— Шевелитесь живее, немедленно наведите здесь порядок! Его Величество скоро вернется с гостем, не отставать!
Тонкий, растянутый голос торопил прислугу. В боковом зале дворца Уцзи дворцовые слуги суетились, не зная отдыха: одни наводили чистоту, другие выстраивались в очередь, неся в руках драгоценности из дворцовой казны. Любая из этих вещей стоила целое состояние, но сейчас их без всякого сожаления расставляли по всему залу.
Евнух Пэй, человек, пользующийся особым доверием императора, заткнул метелку за пояс и, командуя остальными, трудился наравне со всеми. Вскоре у него разболелась поясница, но он не смел позволить себе даже минуты отдыха.
Всего за несколько дней император проявил к этому гостю такую безграничную милость, что это не поддавалось описанию. Перед возвращением во дворец он приказал евнуху немедленно вернуться и подготовить боковой зал дворца Уцзи так, чтобы гость остался доволен каждой мелочью.
Евнух Пэй был старожилом при императоре. Тот всегда презирал распутство и роскошь, посещая гарем с тремя тысячами красавиц лишь ради соблюдения формальностей. Евнух никогда прежде не видел, чтобы император кого-то так сильно жаловал, тем более мужчину.
Впрочем, тот человек выглядел слишком...
Евнух Пэй покачал головой, но не успел даже вздохнуть, как, заметив одну из служанок, снова повысил голос:
— Эй, эй, не ставь туда! Нужно оставить место для цветов. Почему люди из Цветочной палаты до сих пор не вернулись?
Солнце поднималось всё выше, и вскоре издалека донесся грохот колес. Слуги дворца Уцзи во главе с евнухом Пэем опустились на колени по обе стороны от входа, готовясь к встрече.
С виду обычная карета остановилась перед дворцом, а следом за ней выстроились два отряда императорской гвардии. Сопровождающий слуга подставил к дверце скамеечку и откинул занавесь.
— Приветствуем Ваше Величество! Да здравствует император, да здравствует, да здравствует!
Мужчина, вышедший из кареты, был одет в простой халат из парчи. Благодаря тому, что он привык жить в неге и комфорте, выглядел он не старше тридцати лет. Его лицо, чистое, словно нефрит, поражало красотой, а от всей фигуры веяло величием и благородством, которые накапливаются лишь у тех, кто долгое время занимает высокое положение.
Байли Сянь, император Государства Тяньшу, отличался спокойным и великодушным нравом. За десять лет его правления он, может, и не был тем, кто трудится на благо страны, забывая о сне и еде, но управлял государством весьма умело, и народ почитал его как мудрого правителя.
В этот момент император, верховный владыка, махнул рукой, отпуская ожидавших его слуг, и протянул ладонь.
Из кареты показалась тонкая белоснежная рука и легла на ладонь Байли Сяня. При этом движении край ярко-красного рукава соскользнул вниз.
Слуги и евнухи, стоявшие на коленях, затаили дыхание и украдкой подняли головы, желая увидеть того самого легендарного гостя.
Во дворце всегда много сплетен. Три дня назад весть о том, что император, находясь в тайной поездке, решил привезти во дворец мужчину, мгновенно разлетелась по всем уголкам, породив множество версий. Самая правдоподобная гласила, что император случайно увидел на улице человека несравненной красоты, был поражен его обликом и тут же велел ему следовать за собой.Простому люду с городских улиц неоткуда взяться благородному происхождению, и кто из попавших в гарем не происходил из знатного рода и не был благовоспитанной девицей? Однако император совершенно не обращал на это внимания и даже специально выделил боковой зал в собственном Дворце Уцзи, чтобы тот жил там и мог постоянно находиться рядом с ним.
Подобная милость говорит сама за себя.
Сколько же наложниц в гареме скрежетали зубами от ненависти.
Байли Сянь осторожно помог красавцу в красном сойти с повозки, и вокруг тут же затаили дыхание те, кто украдкой бросал на них взгляды.
Тот выглядел чересчур молодо, чтобы называть его мужчиной — скорее юношей, но в нем совершенно не чувствовалось свойственной юности наивности и недозрелости. Черты лица — словно с картины, кожа белее снега, алые губы слегка изогнуты, в глазах плещется улыбка, а наполовину собранные длинные волосы сзади струятся, словно написанные густой тушью мазки.
Жители Государства Тяньшу обычно носили повседневную одежду с зауженными рукавами и облачались в широкие халаты с просторными рукавами лишь по особо торжественным случаям, но он был одет в ярко-красные длинные одежды, манжеты которых были вышиты темной нитью распустившимися цветами мандрагоры, тонкая талия стянута темно-красным поясом, а подол с узором из цветов дурмана лениво волочился по земле.
Несмотря на столь яркие и роскошные одежды, в нем не было ни малейшего намека на вульгарность — напротив, благодаря высокому росту и безупречной осанке он излучал исключительное благородство и изящество.
Когда красавец в красном небрежно перевел взгляд, оказавшиеся поблизости люди смогли заметить маленькую родинку в форме цветка персика у него в уголке левого глаза.
Император обладает высшим величием в Поднебесной, и женщины в его гареме, разумеется, были красавицами, отобранными из сотен претенденток, и те думали, что уже ко всему привыкли. Но представший перед ними юноша в красном поражал воображение своей красотой — это была невиданная ими ранее, потрясающая до глубины души внешность, перед которой даже гордившаяся своей красотой на протяжении многих лет наложница Сяо могла лишь чувствовать собственное ничтожество.
Пожалуй, не нашлось бы никого, кому не приглянулось бы такое лицо, так что императорская милость теперь имела вполне понятное объяснение.
– Встаньте, – взмахнул рукой Байли Сянь, а затем повернулся к Шу Ли, и взгляд его стал мягким. – Отныне ты будешь жить здесь. Мне нужно идти в советную палату, я приду навестить тебя позже. Сюй Пэй останется здесь, если обстановка тебе не понравится или слуги придутся не по душе, смело говори ему. Не забудь хорошо отдохнуть.
Шу Ли вытащил руку из ладони императора, зевнул и произнес:
– Хорошо.
Его поведение было самым обычным и непринужденным, но Байли Сянь ничуть на это не обиделся и, с нежностью дав еще пару наставлений, лишь после этого с явной неохотой удалился.
Сюй Пэй с улыбкой шагнул вперед:
– Хозяин, прошу вас, вовнутрь.
Шу Ли вошел в заловку:
– Как ты и говорил, я вошел во дворец, теперь-то ты должен сказать мне, кто моя цель для захвата?
Система издала неопределенный звук:
– Наследник князя Гун.
– ...Тогда местом моего назначения должен был стать княжеский особняк, а не императорский дворец.
– Полагаю, тебе следовало спросить меня о возрасте цели для захвата.
– ???
Дрное предчувствие.
– Наследник князя Гун, Байли Юньжан, – система сделала паузу, и в ее голосе послышалось едва уловимое злорадство. – Ему исполнилось восемь лет.
Шу Ли чуть не задохнулся:
– ...Да чтоб тебя сожрали демоны!
Это же противозаконно! Срок от трех лет и высшая мера в придачу, ты вообще знаешь?!— Поэтому можешь пока не беспокоиться об этом. Все, что тебе нужно делать дальше — это вести себя как можно более вызывающе.
— Мяу?
— Если говорить конкретнее, знаешь, кто такие Дацзи, Си Ши, Бао Сы и Дяочань? Как они перевернули мир и сменили династии, так и ты должна действовать.
— Это тоже часть задания по обольщению?
— Можешь считать и так.
— Почему?
— В этом мире выбран путь обольщения императора, но если Байли Сянь не падет, цель не сможет стать императором, а значит, ты не выполнишь задание. Понятно?
Шу Ли почувствовала недоумение:
— Раз уж это путь обольщения императора, почему бы мне просто не соблазнить самого Байли Сяня? Зачем столько сложностей?
— Гм... — система на мгновение задумалась и ответила: — Байли Юньжан красивее, чем Байли Сянь.
Шу Ли:
— ...
Ладно, пусть будет так.
В начале весны погода стала теплее, и цветы в императорском саду, благодаря бережному уходу дворцовых слуг, распустились раньше, чем за пределами дворца. Воздух был пропитан нежным и приятным цветочным ароматом.
Наследный принц Восточного дворца неспешно прогуливался в глубине сада в сопровождении слуги.
Байли Юньци только исполнилось шестнадцать, он все еще выглядел как прекрасный юноша, однако разве мог ребенок, выросший в глубине дворца, быть столь наивным, каким казался на первый взгляд?
Прищурив темные глаза, он пробормотал себе под нос:
— Судя по тому, как ведет себя отец, в этот раз он, похоже, настроен серьезно.
Его отец, носивший маску мудрого правителя, никогда прежде не совершал ничего, что выходило бы за рамки приличий. Старые конфуцианцы, что десять лет кряду твердили о ритуалах и традициях при дворе, чувствовали себя спокойно, но сегодняшний указ вернувшегося из тайной поездки императора о принятии в гарем мужчины-императрицы ударил по ним, словно раскат грома, едва не сразив наповал.
Сделать императрицей мужчину без роду и племени?
Как это может быть прилично!
Но на этот раз решимость Байли Сяня была непоколебима, как никогда. Он не обращал внимания на рыдания и стенания министров обрядов и цензоров, словно был околдован призраком, и, приказав Министерству обрядов готовиться к церемонии возведения в сан, без лишних слов покинул тронный зал.
Покойная императрица скончалась рано, и даже будучи наследным принцем, если не прилагать усилий, жизнь Байли Юньци во дворце была бы нелегкой. К счастью, его младшие братья были еще совсем малы, а их матери не пользовались особой благосклонностью правителя, что оставляло ему пространство для маневра.
Сейчас нужно было обдумать другое: у мужчины-императрицы не может быть наследников, но кто знает, не возникнет ли у него желания усыновить ребенка и бороться за власть? Если отец действительно так дорожит этим человеком, становиться его врагом — не самая лучшая стратегия.
Стоит выбрать время, чтобы разузнать о намерениях того человека.
Погруженный в тяжелые думы, наследный принц невольно поднял голову.
Извилистая узкая тропинка была вымощена отборной гладкой белой галькой, а в конце ее рос куст пышно цветущих пионов.
Перед цветами стоял красавец в алых одеждах. Его пальцы нежно касались ветки пиона, и ярко-красные лепестки на фоне белоснежной кожи создавали такой контрастный образ, что взгляд было трудно отвести.
Полюбовавшись пионом мгновение, он, словно почувствовав чей-то взгляд, слегка повернул голову и встретился глазами с Байли Юньци.
Лицо красавца напоминало цветущий персик, а алые губы — зарю; его кожа была ослепительно белой, словно выточенной из льда и снега.
Увидев застывшего от изумления Байли Юньци, он изогнул уголки глаз в бесконечно нежной и ласковой улыбке.
Молодой и статный начальник дворцовой стражи крепко схватил красавца в красном за руки. От нетерпения он не рассчитал силы, и на нежной коже остались красные следы от его пальцев.
— Уезжай со мной! — поспешно прошептал он. — Я могу тебя забрать, мы оставим все это позади и будем вместе вечно!
— Ты делаешь мне больно. — Шу Ли слегка нахмурилась и, когда Ли Синь поспешно отпустил ее руки, помассировала запястье. Ее голос звучал сладко и лениво: — Но я не хочу уезжать.
— Почему? — лицо Ли Синя вмиг изменилось. — Неужели ты не хочешь быть со мной?
— Конечно, я хочу быть с тобой, — красавец с черными волосами в красном одеянии улыбнулся, и его бездонные, манящие глаза, казалось, обладали силой, способной соблазнить любого. — Но ты не можешь дать мне того, чего я хочу.
— Чего ты хочешь? Я дам тебе все!
— Я хочу стать вторым по значимости человеком в этом мире, стоять выше всех, кроме одного. Я жажду безграничной власти и роскоши. Ты... — Шу Ли выдержала паузу, улыбаясь, — сможешь дать мне это?
Ли Синь замер, его зрачки сузились, а затем расширились.
Шу Ли с сожалением покачала головой:
— Видишь? Того, чего ты не можешь мне дать, Байли Сянь дать способен.
Он обошел вековой платан, который могли бы обхватить лишь несколько человек, но Ли Синь тихо потянул его за край рукава.
Обернувшись, Шу Ли увидел, что молодой человек смотрит на него немигающим взглядом. Его глаза, черные и блестящие, выражали преданность, словно во всем мире для него существовал лишь этот человек. Ли Синь отчетливо произнес:
— Я могу.
Шу Ли чуть заметно усмехнулся, не давая ни согласия, ни отказа, и поднял взгляд: вдалеке из зала совещаний выходил император в ярко-желтом драконьем халате. Он стряхнул руку Ли Синя со своего рукава и направился навстречу правителю.
Увидев идущего к нему красавца в красном, Байли Сянь просиял:
— А-Ли, почему ты пришел? Разве я не говорил, что вернусь сразу, как только закончу с государственными делами?
— Я хотел поскорее тебя увидеть, поэтому пришел подождать, — улыбнулась Шу Ли.
Отношение Шу Ли к Байли Сяню всегда было холодным, и, внезапно услышав такое, правитель был приятно удивлен:
— Сегодня послы из соседних стран привезли редких зверей в качестве дани. Пойдем, посмотрю их вместе с тобой. Если тебе понравится, я прикажу отправить их во Дворец Уцзи, хорошо?
Шу Ли небрежно взглянул назад, затем снова посмотрел на Байли Сяня, ожидающего ответа, и ответил:
— Хорошо.
...
Когда их удаляющиеся фигуры скрылись из виду, чьи-то ногти глубоко вонзились в кору платана, а на тыльной стороне ладони вздулись вены.
http://bllate.org/book/31470/3839332
Готово:
