Но всё это — дела минувших дней.
Ныне же положение в Биньчжоу можно было описать лишь словом «бардак».
Сюань Юаньчэ не придавал значения фракционной борьбе. В беспощадном императорском семействе царил закон: сам о себе не позаботишься — так и небеса покарают, и земля уничтожит. Однако он неизменно считал, что распри при дворе не должны затрагивать простых людей.
Луна склонилась к ветвям ив, двухпалубный корабль пришвартовался у пристани. Сюань Юаньчэ со смешанными чувствами ступил на землю Биньчжоу.
Что до Цянь Юэ, то благодаря заживляющему средству Сюань Юаньчэ его колено уже значительно лучше затянулось. По крайней мере, когда отряд прибыл на место, он уже мог кое-как передвигаться на ногах и семенил позади Сюань Юаньчэ.
Синяки и кровоподтеки на его лице еще не до конца сошли: багрово-синие пятна выглядели особенно жутко на бледных щеках.
Тайные стражи с корабля были разосланы повсюду для сбора информации, и возле Сюань Юаньчэ оставались лишь Цянь Юэ да Фэн Пань.
С момента разгула бедствия прошло уже более двух месяцев, и даже несмотря на полное бездействие Фан Цзюньмина, паводковые воды в основном схлынули.
Сюань Юаньчэ полагал, что раз вода отступила, а вышестоящие чиновники палец о палец не ударили, простолюдины наверняка научились кое-как выживать своими силами, и на пути к городу должно встретиться немало прохожих. Поэтому ради маскировки Сюань Юаньчэ облачился в самые простые белые одежды, вместо меча за пояс засунул бело-флейту из нефрита, не стал брать Уюнь Тасюэ и пошел пешком. Фэн Пань в качестве охранника прихватил лишь спрятанный в сапоге короткий клинок — они путешествовали налегке.
Однако действительность доказала ошибочность их расчетов.
Пристань находилась близко к реке и далеко от городских стен, путь предстоял неблизкий. Сюань Юаньчэ изначально хотел добраться туда побыстрее, но не успели они пройти и десяти ли, как пришлось остановиться: Цянь Юэ больше не держался на ногах.
В Цзяннани было много разъезжающих купцов, поэтому каждые десять ли здесь строили дорожные беседки для отдыха путников, и сейчас эта постройка пришлась как нельзя кстати.
Заметив, что Сюань Юаньчэ задерживает свой путь из-за него, но при этом не гневается, Цянь Юэ не знал, то ли ему чувствовать себя польщенным, то ли трепетать от страха.
Он хотел извиниться за то, что тормозит их продвижение. Но, подумав получше, вспомнил, что его травмы — дело рук самого Сюань Юаньчэ, и если извиняться за такое, то Сюань Юаньчэ чего доброго решит, будто он над ним издевается, так что благоразумнее было просто промолчать и воспользоваться моментом, чтобы хорошенько отдохнуть.
Беседка была небольшой: восемь опорных столбов, три каменные скамьи да маленький столик. Сюань Юаньчэ вошел внутрь и сел первым, Фэн Пань протянул ему бурдюк с водой, чтобы тот утолил жажду. Цянь Юэ тоже хотел присесть, но не смел, поэтому ему пришлось встать, прислонившись к столбу.
— Подойди.
В голосе Сюань Юаньчэ невозможно было разобрать ни гнева, ни радости, но Цянь Юэ знал: настроение у того скверное.
Всю дорогу им попадались трупы — многие уже разложились, должно быть, это были невинные люди, утонувшие во время наводнения. Эти покойники не приходились ему родными, но при виде столь ужасных картин он все равно искренне скорбел, что уж говорить о Сюань Юаньчэ, уроженце Яннина.
Рана адски болела, и он добрался до Сюань Юаньчэ буквально шаг за шагом.
— Садись.
Цянь Юэ на мгновение замер, бросил робкий взгляд на каменную скамью, а затем, опираясь на столб галереи, опустился на землю прямо у ног Сюань Юаньчэ. Он только было потянул за край одежды, чтобы осмотреть собственное ранение, как сверху донесся раздраженный голос Сюань Юаньчэ:
— Ты человеческую речь вообще не понимаешь?
— А? — Цянь Юэ боязко поднял голову, встретившись взглядом с Сюань Юаньчэ, и указал на себя: — Вы велели мне сесть на скамью?
— Или ты хочешь задержать ванна еще дольше? Ничтожество, какая же ты тупица.
Крошечный росток благорасположения к Сюань Юаньчэ, только что заросившийся в душе Цянь Юэ, тут же окатило ледяной водой.
Сюань Юаньчэ слегка постучал двумя пальцами по столешнице, и Фэн Пань тут же всё понял. Сложив руки в приветственном жесте перед Сюань Юаньчэ, он произнес:
— Благодарю господина за дарованное место.
Это делалось специально напоказ Цянь Юэ.
Фэн Пань и Сюань Юаньчэ учились у одного наставника. С момента возвращения в Яннин три года назад они хотя на людях и соблюдали отношения господина и слуги, с глазу на глаз продолжали называть друг друга соучениками. Если бы не Цянь Юэ, эти двое, пожалуй, давно сидели бы за одним столом, разделяя трапезу и предаваясь воспоминаниям.
Цянь Юэ вспомнил, как в Сили во время императорских пиров трапеза всегда начиналась с того, что садился сам император, и лишь после этого разрешалось занять места чиновникам и сановникам, которые перед тем, как сесть, неизменно отвешивали глубокий поклон со словами: Благодарю Ваше Величество.
Поэтому он поджал губы и тихо пробормотал:
— Благодарю хозяина.
— Хм, — отозвался глухим звуком Сюань Юаньчэ.
Цянь Юэ перевел дух и только собирался как следует передохнуть, как высокая фигура перед ним внезапно поднялась…
Следуя за взглядом Сюань Юаньчэ, Цянь Юэ заметил в поле зрения живого человека — редкое зрелище на всем этом пути.
Это была женщина, прижимавшая к груди маленького ребенка лет четырех-пяти. Одетая в лохмотья, она шла спотыкаясь, казалось, готовая упасть в любую секунду, но руки, обнимавшие малыша, так и не разжались.
Женщина будто от кого-то пряталась: пройдя немного, она оглядывалась назад. На валявшиеся под ногами трупы она совершенно не обращала внимания и, естественно, не заметила троих людей в беседке.
Когда она подошла ближе, Сюань Юаньчэ решительно вышел навстречу. Он подумал, что этой женщине, возможно, требуется какая-то помощь, и если это так, он хотел бы ей помочь.
Фэн Пань естественным образом последовал за ним. Сюань Юаньчэ вдруг на мгновение замер, повернул голову к Цянь Юэ и велел:
— Сиди здесь, я быстро вернусь.
— Слушаюсь, — тихо отозвался Цянь Юэ, провожая их взглядом.
Расстояние было всего шагов в двадцать. Заметив перед собой Сюань Юаньчэ и его спутника, женщина явно испугалась до полусмерти. Сюань Юаньчэ сообразил, что его маска выглядит жутковато, и тут же отступил на два шага назад, а Фэн Пань шагнул вперед, успокаивающе произнося:
— Матушка, не бойтесь, мы не злодеи. Мы тут отдыхали в беседке и заметили, что вы куда-то спешите. Не нужна ли вам помощь? Возможно, мы сможем выручить вас.
Хотя внешность Фэн Паня нельзя было назвать выдающейся, лицом он вышел чистым и простодушным — из тех людей, при взгляде на которых сразу думаешь, что дурного умысла у них быть не может.
Женщина внимательно оглядела обоих: одежда их была простой, но сшитой из первоклассной ткани — сразу видно, какие-то благородные господа откуда-то издалека. Поколебавшись секунду, она рухнула на колени, и из ее уставших глаз брызнули горькие слезы.
Цянь Юэ неотрывно следил за происходящим впереди. Увидев, как женщина опустилась на колени, он испугался, решив, что мать с ребенком разгневали Сюань Юаньчэ, и в тревоге поднялся на ноги.
Ковыляя, он подошел ближе и только тогда обнаружил, что Сюань Юаньчэ ничего особенного не сделал: он просто стоял на месте, теребя пальцы в полнейшей растерянности, в то время как Фэн Пань настойчиво продолжал ее успокаивать.
Выплакавшись вволю, женщина наконец уняла слезы и, захлебываясь рыданиями, взмолилась:
— Добрые господа, милосердные! Нижайше прошу вас, купите моего ребенка!
Тут все трое замерли в изумлении. Женщина не лишена была проницательности и сообразила, что из этой троицы наивысшим положением обладает именно Сюань Юаньчэ. Видя, что тот молчит, она заговорила снова:
— Благодетели, купите моего мальчика! Пусть он потом служит в слугах или в работниках, мне лишь бы кусок хлеба ради его спасения, умоляю вас!
http://bllate.org/book/31465/3838307
Готово:
