На том же самом стуле сидел тот же самый человек, только вот единственным изменением было то, что прежде возвышавшийся над всеми человек теперь смотрел на него со страхом.
Шэнь Цзибай стряхнул занемевшую руку и ответил пинком на пинок того самого мужчины, который только что атаковал его. Быстро, точно и безжалостно расправившись со всеми угрозами, он оставил в живых лишь Ци Няня, который в испуге дрожал, вцепившись в стул.
Наклонившись, Шэнь Цзибай подобрал оброненный на землю кинжал, размял запястье, с ленивой и отстраненной улыбкой на губах шаг за шагом приближаясь к Ци Няню.
Испуганный птенчик вытянул изящную шейку, а его ресницы тревожно задрожали.
– Шэнь Цзибай, только посмей тронуть меня хоть пальцем, мой брат тебе этого не простит!
Однако нарочито повышенный тон не мог скрыть дрожь в голосе.
– Маленький господин, ты мне угрожаешь? Или… – Шэнь Цзибай на мгновение замолк и, повторив недавнее движение самого Ци Няня, кончиком ножа приподнял его подбородок. Его голос звучал лениво, с полуулыбкой: – Кокетничаешь?
Кинжал леденящим холодом прижался к коже Ци Няня, заставив того зажмуриться и не сметь смотреть на Шэнь Цзибая. Он до крови закусил ярко-красные губы, выглядя одновременно жалобно и до странности соблазнительно.
Глядя на плотно сомкнутые веки Ци Няня, Шэнь Цзибай почувствовал, как в глубине души зашевелилось нечто недоброе. Слегка приподняв брови, он холодно бросил:
– Открой глаза и смотри на меня.
Ци Нянь, казалось, испугался до смерти и при звуке этого голоса торопливо распахнул глаза. В уголку каждого глаза уже блестела краснота, готовая в любую секунду пролиться слезами:
– Не бей меня, я боюсь боли.
Из его уст слетел мягкий, нежный голосок, и Шэнь Цзибаю показалось, будто этот звук, словно крупнозернистый песок, прошелся по его сердцу, оставив легкий, щекотный зуд.
Лицо Шэнь Цзибая омрачено сложным выражением, и лишь спустя долгое время он пробормотал:
– Настоящая избалованная неженка.
Именно этот маленький господин подослал людей устроить на него засаду и притащить сюда, из-за чего у Шэнь Цзибая до сих пор дико ныло плечо, но теперь сам похититель стоял с покрасневшими глазами, точно маленький кролик.
– Не смей плакать. – Увидев влагу, заблестевшую в глазах Ци Няня, Шэнь Цзибай ужесточил тон, но в его взгляде, словно заметившего что-то забавное, заплясал недобрый огонек.
Ци Нянь от испуга прикусил губу, не смея издать ни звука, и отчаянно замигал, пытаясь прогнать влажную пелену.
Какая послушная…
– Я не буду тебя бить, но ты испортил мне пуговицу. – Лезвие ножа скользнуло вниз по нежной коже и остановилось у застежки на воротнике Ци Няня. – Срежу-ка я с тебя одну пуговицу, это ведь будет честно?
Кинжал оказался чрезвычайно острым: стоило лишь чуть-чуть поддеть застежку, как розовато-золотая пуговица упала на землю.
Изящные ключицы, белые как нефрит, тут же предстали перед глазами Шэнь Цзибая.
Кожа обнажилась на воздухе, и мозг Линь Уяна на мгновение завис, а затем принялся бешено стучать по системной панели: Ша Хуху, ты уверен насчет амплуа Шэнь Цзибая как холодной и неприступной красавицы-омеги? Почему он выглядит каким-то извращенцем?
Ша Хуху ответил: Системщик абсолютно уверен! Шэнь Цзибай, должно быть, просто злопамятный?
Разве не говорили, что у него холодное лицо и доброе сердце? А у меня уже пуговицы нет… Почему главные герои до сих пор не пришли? Я же просил тебя потянуть десять минут, прошло уже столько времени, а Шэнь Цзибай играл со мной, как со щенком. Не виделись всего ничего, а твоя профессиональная выучка сильно упала!
Ша Хуху проигнорировал слова Ци Няня, и раздался механический голос:
– Три…
Линь Уян: ?
Ша Хуху: – Два…
Линь Уян: ??
Ша Хуху: – Один…
Линь Уян: ???
– Нянь-нянь!
– Цзибай!
Два голоса прозвучали одновременно. Дверь заброшенного склада распахнулась от удара ноги, издав глухой гул, и Ци Лянь, увидев открывшуюся картину, мгновенно вытаращил глаза от ярости.
Лу Цин тоже замер: он-то думал, что Шэнь Цзибай терпит убытки и страдает, а тот, с безмятежным видом возвышаясь над сидящим на стуле Ци Нянем, держал в руке кинжал.
– Брат!
Услышав голос Ци Ляня, Ци Нянь вспыхнул искрами в персиковых глазах. Словно внезапно обретя опору под ногами, его ослабшие колени вновь наполнились силой, и он, не оглядываясь, бросился к Ци Ляню.
Его движения оказались слишком стремительными: зрачки Шэнь Цзибая сузились, он торопливо отвел кинжал в сторону и лишь тогда с облегчением выдохнул, убедившись, что не задел Ци Няня.
– Брат, спаси меня, мне так страшно.
Спотыкаясь, Ци Нянь добежал до Ци Ляня, вцепился в его руку, и только теперь его сияющие персиковые глаза осмелились дрожаще уронить слезы.
Лу Цин посмотрел на лежащих без сознания двух телохранителей и полуголого Шэнь Цзибая, затем перевел взгляд на Ци Няня, у которого тоже не хватало одной пуговицы, и на мгновение умолк.
Ци Лянь с мрачным выражением лица принялся осматривать фарфорово-белую шею Ци Няня и обнаженный из-за оторванной пуговицы участок ключиц. Убедившись, что на теле нет ни царапины, он облегченно выдохнул и строго спросил:
– Что здесь происходит?
Шэнь Цзибай только открыл рот, как его перебил голос Ци Няня, полный слез:
– Брат Лу Цин любит Шэнь Цзибая: дарил ему цветы и даже открывал перед ним дверцу машины, я всё видел! Я разозлился и захотел проучить Шэнь Цзибая. – Шмыгая носом, Ци Нянь изложил суть дела от начала до конца. – Я велел Да Сюню и Эр Бао притащить его сюда, чтобы напугать, но он оказался слишком плохим: развязал веревки, вырубил Да Сюн и Эр Бао, и если бы не ты, брат, он бы меня побил.
Явно сам затеяв дурное, он выглядел донельзя обиженным и наперебой бранил других плохими, проявляя поистине ужасное своенравие.
Ци Лянь с неловким выражением лица посмотрел на с полуулыбкой наблюдавшего за ними Шэнь Цзибая.
– Нянь-нянь, что ты такое говоришь?!
Лицо Лу Цина тоже исказилось от неловкости. Чувствуя себя виноватым, он бросил пару взглядов на Шэнь Цзибая и резко прикрикнул на Ци Няня:
– Замолчи!
Ци Нянь и без того дрожал так, что едва держался на ногах, а от окрика Лу Цина сжался в комочек, став похожим на несчастный ландыш под дождем.
Увидев младшего брата в таком состоянии, Ци Лянь уже не заботился ни о чем другом и, нахмурившись, посмотрел на Лу Цина:
– На каком основании ты на него кричишь?
Почувствовав за собой защиту Ци Ляня, Ци Нянь словно обрел смелость, повернулся к Лу Цин и выпалил:
– Разве хоть в чем-то из того, что я сказал, есть ложь? Ты мой жених, а даришь цветы другому, открываешь ему двери машины, да еще и кричишь на меня! Лу Цин, ты большой злодей, я больше никогда с тобой не заговорю!
Печально и скорбно взглянув на Лу Цина, Ци Нянь выбежал со склада с видом человека, испытавшего крайнее разочарование. Ци Лянь, беспокоясь за него, тут же бросился следом.
http://bllate.org/book/31469/3839126
Готово:
