Она так устала, что даже обоняние притупилось. Лян Шуймэн не учуяла никаких посторонних запахов, и на вид это был просто белый комочек.
Толстая рыба проглотила свою порцию первой, а затем яростно замахала хвостом — судя по всему, еда пришлась ей по вкусу.
Лян Шуймэн слишком усердно ругала Систему, и когда она приоткрыла рот, то почувствовала легкую боль в щеках. Она попыталась поднять руку, чтобы потереть их, но не достала и оставила эту затею.
Сейчас она была рыбой, до которой не дотянуться, и даже понимая это, она действовала рефлекторно, быстрее, чем успевала подумать.
Она не стала заглатывать корм целиком, а принялась аккуратно, маленькими глотками втягивать его.
— Чэн, тебе не по вкусу?
Она покачала головой и продолжила маленькими глотками есть дальше.
— Кусочки слишком большие?
Она кивнула.
Корм был точно такого же размера, как и раньше. Хотя Лян Шуймэн недоумевала, почему Чэн считает его слишком крупным, она все же сложила два пальца и разделила каждую брошенную в воду гранулу на четыре части.
Глядя, как Чэн аккуратно заглатывает крошечные кусочки, она испытала гордость: свежий корм им тоже очень нравился.
Лу Тяньцин, хоть и сидела с закрытыми глазами и погрузилась в медитацию, все же уделяла немного внимания разговору младшей соратницы.
Ту рыбу, что в оранжево-белую полоску, зовут Чэн, а ту, что в красно-белую — Ред? Имена, которые придумывала младшая соратница, были поистине простыми. Если бы все рыбы, которых она содержала, были одного цвета, как бы она их называла?
Неужели младшая соратница понимает рыбью речь? Только что она довольно долго прислушивалась к какому-то тихому звуку — должно быть, это Чэн подавала голос. О чем же она кричала?
Осознав, что слишком сильно отвлеклась, она вернула мысли в море разума и вновь сосредоточилась на поисках места, изобилия духовной энергии: подняться к небесам, погрузиться в пучину океана, позволяя ци циркулировать внутри тела.
Хотя этот городок был заброшен, в нем все же таилась кроха духовной силы, особенно когда лунный свет проникал внутрь.
Лунное сияние было чистым и светлым — идеальным для практики Ци.
Ей следовало бы позвать младшую соратницу с собой, но та занималась любимым делом, и не стоило портить ей настроение, поэтому она оставила эту затею.
Помыслы младшей соратницы были далеки от культивации и владения мечом, и если бы она стала настаивать, это принесло бы лишь обратный результат. Куда лучше дождаться, пока та сама все осознает и поймет, что культивация и владение мечом могут уберечь ее от любых невзгод. Тогда и принуждать не придется — младшая соратница сама за все возьмется.
Точно так же, как она сама готовила еду для рыб и наблюдала, как они едят.
Глава павильона Юнь говорила, что младшая соратница уже два года не бывала на горе Пэнлай и хочет навестить родные места. Но ведь праздник Юаньси едва миновал, и возвращаться в такое время казалось странным.
Глава павильона Юнь узнала об этом не от самой младшей соратницы — весточку передала та самая девушка по имени Цзян. Она приходилась младшей соратнице начальницей, так что передать слова было вполне разумно. Однако саму младшую соратницу увезла лично Глава павильона Юнь, поэтому ей следовало бы самой сказать Главе павильона о своем возвращении. Почему же она не попрощалась лично?
Даже при встрече младшая соратница не назвала причину — вероятно, не хотела волновать ее понапрасну.
В этом младшая соратница оставалась прежней: все делала сама и не желала никого обременять.
Наверное, в том деле она ничем не смогла бы помочь, вот младшая соратница и промолчала.
Она никогда прежде не встречала эту девушку по имени Цзян. Если между ними существовал какой-то разлад, она бы все равно не сумела ничего уладить.
Вмешайся Глава павильона Юнь, младшей соратнице пришлось бы еще труднее закрепиться в павильоне Мяочэнь.
Мысли унеслись далеко, сосредоточиться больше не удавалось. Лу Тяньцин открыла глаза, встала с ложа и подошла взглянуть на рыбок.
Лян Шуймэн боковым зрением заметила стоявшую позади Лу Тяньцин и испугалась: то ли она сама потеряла бдительность, то ли старшая соратница ступала слишком бесшумно?
Лу Тяньцин вовсе не собиралась ее пугать. Она подняла руку и легко погладила девушку по спине:
— Как зовут эту красно-белую рыбу?
Старшая соратница не смотрела на нее, а Лян Шуймэн, не моргая, уставилась на руку, ласкавшую ее спину, и замерла. Сейчас старшая соратница казалась такой мягкой и нежной.
Лу Тяньцин перевела взгляд на ту, что не ответила на вопрос. Младшая соратница застыла, уставившись на ее руку — неужели она прикоснулась к ней слишком сильно? Одернув руку, Лу Тяньцин тихо кашлянула.
Лян Шуймэн опомнилась, опустила голову и закусила губу:
— Ее зовут Хун. Радужная Хун.
— Чэн — это оранжевая от слова оранжевый?
Лян Шуймэн покачала головой:
— От слова чистая, прозрачная.
Оказалось, имя вовсе не было таким простым, как она думала. В нем крылся прекрасный смысл, а она все восприняла слишком примитивно, мысленно усмехнулась Лу Тяньцин.
— Красиво звучит?
Лян Шуймэн с надеждой посмотрела на старшую соратницу. Та не обернулась в ответ, продолжая смотреть на двух рыбок.
— Красиво.
Хотя это всего лишь рыба
Целых шесть дней проведя в повозке и проехав через три городка, Лян Шуймэн не чувствовала усталости.
Прежде, когда она добиралась от горы Пэнлай до Лояна, ей ничего не нужно было делать, но она все равно уставала.
Тогда вокруг нее находились лишь незнакомцы, чьи имена она едва знала, а Глава павильона, которая каждый день приходила поболтать, хоть и была приветлива, оставляла ее в растерянности.
Воодушевление от побега с горы Пэнлай испарилось всего за полдня, и новые пейзажи, животные и люди не смогли вернуть ей прежний пыл.
На горе Пэнлай каждый день удавалось открыть для себя новый пейзаж или нового зверя, и это радовало ее целыми днями.
По дороге в Лоян все эти привычки и пристрастия вмиг растеряли свою силу.
За эти же шесть дней все словно вернулось на круги своя: она вновь ощутила себя так же, как на горе Пэнлай, и каждое открытие нового вида или зверька приводило ее в восторг...
Особенно когда она звала старшую соратницу полюбоваться чем-то и ловила на ее лице отражение собственного радостного восторга... Пожалуй, именно поэтому при таком же долгом пути она совсем не устала.
На этот раз рядом были Чэн и Хун. То и дело они вместе со старшей соратницей кормили их, наблюдали за ними и делились забавными моментами.
До отправления в павильон Мяочэнь ей и в голову не приходило приносить животных в свое жилище — вовсе не из-за нелюбви к ним, а потому, что она не хотела превращать диких зверей в домашнюю птицу или скот, лишенный свободы и свежего воздуха.
Она думала, что карпы Кои, о которых говорила Глава павильона Юнь, обитают в естественных ручьях, реках и озерах, а они оказались заперты в дворовом пруду...
И пусть пруд этот превосходил размерами обычные реки, он оставался искусственным, и всего того разнообразия, что дарила природа, в нем не было и в помине. Для карпов Кои это определенно было худшим уделом.
Сначала она испытывала отторжение. Хоть она и проделала тысячелиевый путь в Лоян ради обретения надежного убежища, она не желала расплачиваться за это жизнями карпов Кои.
Она не сразу стала отвечать за корм для рыб. Первый месяц она знакомилась с павильоном Мяочэнь и самим Лояном, стараясь даже не смотреть на пруд с карпами, чтобы не поддаться эмоциям и не сбежать с позором обратно на гору Пэнлай раньше, чем пройдет месяц.
Позже, уловив доносившийся от рыбьего корма запах, ее едва не вытошнило.
Она вспомнила тяжело трудившихся на улицах Лояна торговцев и пирующих в богатых тавернах толстосумов. Все они были людьми, но какая пропасть лежала между их едой и условиями жизни! И уж тем более жившие за счет милости небес животные не могли быть исключением.
Даже если бы в павильоне Мяочэнь не разводили карпов Кои, их завели бы в каком-нибудь другом павильоне или башне.
Уразумев это, она перестала терзаться мыслями о том, что ее работа бесполезна для рыбок.
Раз уж она оказалась на этой должности, то должна сделать все от нее зависящее, чтобы улучшить корм и позволить им питаться всласть даже в неволе. Пусть это не сравнится с дикой природой, но все же лучше прежнего.
Ингредиенты для приготовленных ею блюд почти не уступали человеческой пище, и закупщики уже начали роптать, так что ей приходилось затыкать им рты.
Чэн, с которой они прожили бок о бок почти год, и подтолкнула ее к безумной идее заставить карпов Кои совершить Прыжок через Врата Дракона.
Только доказав исключительность этих рыб, можно было улучшить их участь.
Выпрыгнувшая из воды Чэн преподнесла ей сюрприз. Раньше она думала, что столь упитанные карпы Кои не способны взмывать высоко ввысь подобно диким карпам, и была уверена, что остальные думают так же.
Стоило ей озвучить эту мысль, как Глава павильона Юнь публично похвалила ее, но нашлись и несогласные, включая Цзян Цзымина.
И лишь тот самый прыжок Чэн развеял все сомнения противников.
После того как Чэн забрали люди из поместья Се, она два дня ходила сама не своя, а когда до нее дошла весть о гибели рыбки, ее сердце словно сплющило, стало нечем дышать.
Никогда прежде она не осознавала столь остро всю важность Техники мгновенного перемещения. Помчавшись в Поместье Се и увидев не дышащую Чэн, она уже не могла сдерживать слез.
Не обращая внимания на присутствие Се Чжичжэня, она прижала Чэн к груди, выбежала из Поместья Се и пересекла длинную улицу, мечтая отнести рыбку к реке за городом, чтобы вернуть ее туда, где та родилась.
Но в тот самый момент, когда она уже ослабила хватку, лежавшая в ее ладони Чэн вдруг шевельнулась. Сначала она подумала, что из-за затуманенных слезами глаз ей просто померещилось, но затем ощутила, как к рыбке возвращается тепло, а ее глазки словно ожили. Радости ее не было предела.
Наверное, небеса услышали ее мольбу и вернули ей первого друга в павильоне Мяочэнь.
Павильон Мяочэнь ничем не отличался от горы Пэнлай: здесь она точно так же не могла найти друзей среди людей, обретая лишь товарищей-животных.
Старшая соратница была исключением. До сих пор она не понимала, почему та захотела сблизиться с ней, а теперь еще и согласилась остаться, разделить с ней долгий путь в повозке, любоваться пейзажами и болтать о всяких пустяках.
Хотя, если говорить о болтовне, говорила в основном она сама, а старшая соратница лишь изредка вставляла слово. Ее речь по-прежнему была скупой на слова, но Лян Шуймэн и этому была бесконечно рада и довольна.
Гора Пэнлай уже маячила перед глазами, и шесть дней промелькнули словно одно мгновение. Стоит им подняться на вершину, как старшая соратница вновь станет недосягаемой наставницей, а она — скромной ученицей с посредственным уровнем культивации.
В фарфоровом сосуде то и дело слышался всплеск воды — должно быть, рыбки резвились. Наверное, они тоже почувствовали приближение дома.
Мысли о Чэн немного уняли ее тоску. Во всяком случае, подъем на гору пойдет ей на пользу, ведь она и возвращалась сюда ради Чэн.
— Я уберу их в Тяньцинский мешок, а когда доберемся до моей комнаты, снова выпущу.
Она посмотрела на старшую соратницу и кивнула. Стоило той взмахнуть рукой, как длинный фарфоровый сосуд мгновенно исчез.
Лу Тяньцин заметила взгляд Лян Шуймэн — в нем читалось не только сожаление о расставании, но и затаенное стремление. Младшая соратница наверняка мечтала овладеть магией, позволяющей растворять предметы в воздухе.
— Искусство перемещения предметов изучают лишь с третьей ступени. Когда твой уровень культивации достигнет Стадии Выплавки Ци третьего уровня, я тебя научу.
Лян Шуймэн широко раскрыла глаза. Не успела она и слова вымолвить, как старшая соратница сама предложила обучить ее, вызвав у нее прилив трепета. Впрочем, вскоре ее охчатила тоска: ей никак не удавалось преодолеть барьер третьей ступени, и сколько бы она ни практиковалась, прорыв казался несбыточной мечтой. И все же она послушно ответила:
— Хорошо.
Лу Тяньцин протянула руку, погладила Лян Шуймэн по голове и сказала, что сначала пойдет предупредить стражников, а потом подъедет на повозке к самым воротам. Лян Шуймэн кивнула.
Применив Технику мгновенного перемещения, Лу Тяньцин очутилась у главных ворот у подножия горы и поприветствовала стражников. Узнав ее, оба стражника тут же шагнули вперед, выказывая уважение и осведомившись, откуда она прибыла.
Уходя, Лу Тяньцин спешила и не пользовалась главными воротами. Видимо, Наставник была уверена, что и на обратном пути она обойдет их стороной, поэтому ничего не распорядилась страже.
Лу Тяньцин ответила коротко. Выражения лиц стражников ни капли не изменились: обменявшись мимолетными взглядами, они взмахом руки распустили защитный Барьер ворот.
Передав Лян Шуймэн весточку через Звуковую передачу, она вскоре подкатила повозку прямо к ним.
http://bllate.org/book/31461/3837819
Готово:
