Сун Цзянин: Ты не переживай, побуду с ним на этом дне рождения, а потом я с ним окончательно порву все связи! К тому же, если бы у меня были к нему какие-то чувства, разве я смогла бы согласиться на твоё признание?
Ци Вэньсюань долго колебалась, но в конце концов всё же ответила: «Хорошо».
Она и правда была не в силах отказать ни одной просьбе Сун Цзянин.
Сун Цзянин: Сюаньсюань, ты такая добрая! Только ты ведь не сердишься?
Ци Вэньсюань: Конечно нет.
Сун Цзянин: Тогда давай завтра наденем ту одежду, которую мы купили сегодня, и всем скажем, что мы пара!
Ци Вэньсюань: Хорошо.
Как она могла сердиться на Сун Цзянин? Даже если бы у неё и правда возникло раздражение, весь этот гнев был бы направлен исключительно на Лань Сюаня.
Ци Вэньсюань посмотрела на пакеты с вещами, купленными сегодня, которые лежали на диване, и внезапно усомнилась в истинных мотивах Сун Цзянин, когда та затащила её сегодня в торговый центр.
Вряд ли здесь есть какой-то подвох, в конце концов, сегодня в торговом центре Сун Цзянин не подала и виду.
Она по привычке принялась оправдывать Сун Цзянин, а затем почувствовала в душе стыд за собственную мнительность и подозрительность.
Ночью у Ци Вэньсюань началась привычная бессонница, она вороталась в постели, терзаемая внутренним беспокойством и тревожностью.
Ей ужасно хотелось спать, до головокружения и ломоты в глазах, но заснуть никак не удавалось, отчего её охватывало ещё большее раздражение из-за усталости и головной боли.
Чем сильнее нарастало раздражение, тем труднее было уснуть; чем хуже спалось, тем сильнее становилось раздражение.
Так она и застряла в этом замкнутом круге.
Завтра ей предстояло свидание с любимым человеком, поэтому Ци Вэньсюань должна была предстать в самом лучшем душевном состоянии. Тогда она снова включила настольную лампу на тумбочке, выудила из ящика упаковку таблеток эзопиклона.
Следуя указаниям врача, она разломила таблетку пополам. В спальне не было воды, да и вставать с постели и куда-то идти Ци Вэньсюань было лень, поэтому она просто разжевала половинку таблетки сухой и проглотила.
Лекарство оказалось очень горьким, едва коснувшись слюны, оно тут же растаяло, и во рту распространилась сплошная горечь.
Ци Вэньсюань нахмурилась, молча дожидаясь, пока препарат начнет действовать.
Через несколько минут она почувствовала слабость во всём теле, а перед глазами всё поплыло.
Ах... наконец-то удастся уснуть.
С этой мыслью Ци Вэньсюань закрыла глаза, легла и тихо погрузилась в сон.
Лекарство уже не помогало продлить ей сон, зато в определённой степени улучшало его качество.
Поэтому, проснувшись на следующее утро, Ци Вэньсюань, к своему удивлению, не страдала от обычной головной боли.
Однако вскоре возникли новые поводы для беспокойства.
Ци Вэньсюань посмотрела на себя в зеркало: её глаза были исчерчерпаны красными прожилками, словно паук сплёл в них паутину, на которую прилипли крошечные букашки по имени усталость.
Взгляд этих глаз был пустым и подавленным, так и казалось, что она вот-вот испустит дух.
На всём лице невозможно было отыскать ни малейшего следа жизнерадостности и энергии, положенных юной девушке в расцвете сил.
Как можно выглядеть до такой степени ужасно?!
Ци Вэньсюань смотрела на себя с раздражением, взъерошивая и без того растрёпанные волосы ещё сильнее.
Ах... ну хотя бы сделать так, чтобы не выглядеть совсем уж жутко.
Питая эти отчаянные мысли, Ци Вэньсюань принялась колдовать над своим лицом.
Кое-как приведя себя в вид, с которым можно было показаться людям, она переоделась в те самые вещи и обувь, что они купили накануне вместе с Сун Цзянин.
Затем она больше часа потратила на поиски видеоуроков по прическам в поисковике, пытаясь соорудить на голове нечто такое, куда можно было бы пристроить купленные украшения.
Перед самым выходом из дома она крутилась перед напольным зеркалом в углу спальни, раз за разом оглядывая себя со всех сторон, и всё равно чувствовала себя жутко неуютно.
Палящее летнее солнце заставляло затаившуюся в глубине души усталость разрастаться с новой силой.
Чтобы гарантировать себе наилучшее самочувствие на сегодня, Ци Вэньсюань перед самым выходом, вопреки предостережениям врача, безрассудно приняла целую таблетку сертралина и ещё половинку сверху.
Однако бодрость и хорошее настроение, искусственно вызванные лекарством, очень быстро испарились по дороге, и к моменту прибытия в кафе, где была назначена встреча с Сун Цзянин и остальными, Ци Вэньсюань снова приобрела свой привычный мертвенно-бледный и унылый вид.
Она выглядела так, будто не спала всю ночь напролёт: веки наполовину опустились, а уголки рта безжизненно тянулись вниз.
Входные билеты гласили, что проход начнется в половине десятого, но сейчас было всего девять, поэтому после недолгих обсуждений все единогласно решили сначала зайти сюда выпить кофе и перекусить десертами, а уже потом отправляться в путь.
Если не считать четырёх-пяти часов некачественного сна, остальные двадцать четыре часа в сутки Ци Вэньсюань практически непрерывно боролась с сонливостью.
В этот момент веки отчаянно тяжелели и ныли, в голове шумело, так что она заказала чашку эспрессо — напитка с относительно сильным бодрящим эффектом.
В конце концов, какой бы горькой ни была кофемашина, горше эзопиклона ей ничего не казалось.
Сделав всего пару глотков, Ци Вэньсюань опустила чашку на стол. Дело было даже не во вкусе, просто сидевший напротив Лань Сюань вызывал в её душе острое чувство поражения.
Между мужчиной и женщиной обычно не может возникнуть ситуации прямой конкуренции и противостояния.
Но так вышло, что оба они питали чувства к одному и тому же человеку, поэтому Ци Вэньсюань в одностороннем порядке записала Лань Сюаня в соперники по любви — сам же Лань Сюань вовсе не воспринимал их с Сун Цзянин отношения всерьёз, а следовательно, и не собирался рассматривать представителя противоположного пола как своего любовного соперника.
Лань Сюань пододвинул к Сун Цзянин тарелочку с муссовым манго-йогуртовым тортом: Я помню, ты любишь манго, так что обязательно попробуй манговый йогуртовый мусс в этом месте, тебе точно понравится.
Прежде чем Ци Вэньсюань успела вспыхнуть от ревности, перед ней оказалась порция маття-рулета.
На маленьком белом блюдечке лежали два кусочка торта, разделённые нежно-молочной начинкой.
Рука, державшая блюдечко за краешек, отличалась белизной кожи — прямо как та сливочная прослойка между кусочками бисквита, нежная и бледная, от которой, казалось, веяло сладким ароматом.
Пальцы Ци Вэньсюань невольно сжались. С самого детства она занималась рисованием, поэтому всё свободное время в основном держала в руках кисти или карандаши, рисуя наброски, зарисовки и этюды.
Из-за этого на её руках было множество мозолей, а кожа приобрела нездоровую бледность.
В этом отношении она уже проиграла.
Я слышал, что Ци Вэньсюань обычно любит напитки и десерты с ароматом маття, так что специально заказал для вас этот рулет.
Ци Вэньсюань перевела взгляд с той руки выше и увидела безупречно правильное лицо, тронутое улыбкой.
В отличие от привычной для самой Ци Вэньсюань дежурной фальшивой улыбки, он улыбался естественно и приветливо, и хотя в этом выражении сквозило легкое простодушие, оно всё равно мгновенно располагало к себе, заставляя человека подсознательно выносить о нём самые лучшие суждения.
http://bllate.org/book/31479/3840360
Готово:
