Нет, это жук-самочка.
— Ты… — Хань Ци вытаращил покрасневшие глаза и судорожно втянул воздух, после чего вновь испуганно прижал руки к макушке, торопливо приглаживая волосы, чтобы спрятать торчащие из них кошачьи ушки.
В этот момент Жун Бэй был одет в простую повседневную одежду расы жуков: светло-белая рубашка с вышитыми серебряными нитями на груди и темно-серые брюки.
В прошлом Хань Ци считал подобную одежду крайне неприличной. Ради подвижности крыльев на спине их рубашек обычно делали прорези, которые можно было в любой момент с треском разорвать. Этот полуприкрытый рельеф мышц спины, изгиб талии и даже те участки тела, которые обнажались из-за излишне длинного кроя, и впрямь выглядели невероятно стыдно.
— Утро доброе, — Жун Бэй даже не поднял на него взгляда, бросил дежурную фразу и продолжил увлеченно копаться в ящике стола.
За годы брака в благородной и мужественной внешности этого жука-самочки не изменилось ровным счетом ничего. Единственным отличием стало то, что по мере прохождения военной службы в нем крепли холодность и невозмутимость, и стоило ему бросить на кого-то взгляд, как человека охватывало неописуемое чувство давления.
Что же до Хань Ци, то даже если Жун Бэй не смотрел на него, одно его присутствие заставляло паниковать до потери дыхания.
В этот момент Хань Ци, который не в силах совладать с непрекращающейся дрожью, попытался силой подавить охвалившую его нервозность, но, видимо, в его голове что-то замкнуло — вспомнив недавний разговор с управляющим, он звонко рявкнул:
— Ты, ты, ты… А ну на колени!
В следующую секунду после этого крика Жун Бэй наконец перевел взгляд на самца-насекомого, сидевшего на постели, и его темно-черные зрачки отразили полнейшее недоумение.
Однако этот взгляд, острый словно лезвие клинка и летящая стрела, заставил Хань Ци испуганно сжаться в комок. Закрыв лицо ладошками, он в панике забормотал про себя:
«Я, я, я! Какую же чушь я сморозил! Да как я вообще посмел велеть ему встать на колени?!»
«Мне конец… Похоже, он меня сейчас до смерти изобьет, у-у-у, управляющий меня угробил…»
Но вопреки ожиданиям, помедлив мгновение, этот жук-самочка и впрямь опустился на колени перед кроватью и глухим голосом потребовал:
— Что-то случилось?
«Котик неожиданно избил жену!»
Хань Ци остолбенел от изумления и добрую половину минуты не мог вымолвить ни слова.
И что… теперь сказать?
Не зная, как поступить, он сглотнул слюну и невнятно выпалил:
— Я, я… Я собираюсь отшлепать тебя!
То ли ему показалось, то ли в глазах Жун Бэя действительно промелькнуло выражение, с которым смотрят на умалишенного.
Щеки Хань Ци вспыхнули от стыда, он до крови закусил губу, все еще смертельно боясь, что этот жук-самочка расправится с ним.
Однако Жун Бэй снова повел себя неожиданно: молча поднявшись, он развернулся, распустил крылья и опустился на колени в позе полной покорности, словно ожидая дальнейших приказаний.
Хань Ци со страшно колотящимся сердечком протянул руку и осторожно приблизился… отвесил слабый шлепок, а затем замер, настороженно наблюдая за реакцией мужа.
Спустя долгое время жук-самочка, так и не дождавшись второго удара, холодно осведомился:
— Закончил?
— …Угу.
— Тогда я пошел.
С этими словами он выпрямился в полный рост, забрал то, что искал в ящике, и вышел, закрыв за собой дверь.
Хань Ци так и провожал его взглядом, пока шаги не затихли в дальнем конце коридора. Только тогда он потрогал собственное запястье, все еще не веря в происходящее: он и впрямь только что отшлепал собственную жену.
Почему все обернулось именно так?!
Это же совсем не то, что он себе воображал!
Когда некоторые устоявшиеся представления о мире начинают рушиться, а в реальности появляется сцена, где жук-самочка, который в его снах грозно размахивал плеткой, покорно опускается перед ним на колени, мозг Хань Ци начинает давать сбой.
Тук-тук-тук…
Раздался стук в дверь, после чего управляющий приоткрыл ее на щелочку, окинул комнату беглым взглядом и протиснулся внутрь со счастливой улыбкой на устах.
— Маленькое сокровище? И что же вы тут делали?
Старик посмотрел на Хань Ци, сидевшего на кровати, присел на корточки у самого края и протянул ему чашку с молоком.
— Молодой господин сказал, что вы уже выросли, неужели вы…
— Ничего я не делал!
Хань Ци ответил с молниеносной скоростью и тут же уткнулся лицом прямо в чашку с молоком, жадно припав к ней. Однако его покрасневшие до самых кончиков уши выдавали, что он действительно только что выкинул какую-то глупость.
Старый управляющий все понял без лишних слов и молча кивнул.
— Наш молодой господин вырос на пограничной заставе, у него с детства холодный нрав. Посмотрите на этот дом: кроме нескольких необходимых слуг-насекомых, здесь повсюду сплошная автоматика. Общайтесь с ним почаще, пусть он тоже привыкает менять свой характер.
— Ага… — механически отозвался Хань Ци, но в душе по-прежнему все отвергал.
Он вовсе не собирался продолжать этот ненормальный брак, он хотел развестись.
После полудня Хань Ци наконец поборол присущую кошкам пугливую и настороженную хрупкость, заставил себя вести как нормальный человек и, выпрямив спину, спустился по лестнице.
Однако, оглядевшись по сторонам, он обнаружил в столовой лишь старого управляющего, который как раз убирал со стола посуду.
— А где Жун Бэй?
— Ушел. Вы как раз вовремя, я уже собирался отправить кого-то из слуг-насекомых поднести вам обед наверх. Садитесь здесь, так будет удобнее и пообедать, и все убрать.
Управляющий услужливо отодвинул стул, усадив его за стол без лишних слов, и привычно протянул большую кружку сладкого молока.
Хань Ци, едва заприметив кружку, тут же обмяк всем телом, приняв вид человека, чье великое дело оборвалось на взлете, и мысленно взвыл: «Вот чёрт, эта ледяная глыба снова свалила! К следующей нашей встрече мне, пожалуй, стукнет лет восемьдесят…»
Управляющий же сиял от радости и, вкладывая ему в пальцы ложку, принялся подбадривать:
— Не вешайте нос, завтра он уже вернется.
— Правда?
Хань Ци поднял глаза, требуя серьезного подтверждения его слов.
Получив от управляющего самый увещевающий кивок, Хань Ци тут же расплылся в улыбке, принявшись жадно пить молоко и заглатывать еду.
Сбоку донеслись умиленные вздохи управляющего:
— И впрямь повзрослел, наконец-то начал проявлять внимание к главному супругу.
К главному супругу?
Нет.
Хань Ци в глубине души не признавал этого типа. Единственное, о чем он мечтал, — это развод. Если после расторжения брака ему снова придется скитаться по улицам, это все равно лучше, чем жить в постоянном страхе.
Стоило ему превратиться в полукошку, как в голове будто переключился какой-то мыслительный паттерн.
Теперь он наконец-то понял, почему на свете существует так много бродячих котов.
После обеда Хань Ци, смертельно скучая, развалился на диване. В этот момент на его световой компьютер пришло несколько сообщений. Одно из них было от Сальвы — знакомого самца-насекомого, с которым он познакомился в сети. Тот звал его на свой день рождения, который планировал отметить в Баре «Ясный день».
http://bllate.org/book/31478/3840136
Готово:
