Конечно, он тоже был не промах. Раз уж тот так дорожил этой нефритовой подвеской, он решил её не возвращать, чтобы заставить его прийти и повидаться с ним лично. Правда, из-за этой выходки его самого заперли в тёмной комнате.
Мужун Е холодно посмотрел на него и без церемоний потребовал:
— Верни мне подвеску.
Он не хотел его видеть, а встречи с ним всегда доставляли ему дискомфорт.
— Оставленная на моей постели — значит, моя.
— Если тебе так нравится нефрит, я могу дать тебе что-нибудь другое.
Голос Мужун Е звучал так завораживающе, что от него кружилась голова, вот только в глубине его глаз не было ни капли тепла.
Та нефритовая подвеска была памятью о матери, и Инь Вэйлань случайно увидел её и пришёл в восторг, после чего решил подарить её ему. Но из-за нелепой случайности между ними произошло нечто большее, и, проснувшись на следующий день, Мужун Е забыл подвеску на его постели.
Он требовал вернуть её, но тот отказывался, и сколько бы он ни объяснял, слушать ничего не желал. Поговорив с управляющим, он несколько дней не мог его отыскать, а позже от других людей узнал, что его заперли в тёмной комнате для раскаяния. Однако, судя по всему, даже такое наказание пошло ему впрок едва ли.
— Мне нужна только она, — бесстрастно произнёс Цинь Лифэн.
Его взгляд блуждал по фигуре Мужун Е, скользнул от глаз к губам и медленно поплыл по изящному контуру рта к вороту одежды.
Вышивка на нём была изысканной и сдержанной…
Яркий шёлковый парчовый наряд отливал в свете свечей лунно-белым блеском…
В этом сиянии его лицо казалось необыкновенно красивым, вот только от всего его облика веяло ледяным холодом, а в глазах таилось нескрываемое отвращение, не подпускающее никого ближе. И всё же он без колебаний шагнул к нему.
— Не подходи ко мне.
Ледяной голос сорвался с губ Мужун Е. Он казался невероятно рассерженным, но лицо его оставалось спокойным и отрешённым, словно у гордого одинокого льва.
— И что с того, что подойду? Мы ведь делали кое-что куда более интимное.
Цинь Лифэн фривольно взял его за руку. Длинные и бледные пальцы Мужун Е с выступающими суставами приятно защемило от лёгкого трения — по кончикам пальцев пробежала сладкая истома, оставившая невыразимо приятное ощущение.
— Это ты подсыпал мне снадобье!
Мужун Е яростно оттолкнул его. Если бы не отрава, разве попался бы он в его ловушку? И если бы не та безумная ночь, он бы никогда не догадался о его истинных чувствах.
— Я тоже был вынужден пойти на это, — Цинь Лифэн не обратил внимания на его враждебность и лишь коснулся его щеки. — Если бы в твоём сердце не было Инь Вэйланя и ты не отдавал бы все свои чувства ему одному, я бы никогда так не поступил.
— Разве раньше нам не было хорошо друг с другом? Я относился к тебе как к другу, разве такие отношения не могли…
В глазах Мужун Е вспыхнула готовая вырваться наружу ярость. Он не забыл то добро, что сделал для него Цинь Лифэн: три года назад, когда на него напали собственные подручные и он получил тяжёлые, устрашающие раны, именно Цинь Лифэн спас его и окружил заботой. Так они познакомились и стали друзьями, и Мужун Е был вполне доволен таким исходом. Пока полмесяца назад тот не подсадил ему Любовный Гу, собственноручно разрушив эту хрупкую связь. Без той безумной ночи они так и остались бы хорошими друзьями — просто друзьями, которые видят друг в друге исключительно товарищей. Это были самые обычные отношения, и оттого поступки Цинь Лифэна казались ему совершенно неприемлемыми.
— Этого мало…
Цинь Лифэн улыбнулся, и в глубине его глаз заплясал странный тёмный блеск.
— Если бы ты не полюбил другого, я бы вечно смотрел только на тебя. Мне было бы вполне достаточно просто видеть тебя и оставаться рядом.
Но тот полюбил Инь Вэйланя и даже собирался забрать его из Цветущей Ивы — такого он допустить не мог.
— …
Мужун Е бесстрастно смотрел на него. Почему раньше он не замечал, что тот смотрит на него с таким помешательством? А он ведь и впрямь ничего не подозревал.
— Чем он так хорош? По сравнению с ним ты волнуешь меня куда сильнее. Ты пришёл ко мне сегодня вечером не только за подвеской — тебе куда сильнее требуется моё участие, чтобы унять желание. Уж я-то знаю, каково приходится тем, в ком поселился Любовный Гу.
Цинь Лифэн снова придвинулся к нему ближе, и его рука в грубых мозолях легла на крепкую грудь Мужун Е. Проведя столько времени в Цветущей Иве, он прекрасно усвоил науку обольщения: уж в том, как разжечь в мужчине жажду и довести его до исступления, он разбирался лучше кого бы то ни было. К тому же Мужун Е был отравлен Любовным Гу, и малейшей ласки было достаточно, чтобы вызвать у него отклик.
— Мне больше не нужна подвеска. Дай мне противоядие от Любовного Гу, я больше не хочу иметь с тобой ничего общего.
Глаза Мужун Е дрогнули. Пока он говорил, рука Цинь Лифэна опустилась ниже, едва касаясь его паха и пробуждая скрытое желание. Мощная волна возбуждения прокатилась по телу, заставляя кровь закипать в жилах.— Нефритовая подвеска по праву принадлежит мне. — Цинь Лифэн слегка приподнял соболиную бровь, и его чувственные губы коснулись уха собеседника. — Ты не хочешь иметь со мной ничего общего, но в твоем теле Любовный Гу. Пока нет противоядия, ты от меня никуда не денешься.
Он знал, что не сможет позволить себе коснуться Инь Вэйланя, опасаясь, что хрупкое тело того не выдержит его желаний. Поэтому он понимал: если спровоцирует его сейчас, сегодня ночью тот никуда не уйдет.
— Цинь Лифэн, я не испытываю к тебе никаких чувств, дай мне противоядие... — Мужун Е схватил его, крепко сжал. Его руки пылали пугающим жаром, но в глубине глаз промелькнула насмешка: если бы не Любовный Гу, он ни за что не стал бы к нему прикасаться.
— Даже так, я не могу тебя отпустить. — Цинь Лифэн придвинулся ближе, не сводя глаз с его покрасневших губ. Слегка склонив голову, он поцеловал его прежде, чем тот успел увернуться. Их губы сплелись, а горячее дыхание смешалось в единый поток.
Этот жар граничил с безумием. Мужун Е, ошеломленный столь внезапной переменой, некоторое время оставался неподвижен. А Цинь Лифэн, пользуясь этим, начал страстно целовать его, втягивая язык, смакуя вкус его губ, и, не встречая сопротивления, в порыве радости ловко повалил его на кровать.
Взгляд Мужун Е потемнел...
Мужественный и властный аромат окутал его. Острый нос Цинь Лифэна касался его лица, выдыхаемый воздух был частым и обжигающим. Этот жар заставил тело Мужун Е откликнуться, вызвав бурную реакцию.
И вот, когда губы Цинь Лифэна скользнули к его подбородку, он внезапно придавил его к постели, а затем схватил одежду и с силой рванул в обе стороны.
— Ты сам напросился.
Раздался треск разрываемой ткани. Цинь Лифэн мгновенно пришел в себя и попытался что-то предпринять, но его одежды было сорвано еще больше, а ноги прижаты по бокам. Затем ледяная рука бесцеремонно вторглась в его тело. Она двигалась грубо, словно пытаясь причинить боль намеренно.
Даже испытывая к нему чувства, терпеть такое обращение было невозможно. Цинь Лифэн схватил его за руку, пытаясь оттолкнуть, и когда рука, проникшая глубоко внутрь, наконец выскользнула, он невольно перевел дух. Однако его ноги тут же развели еще шире, и нечто пугающе горячее и твердое вошло в него без колебаний.
— А-а... а... — Острая боль от разрыва заставила лицо Цинь Лифэна побелеть. Он открыл рот, судорожно хватая воздух, но не успел он перевести дух, как замерший внутри него предмет пришел в движение, пронзая до глубины души. Он впился пальцами в простыни — сила этого проникновения была слишком жестокой.
Его тело мелко задрожало. Нижняя губа, прикушенная до крови, окрасилась алым. Это было невыносимо больно, ни о каком удовольствии не могло быть и речи; он внезапно пожалел, что так дразнил его.
Однажды он уже был близок с ним подобным образом, и тогда пролежал в постели несколько дней. Впрочем, и тогда он сам напросился: подмешал ему Любовный Гу из Цветущей Ивы. Тот, кто проглотил этот яд, если не соединится с партнером, сгорит от похоти, а его каналы перевернутся, что приведет к мучительной смерти. Это был ужасный конец, поэтому никто, если не было крайней нужды, не скармливал его куртизанам или гостям.
Все казалось таким простым: он планировал пить и веселиться вместе с Мужун Е, полагая, что под воздействием Любовного Гу тот станет послушным и его будет легко прижать к постели и подчинить. Кто бы мог подумать, что он сам окажется в проигрыше, а отравленный Мужун Е станет настолько безумен, что у него самого волосы встанут дыбом.
С тех пор он больше не сближался с ним, продолжая опекать Инь Вэйланя. Тот был прекрасен: стройный, белокожий, лишенный мужской грубости, но при этом невероятно одаренный — он искусно играл на цине, разбирался в шахматах, каллиграфии и живописи.
Мужун Е любил талантливых людей.
Сам же Цинь Лифэн не обладал талантами, был уже не молод и не отличался красотой. Конечно, он проигрывал Инь Вэйланю, но при этом не считал себя хуже. Он, собравшись с духом, прочел все любимые книги Мужун Е, даже начал учиться играть на цине, пока пальцы не опухли и не покраснели. Но когда он с восторгом сыграл для него, то услышал лишь насмешки, что это звуки демона, после чего Мужун Е, не дослушав, просто ушел. Одно это простое действие красноречиво говорило о его нетерпении.
Его холодность по отношению к Цинь Лифэну была резким контрастом к теплоте, которую он проявлял к Инь Вэйланю. У Цинь Лифэна была своя гордость и достоинство, и каждый раз после отказа он чувствовал себя так, будто его сердце топтали ногами. Ему было невыносимо больно, он тратил много времени, чтобы прийти в себя, но затем снова, набравшись наглости, пытался подойти.
Стоило ему приблизиться, как Мужун Е отстранялся с холодной вежливостью, и это отношение всякий раз душило его. В этом удушье он принял решение увезти Инь Вэйланя отсюда.
Если это произойдет, он больше не вернется в Цветущую Иву, а если и придет, то только с оглядкой на Инь Вэйланя. При мысли о том, что больше его не увидит, кровь в его жилах начинала течь вспять, а на лбу выступал холодный пот. Он не мог позволить Мужун Е уйти от него, исчезнуть из поля его зрения.
Поэтому он попытался сократить дистанцию между ними, дать ему почувствовать свои истинные чувства и набрался смелости совершить тот поступок. Кто бы мог подумать, что после этого пропасть между ними станет бесконечной.
http://bllate.org/book/31455/3837146
Готово:
