Чжу Юй внезапно остановился посреди шага, ощутив легкое недоумение.
Прежде в этом храме были только они вдвоем с Пэй Гу, но теперь здесь ярко горел свет, а внутри расположилось несколько групп людей.
— Что здесь происходит? — Чжу Юй бегло окинул взглядом собравшихся и заметил немало знакомых лиц.
Е Синь обернулся и указал в определенном направлении:
— Это Чжу Тин… они снова поссорились.
И впрямь, у полуразрушенной статуи Чжу Тин через огонь костра яростно переглядывался с Се Шуном.
В глубине леса люди и так почти рассеялись, но так вышло, что Чжу Юй и Е Синь как раз столкнулись с компанией Се Шуна. Чжу Тин и Се Шунь вечно не ладили, и при каждой встрече между ними неизбежно вспыхивала искра.
В итоге, препираясь всю дорогу, обе группы людей пошли по одной тропе, а шедшие рядом спутники даже не имели возможности вставить хоть слово.
Их отряд насчитывал целых шесть человек, к тому же Чжу Тин и Се Шунь принялись тайком соревноваться, чей светильник из талисманов ярче, что, разумеется, привлекало внимание. Другие команды, завидев издалека свет, приняли его за некий сигнал к сбору и последовали за ними.
Однако на самом деле из всех этих групп лишь Чжу Тин и Е Синь целенаправленно направлялись к храму, о котором говорил Чжу Юй.
Выслушав сбивчивый рассказ Е Синя, Чжу Юй почувствовал глубокое уныние.
Он никак не мог взять в толк, почему Чжу Тин так невзлюбил Се Шуна. Между кланами Чжу и Се отроду не было никаких явных обид, но Чжу Тин словно люто ненавидел Се Шуна, ведя себя так, будто это от него Се Шунь отказался в ходе помолвки.
К счастью, сегодня ночью все израсходовали немало духовной ци и выбились из сил, так что никто не собирался докучать потомку падшего бессмертного, и Чжу Юй мог вздохнуть спокойнее.
Усевшись на землю, Чжу Юй достал из поясной сумы лепешку, завернутую в ткань. Она уже слегка затвердела, но для него это не имело никакого значения, и он тут же откусил кусок.
Лишь прожевав, он вдруг сообразил, что сидит не один.
Он посмотрел на лепешку в своей руке, потом поднял взгляд на остальных и ничего не сказал.
Е Синь, похоже, догадался, что у него на уме, и поспешно произнес:
— Мы поели диких ягод снаружи.
Чжу Тин с брезгливостью глянул на лепешку, но промолчал.
Тем не менее Чжу Юй все же не стал делать второй укус, а повернулся к сидевшему рядом Пэй Гу.
За исключением того времени, когда они разделились из-за пелены иллюзий, всё остальное время они провели вместе, и Пэй Гу уж точно ничего не ел.
Разломить лепешку пополам проще простого, но если он сам привык к такой пище, то Пэй Гу — вовсе не обязательно. Чжу Юй не думал, что Пэй Гу станет воротить нос, просто ему казалось, что заставлять такого человека делить с ним жесткую сухую лепешку — значит в некотором роде обижать его.
И всё же голод — штука неприятная. Поразмыслив туда-сюда, Чжу Юй все-таки разломил лепешку пополам и протянул ту сторону, к которой не прикасался губами.
— Она немного затвердела и на вкус так себе. Пэй-гэге, сможешь стерпеть?
Пэй Гу посмотрел на него и спокойно ответил:
— Стерпеть смогу.
Чжу Юй счел это за отказ, но тут Пэй Гу взял половину лепешки и добавил:
— Раньше кто-то тоже делился со мной половиной лепешки. Было очень вкусно.
— Тц, неужто эта паршивая лепешка и правда такая вкусная… — не удержавшись, пробормотал Чжу Тин, глядя, как они едят одну на двоих.
Сидевший рядом Е Синь задрал голову и завороженно уставился на полуразрушенную статую:
— Как думаете, чьему именно Высшему бессмертному принадлежал этот лик?
Чжу Тин скользнул взглядом по статуе и фыркнул:
— Раз она разбита до такого состояния, кто ж теперь разберет.
И это была правда: у изваяния отсутствовали голова и половина плеч с шеей, настолько оно изуродовалось, потеряв всякое человеческое подобие.
Чжу Юй поднял голову и увидел, что в руках статуя, кажется, прижимала к груди какого-то зверька, вот только большая часть туловища этого зверька тоже была отбита, и узнать его не представлялось возможным.
Впрочем, он заметил:
— По-моему, это, скорее всего, грешный бессмертный.
Услышав это, Пэй Гу слегка опустил взгляд и промолчал.
Е Синь поинтересовался:
— Почему?
Чжу Юй проглотил кусок лепешки и ответил:
— Клан Сюй столько лет сторожит Лес Белого Тумана, не может быть, чтобы они не знали об этом храме в чаще. Но посмотрите сами: храм настолько запущен, значит, его никто и никогда не ремонтировал.
Чжу Тин подхватил:
— Уж зная упертый нрав клана Сюй, будь это настоящий праведный небожитель, они бы давно возвели ему алтарь. Раз статуя дошла до такого плачевного состояния, то это точно грешный бессмертный.
Е Синь кивнул, но тут же засомневался:
— Но раз они не желают его восстанавливать, зачем тогда вообще оставлять здесь статую?
— А то ты не знаешь почему? — холодно усмехнулся Чжу Тин. — От страха.
Его тон был пренебрежительным и даже выдавал злорадство от того, что удалось разгадать чужую тайну. Е Синь испуганно вздрогнул и принялся озираться по сторонам, будто выискивая что-то.
Чжу Юй сразу всё понял, усмехнулся и сказал ему:
— Не бойся, Сюй Чанъиня здесь нет. И не только его — остальных членов клана Сюй тоже.
Разумеется, люди из клана Сюй старались держаться как можно дальше от святилища какого-то грешного бессмертного.
Только тогда Е Синь успокоился, повернулся к Чжу Тиню и спросил:
— Чего же они боятся?
— Потому что грешный бессмертный — всё равно бессмертный, — Чжу Тин с заметной горделивостью задрал подбородок, но тут же скривил губы в презрительной усмешке. — Разве все семьи бессмертных не одинаковы? На словах они кичатся тем, что принадлежат к праведным кланам, а на деле — те еще трусы, трясущиеся над своими шкурами и боящиеся навлечь небесную кару за неуважение к небожителям.
— Неужели и впрямь может покарать небо? — с любопытством спросил Е Синь.
Но Чжу Тин никогда не задумывался над этим вопросом и от неожиданного каверзного вопроса даже растерялся.
Тут подал голос Чжу Юй:
— Смотря какой это грешный бессмертный. Если он совершил слишком много злодеяний, и ругать его может каждый встречный, то, пожалуй, никакой небесной кары и не будет.
— Пэй-гэге, ты можешь узнать, чей это лик? — перевел он взгляд на Пэй Гу.
Пэй Гу посмотрел на него, слегка озадаченный тем, что тот спрашивает о том, что и так прекрасно знает. Но спустя мгновение все же ответил:
— На шее Снежной совы висит персиковый колокольчик. Это Лин Гэн.
Ходили слухи, что Высший бессмертный Лин Гэн страстно любил персиковые цветы, а его обитель носила название Таохуася. Повсюду там росли целые рощи персиковых деревьев, и даже зверек, которого он держал, носил на шее персиковый колокольчик. Этим зверьком как раз и была Снежная сова — духовное животное с длинными ушами и коротким хвостом.
— Кажется, там и впрямь есть колокольчик! Вон там!
Е Синь прищурился и долго всматривался в статую, пока наконец не разглядел нечто похожее на колокольчик. Почти целиком он был скрыт длинными ушами Снежной совы, оставался виден лишь крошечный уголок, и если бы кто-то заранее не подсказал, разглядеть в нем колокольчик было бы крайне трудно.
Однако, если приглядеться совсем близко, можно было заметить, что даже на этом крошечном уголке вырезаны узоры из лепестков персика.
Чжу Юй сидел ближе всех к статуе; его взгляд был прикован именно туда, и он как раз всё отчетливо видел.
Даже столь мельчайшие детали, как узоры на колокольчике, были высечены с поразительным жизнеподобием. Кто же мог вырезать эту статую…
Даже самый истовый почитатель не стал бы усердствовать до такой степени. К тому же в легендах никогда не описывались столь подробные детали внешнего вида персикового колокольчика и его узоров.
Рассуждая о происхождении изваяния, Чжу Юй подумал, что высечь его мог разве что человек, бесконечно близкий Лин Гэну. А ближе всех к Лин Гэну был лишь один-единственный человек.
— Пэй-гэге, а ты знаешь, кто высек эту статую?
Этот вопрос задал Е Синь. Чжу Юю тоже было любопытно, и он тоже устремил на Пэй Гу взгляд. Пэй Гу неизменно производил впечатление человека, знающего абсолютно всё, так что, вполне возможно, ему было что поведать.
Но Пэй Гу ответил:
— Я этого не знаю.
Ожидания Чжу Юя не оправдались, и когда он опустил взгляд, в его глазах промелькнуло разочарование. Заметив это выражение лица, Пэй Гу на мгновение задумался и добавил:
— Впрочем, эта каменная статуя высечена очень давно, и тот, кто создал ее, вовсе не обязательно до сих пор жив.
Услышав о том, что статуя создана давно, остальные невольно заинтересовались:
— Ты даже можешь определить, как давно ее высекли?
Пэй Гу ответил:
— Пожалуй, прошло уже около двухсот лет.
Двести лет…
Какое удивительное совпадение, ведь это был именно тот временной отрезок. Лин Гэн погиб как раз двести лет назад.
Размышляя об этом, Чжу Юй почувствовал, как в его сердце зарождается догадка, которую, увы, никак нельзя было подтвердить фактами.
В то время, когда Лин Гэн погиб, его ученик Чжу Фэн тоже покинул Сяньчжоу и давно канул в неизвестность. Внешний мир полнился слухами о том, что Чжу Фэн уже мертв, поэтому теперь было совершенно некому доказать, воздвиг ли этот храм Чжу Фэн и он ли высек эту статую — спросить было не у кого.
— Надо же, столько времени прошло! — изумленно выдохнул Е Синь.
Чжу Тин презрительно фыркнул:
— Подумаешь, диковина — двести лет. Бывают каменные изваяния, которые стоят тысячелетиями.
— Пожалуй, ты прав, — согласился Е Синь и тут же задал новый вопрос: — Но всё же странно: хоть статуя и повреждена, выглядит она на удивление чистой.
И впрямь, не только статуя, но даже жертвенный столик не были засыпаны толстым слоем пыли, словно кто-то регулярно наводил здесь порядок. И в то же время все уголки храма зияли разрухой, явно свидетельствуя об отсутствии какого-либо ухода.
Подсказка Е Синя заставила и Чжу Тин почувствовать странность происходящего:
— Если подумать, этот храм хоть и ветхий, но не до такой же степени, чтобы в нем нельзя было жить. Ладно еще каменная статуя, простоявшая два века, но разве обычный храм способен так сохраниться?
— Может, раньше кто-то его ремонтировал? — предположил Е Синь.
Чжу Юй, однако, покачал головой:
— Поблизости от Леса Белого Тумана находится только клан Сюй, а у тамошних адептов кости слишком прямые — они бы ни за что не стали восстанавливать святилище грешного бессмертного.
— А что, если это Милу? — Е Синь вспомнил, как Милу исцелил его раны. — Он производит впечатление очень дружелюбного существа.
— Эх ты, глупышка, — брякнул Чжу Тин. — Будь это Милу, храм давно сиял бы новизной, с чего бы ему оставаться в таком полуразрушенном виде?
Е Синь сник под таким напором и умолк, опустив голову. Чжу Тин посмотрел на него пару мгновений и добавил:
— Впрочем, нельзя исключать, что это дело лап каких-нибудь других лесных духов.
— Других духов? — Е Синь поднял голову, и в его глазах зажглость чистое любопытство.
Строго говоря, Чжу Тин ляпнул это наугад, но раз уж Е Синь спросил всерьез, ему пришлось делать хорошую мишу при плохой игре:
— Д-да, верно! Лес Белого Тумана полон духовной ци, так что там вполне могли завестись разумные создания. Раз этот храм защищает от ветра и дождя, то если какое-нибудь существо решило отблагодарить за добро и немного прибраться здесь — это вполне возможно.
— Звучит разумно! — Е Синь закивал в знак согласия.
Тогда Чжу Тин приосанился и продолжил:
— Однако это создание — всего лишь зверь, а не человек, оно не мастеровито в ремеслах, поэтому, конечно, не смогло починить храм как следует. Вот почему святилище и разваливается, но в то же время не до конца разрушено.
Чем дольше Е Синь слушал, тем более убедительным всё это ему казалось, и он искренне восхитился:
— Чжу Тин, до чего же ты умный! Как ты только додумался до такого!
Сидевшие рядом Пэй Гу и Чжу Юй молча выслушали эту историю о том, как один отчаянно врет, а второй безоговорочно верит, и не стали спорить.
Чжу Юй даже подумал, что такое объяснение вполне могло оказаться правдой.
Вот только одного он никак не мог взять в толк: с чего бы это вдруг у статуи в добром здравии отвалились голова и половина плеч с шеей?
http://bllate.org/book/31450/3836293
Готово:
