровень Микагэ Рёо в теннисе на самом деле был очень неплохим — он мог играть с Атобэ Кэйго на равных. Тогава Рё сидел на скамейке и зевал, совершенно не заражаясь горячечным азартом с корта.
А затем задремавшего Тогаву Рё разбудил звук уведомления на телефоне.
Он открыл телефон и обнаружил, что с того знакомого номера пришло сообщение.
【Это суперский скрытый вариант! [Картинка.jpg]】
На фото две скрытые версии слепых коробок стояли рядом на столе.
Ойкава Тору действительно сфотографировал для него скрытую коробку.
Тогаве Рё было трудно в это поверить. За какой-то один день, ни разу не встретившись, они дважды поговорили по телефону и обменялись одним сообщением.
Тут же в душе поднялась тревога.
Пятнадцатилетний Ойкава Тору — не слишком ли он доверчив?
http://bllate.org/book/31481/3851330
