Глава 1. Сценарий издевательств над главным противником для фальшивого молодого господина из богатой семьи
Успешное сопряжение с миром задания завершено. Хозяин системы — Линь Уян, личность в этом мире — Ци Нянь.
Пекин.
В обветшалом складе на окраине города.
Мужчина в чёрной рубашке стоял на коленях на земле, его руки были связаны пеньковой верёвкой, а на запястьях проступали тонкие кровавые следы.
Ци Нянь сидел на единственном чистом стуле. Его ослепительно-белая шифоновая рубашка резко контрастировала с окружающим грязным запустением. В нежных белых пальцах он держал отливающий холодным блеском кинжал и с любопытством разглядывал человека, который даже стоя на коленях и глядя на него снизу вверх, не сгибал спину. Его тонкие губы слегка приоткрылись:
— Шэнь Цзибай, верно? Какая красота.
Его черты лица были настолько идеальны, будто создатель выписал их кистью как изысканную и безупречную картину — нельзя было ни прибавить, ни убавить ни единой черты.
Ци Нянь искренне рассыпался в похвалах, на его лице застыло почти зачарованное выражение. Кончиком кинжала он приподнял подбородок Шэнь Цзибая, наблюдая, как в янтарных, пронзительно-холодных глазах Шэнь Цзибая отражается его собственный силуэт.
Выражение лица Шэнь Цзибая оставалось равнодушным; он лишь в упор смотрел на Ци Няня своими пронизанными ледяным холодом фениксовыми глазами, и в этом взгляде читалось неприкрытое насмешливое презрение — казалось, будто вовсе не он находится в роли бесправного пленника.
И впрямь главный герой-субъект, тихонько восхищался про себя Ци Нянь: мало того, что он нравился главному герою, так даже самому Ци Няню этот стойкий, несокрушимый вид Шэнь Цзибая нравился до безумия.
— Ты ведь именно этой физиономией охмурил моего братишку Лу Цина, да?
Ци Нянь склонил голову набок, и его манящие персиковые глаза наполнились ноткой буйного изящества. Сквозь щель железного решётчатого окна под высокой стеной пробился луч света, очерчивая контуры его фигуры, изящной и завораживающей, словно демон.
Находясь в столь опасной обстановке, Шэнь Цзибай всё же засмотрелся на этот луч света, который казался способным сделать Ци Няня почти прозрачным. В его голове даже мелькнула совершенно нелепая мысль.
Разве этот задиристый юный господин, доставляющий ему столько хлопот, в повседневной жизни вообще не смотрится в зеркало?
Кончик кинжала скользнул по подбородку вниз, и Шэнь Цзибай ощутил лёгкое покалывание боли.
Трик!
Раздался звук отскочившей и упавшей на пол пуговицы.
Улыбка на лице Ци Няня стала ещё шире, ямочки на щеках казались сладкими и приторными, как растаявшая сахарная вода, однако слова несли в себе тяжесть жёлчной злобы и унижения:
— Интересно, а твоё тело окажется таким же соблазнительным, как это личико?
Шэнь Цзибай не желал вести пустые разговоры с этим балованным мальчишкой, с первого взгляда казавшимся изнеженным донельзя, но, прикинув, что его каким-то образом впутали в чужие взаимоотношения, всё же пояснил:
— Мы с господином Лу Цином — всего лишь рядовые деловые партнёры.
— Вот как. — Пальцы Ци Няня, сжимавшие кинжал, на миг замерли, на его лице промелькнуло выражение, похожее на внезапное прозрение, но тут же сменилось недоумением. — Но вчера я чётко видел, как он преподнёс тебе цветы и даже открыл перед тобой дверцу машины.
Произнося это, Ци Нянь начал выказывать напускное разочарование:
— Братишка Лу Цин никогда со мной так не обращался.
Этот красивый человек опустил брови и ресницы, а его тонкие губы приоткрывались, обнажая соблазительный вишнёво-красный цвет.
Шэнь Цзибай вспомнил ту самую розу у себя дома, что как раз вступила в пору цветения: когда она распускалась почти до состояния полного увядания, она выглядела столь же ослепительно и ярко.
— Молодой господин, чего вы с ним цацкаетесь? По мне так надо сразу исполосовать ему лицо ножом, пусть знает, каково это — чужих женихов охмурять!
Зловещего вида амбал с двумя обнажёнными мускулистыми ручищами стоял рядом с Ци Нянем и с презрением глядел на человека, стоявшего на коленях.
— Да Сюн прав, матушка моя говорила, что тех, кто чужих мужей уводит, надо бить.
Другой худой, жилистый мужичок с крысиной мордочкой и татуировками, тянувшимися из-под ворота — словно он не мылся несколько дней — взмахнул ногой прямо в плечо Шэнь Цзибая и хихикнул, глядя на то, как тот жалко валится на землю:
— Вот так!
Чего?!
— Кто велел тебе его бить?! Мы же цивилизованные люди, хватит с него и пары ругательств, зачем ты распустил руки!
Ци Нянь резко вскочил на ноги, от неожиданности выронив кинжал, который со звоном брякнулся оземь, и гневно прикрикнул на ударившего его мужчину.
И хотя это прозвучало как резкий окрик, из-за растянутых интонаций в конце фразы он больше походил на капризный упрёк.
Шэнь Цзибай лежал на полу, чувствуя, как от боли онемело плечо, но из-за связанных рук он не мог подняться. Хмурясь, он случайно перевёл взгляд на чужую изящную белую щиколотку.
На парне были укороченные светлые джинсы, какие носят подростки, и обнажённая кожа слепила своей белизной.
Проследив взглядом за этой белизной снизу вверх, он наткнулся на испуганные персиковые глаза — круглые, чистые и сияющие.
— А ну живо поднимите его!
Ци Нянь принялся командовать остальными, закусив губу и изображая свирепое выражение лица. Шэнь Цзибаю это напомнило белоснежного померанского шпица, вцепившегося зубами в штанину.
Он думал, что выглядит грозно, но на самом деле не нёс в себе никакой угрозы — особенно теперь, когда он уже успел развязать пеньковую верёвку.
Всё изменилось в одно мгновение.
Когда здоровяк был повержен на землю и рухнул перед ним, персиковые глаза Ци Няня слегка расширились, и он, точно испуганная птаха, отступил на два шага назад и рухнул на стул.
http://bllate.org/book/31469/3839125
Готово:
