— Жун Бэй…
— Мм? — Жун Бэй остановился и опустил взгляд на него.
Заметив, что жук-самочка откликнулся и на его лице не было выражения отвращения, Хань Ци крепко сжал губы и с запинкой поведал о своем состоянии: — Мне… больно в животе, уже довольно давно.
Жун Бэй: — ?
Сначала полицейский участок, затем больница — пожалуй, это был самый ужасный день в жизни Хань Ци, если не считать дня его перемещения.
За последние три года, стоило ему почувствовать хоть какое-то недомогание, он жаловался дяде-дворецкому, и тот немедленно вызывал семейного доктора спасать его… Так что это был первый раз, когда он попал в больницу после того, как оказался в мире расы жуков.
И винить во всем следовало жука-самочку: стоило тому услышать слова о боли в животе, как его лицо похолодело, он без лишних слов подхватил Хань Ци на руки и унес из Инспекционного бюро. Хань Ци думал, что из-за своей вечной суеты он вывел из себя жену-опору семьи, и сокрушался, как же он, паразит, не заработавший ни единой монеты и заставивший жука расплачиваться за свои утехи, смеет жаловаться на плохое самочувствие. Всю дорогу в машине он сидел, опустив голову и стоически терпя боль.
Пока машина не остановилась. Подняв голову, он обнаружил, что находится у входа в больницу. Опустив ее снова, он понял, что Жун Бэй уже вынес его из машины и доставил в отделение скорой помощи.
Оказавшись в больнице, где его, снедаемого тайной о том, что он вовсе не принадлежит к расе жуков, в полной растерянности заставили пройти обследование с головы до ног, Хань Ци едва сдерживал свои кошачьи инстинкты. На пределе нервного напряжения он чудом удержался от того, чтобы не исцарапать медсестру, когда острие иглы прокололо кожу для забора крови. Его сердце колотилось от панического страха: казалось, еще секунда — и вскроется его сущность странного существа, его тут же исключат из расы жуков, а затем выбросят в открытый космос умирать взрывной смертью.
Даже когда обследования закончились и Хань Ци перевели в палату, он все еще дрожал, а спина его покрылась холодным потом.
Заметив эту странную защитную реакцию, сидевший рядом с ним на постели и не отходивший ни на шаг Жун Бэй попытался протянуть руку и успокаивающе коснуться его лба, но Хань Ци с пронзительным взглядом молниеносно взмахнул рукой и оттолкнул его!
Совершенно не ожидавшего такого отпора жука-самочку, обладавшего отличной боевой реакцией, просто-напросто ошарашили этим ударом. Присмотревшись, он обнаружил на запястье четыре следа от ногтей.
По идее, ногти самец-насекомое не должны быть настолько твердыми, так что… неужели изящные и длинные ногти на мягких маленьких ручках обладали такой разрушительной силой?
Хмуро глядя на собственное запястье, где с запозданием начала покалывать боль, Жун Бэй ломал голову над разгадкой.
Десять минут спустя вернулся врач с результатами анализов — сидевший рядом с Хань Ци Жун Бэй отчетливо услышал, как из горла его маленького господина-самца вырвался странный звук вроде «у-у».
— Господин Жун Бэй. — Врач остановился у больничной койки и протянул Жун Бэю результаты обследования для ознакомления: — В организме вашего господина-самца обнаружено небольшое количество возбуждающего средства, возможно, именно оно стало первопричиной болей в животе.
Жун Бэй посмотрел на притихшего на кровати бледного маленького господина-самца, который обхватил живот руками, и слегка нахмурился: — Возбуждающее?
Врач кивнул в знак подтверждения: — Да, хотя общее количество невелико, у него сильнейшая реакция отторжения. Из-за этой реакции системы организма показывают хаотичные и нестабильные показатели ментальной энергии. Судя по всему, это вещество наносит ему вред… Впредь лучше избегать его употребления.
Жун Бэй бросил взгляд на господина-самца, который по-прежнему смотрел на него свирепо, и осторожно спросил: — Ты принял возбуждающее?
Хань Ци хранил молчание.
Жун Бэй, казалось, начал что-то понимать.
Неудивительно, что, когда он забирал его оттуда, запах, исходивший от него, оказался намного сильнее обычного и даже вызвал у самого Жун Бэя неуместные приступы ревности.
— Это они напичкали тебя возбуждающим, поэтому у тебя не хватило ментальной энергии на сопротивление?
Хань Ци по-прежнему молчал.
Жун Бэй ненадолго умолк, открыл световой компьютер и отправил сообщение в армейский чат: — Сегодня в полдень в гостинице «Солнечный день» на западе города произошел вопиющий инцидент с участием непутевого самец-насекомое. Главный зачинщик — Сальва, сообщников в общей сложности восемь. Разослать приказ: немедленно задержать всех причастных и доставить в Военный департамент, начать повторное расследование, дело не закрывать. Если у родственников возникнут какие-либо претензии, пусть идут в кабинет Военного департамента и договариваются с Жун Бэем.
…
Хань Ци подумал, что та кошка, которую он когда-то спас, возможно, была кошками, подвергавшимися жестокому обращению, или же человеконенавистнической кошкой, пережившей нечто ужасное.
Иначе почему после слияния с ней он сам превратился в пугливого безумца, который даже в моменты эмоциональных всплесков теряет контроль и испытывает непреодолимую жажду нападения?
Он чувствовал себя искренне виноватым за то, что исцарапал Жун Бэя.
Но… как выяснилось, моменты, когда рассудок человека не берет верх, не слишком подходят для извинений.
Видя, что Жун Бэй завершил разговор и убрал световой компьютер с запястья, Хань Ци украдкой протянул руку, ухватил его за палец, притянул его ладонь к своему лицу… и, слегка высунув язык, лизнул те самые царапины.
Жун Бэй наблюдал за его действиями: царапины саднило от трения, вызывая легкое покалывание, а его обжигающий взгляд упал на мягкие розовые губы самца.
Перехватив взгляд Жун Бэя, Хань Ци с ужасом осознал, что он творит. Прерывисто вздохнув, он выпустил руку Жун Бэя и изо всех сил попытался подавить эмоции, твердя себе: — Я человек! Не кот! Я домашний! А не бродячий!!
И все же он снова просчитался: его жук-самочка, как раз в тот момент, когда у того сбилось дыхание, бушевали эмоции и в голове царил полный кавардак, ухватил его за подбородок и медленно подался вперед, приближаясь к его губам…
— Фух… фух-фух-фух… — Хань Ци задышал еще чаще. Чем ближе тот подбирался, тем сильнее распахивались его глаза, наполняясь тревогой.
Три секунды спустя Хань Ци крепко зажмурился.
Раздалось лишь звонкое: — Ой!
Господин Жун Бэй, прикрывая ладонью лицо, на котором добавилось еще четыре свежих следа от когтей, смущенно вернулся на стул возле кровати, чувствуя себя одновременно безмолвным и беспомощным.
Если ты не разведешься со мной, я никуда не уйду
Осознав, что он натворил, Хань Ци в панике протянул руку, желая сгладить вину… но в следующую секунду Жун Бэй с невероятной скоростью намертво вцепился ему в запястье!
— Что, хочешь и эту сторону разукрасить царапинами?
— Прости!
Встретившись с пронзительным взглядом Жун Бэя, Хань Ци испуганно затрепетал. Принося извинения, он уже приготовился защищать лицо от удара, однако Жун Бэй вовсе не собирался его бить — отпустив его руку, он просто взял оставленный у кровати врачом ватный шарик со спиртом, принялся тереть им лицо и хмуро проворчал:
— Такая грозная, а почему из тех восьмерых сук ни у одной лицо не пострадало? — С этими словами он потрогал собственную исцарапанную руку, сузил глаза и отчитал его: — Маленькая ты домашняя задира.
— Кхм. — Хань Ци едва не рассмеялся в голос.
http://bllate.org/book/31478/3840139
Готово:
