Но подавление не заняло много времени.
После того как с этим было покончено, он тоже не вернулся в Сяньчжоу. Вместо этого он сменил внешность и имя, надолго задержавшись в Цинчжоу.
Сяньчжоу на самом деле не слишком интересовался мирскими делами, но там жил любящий шум и веселье Бессмертный Владыка Мин Ци. Из-за него новости о делах клана Се из Чанмина мгновенно разлетелись по всем бессмертным землям.
— Тот, кто мне приглянулся, — это Верхний Бессмертный Сюань Е, стоящий во главе Сяньчжоу. Помимо него, я, Чжу Юй, в этой жизни больше ни к кому не воспылаю чувствами.
— Так или иначе, я положила глаз на этого Верхнего Бессмертного Сюань Е, и точка. Мало того что положила глаз, так еще через несколько дней, когда в Сяньчжоу будут отбирать бессмертных слуг, я непременно отправлюсь в Яньчуньфэн, чтобы день за днем сопровождать Верхнего Бессмертного Сюань Е.
Эти слова дословно, без единого изменения, донеслись до Сяньчжоу.
Большинство небожителей Сяньчжоу сочли, что сказавший такое юн и безрассуден, а его поведение дерзко и бестактно, поэтому не приняли эти слова всерьез.
Но Сюань Е, услышав их, долго молчал.
В тот миг ему неожиданно захотелось взглянуть на человека, посмевшего бросать такие пустые слова на ветер.
Поэтому, уладив дела после волнений в Аду Кармы, он задержался в Цинчжоу, ожидая дня отбора бессмертных слуг в Сяньчжоу и дожидаясь, пока этот человек явится в Цинчжоу.
Место проведения испытаний по отбору бессмертных слуг каждый раз менялось, и в этом году очередь выпала на Цинчжоу. Клан Сюй из Цинчжоу был здесь самым известным семейством бессмертных культиваторов, поэтому принимать посланников из Сяньчжоу, разумеется, поручили именно клану Сюй.
И вот в тот день, когда пожаловали посланники Сяньчжоу, у ворот клана Сюй яблоку было негде упасть.
Чжу Юй оказался в числе тех, кто толпился у входа.
Клан Сюй заблаговременно выделил просторный внутренний двор для сегодняшних нужд. Во дворе дежурили более двадцати учеников, ведавших приемом гостей, а глава клана Сюй Синчжэнь вышел встречать их лично и с самого раннего утра стоял во дворе в ожидании посланников Сяньчжоу.
Позади него стояли двое учеников, юноша и девушка. Судя по их внушительной выправке, они явно были выдающимися представителями молодого поколения клана Сюй.
Одного из них Чжу Юй знал: несколько лет назад ему довелось случайно встретить его. Звали его Сюй Чанъинь.
Вспомнив ту не самую приятную встречу, Чжу Юй поспешно отвел взгляд, молясь, чтобы во время испытаний его пути никак не пересеклись с этим человеком.
Все члены клана Сюй отличались прямолинейностью и свято верили в то, что правильное есть правильное, а неправильное — неправильное. Каждый из них был строг и непоколебим, а к потомку падшего бессмертного они и вовсе питали глубокую неприязнь.
Если бы не упоминание имени Сяньчжоу, он бы только что едва ли смог переступить порог поместья клана Сюй.
Будучи прямым учеником клана Сюй, Сюй Чанъинь обладал характером куда более прямым, чем бамбуковый шест. Если они столкнутся на испытаниях, тот наверняка поднимет крик о вершировании справедливости во имя небес и бросится на него с мечом.
При мысли об этом Чжу Юй молча передвинулся еще на пару шагов в сторону, надеясь забиться в какой-нибудь уголок, где Сюй Чанъинь его не заметит.
Но в следующее мгновение он неожиданно оступился.
То была ступенька длинной галереи. Не заметив ее, он чуть было не рухнул в стоявший рядом пруд.
Однако в этот момент чья-то сильная рука поддержала его.
Едва он выровнял равновесие, как эта рука тут же отдернулась. Повернув голову, он увидел совершенно незнакомое лицо.
Моргнув, он обратился к хозяину этого лица:
— Большое спасибо.
Поскольку неудачи стали для него привычным делом, в его голосе даже послышалось некоторое облегчение и удивление.
Пришедший пристально вгляделся в его лицо, и в его сердце внезапно что-то дрогнуло.
Ого, это он.
Пришедший произнес:
— Не стоит.
Чжу Юй бегло окинул собеседника взглядом и, заметив, что тот одет не в ученические одежды клана Сюй, решил представиться первым:
— Меня зовут Чжу Юй. Ты ведь тоже пришел участвовать в испытаниях? Как тебя зовут?
Тот на мгновение замер, а затем ответил:
— Пэй Гу.
Первая публикация из трех глав, желаю всем приятного чтения!
Глава 4. Явился бессмертный, но это возвращение старого знакомого
— Ты...
— Посланники из Сяньчжоу прибыли!
Пэй Гу, казалось, собирался что-то сказать, но его прервал громкий возглас, после чего все взгляды мгновенно устремились в ту сторону.
Недоговоренные слова Пэй Гу утонули в общем шуме и шепотках.
У главных ворот клана Сюй медленно приближалась процессия.
Впереди шли двое.
Один был облачен в зеленое ханьфу, на голове красовался бамбуковый венец, на поясе покачивался бамбуковый тубус, а в руке он держал бамбуковый веер. Украшений, связанных с бамбуком, на нем было столько, что сосчитать не представлялось возможным.
Уголки его губ трогала улыбка, и он походил вовсе не на странствующего небожителя, а скорее на беспечного молодого господина из богатой семьи.
Впрочем, он, конечно же, был бессмертным. Его бессмертное имя — Мин Ци, а происходил он из клана Сюй, и мирское его имя было Сюй Цинцзю.
У большинства небожителей Сяньчжоу существовала привычка не использовать свои мирские имена, а некоторые из-за слишком долгого пребывания в вознесении и вовсе забывали, как их звали в миру.
Однако этот Верхний Бессмертный Мин Ци отличался от остальных: он почему-то обожал, когда люди обращались к нему по настоящему имени, повсюду громогласно заявлял о нем и даже обходил с визитами одну бессмертную обитель за другой, преподнося собственное вино и требуя, чтобы каждый непременно запомнил его имя.
Поэтому, несмотря на то, что Бессмертный Владыка Мин Ци вознесся уже двести лет назад, его прежнее имя по-прежнему было у всех на устах как в Сяньчжоу, так и среди семей бессмертных культиваторов.
Другой человек, шествовавший рядом с Мин Ци, был маленькой девочкой в синих одеждах с красными лентами, с двумя пучками волос на голове. Невысокого роста, на вид ей было всего лет четырнадцать-пятнадцать, а между бровей алела крошечная красная точка — внешне она походила на служку из какого-нибудь бессмертного семейства.
Впрочем, служкой она, разумеется, не была. Это была Ши Мин из Сяньчжоу, полубессмертная, вознесшаяся туда двести лет назад.
Следом за ними действительно двигалась целая группа детей. У каждого были завязаны те же парные пучки волос — среди них встречались и мальчики, и девочки, — и все они без исключения держали в руках какие-то вещи.
Эти дети послушно семенили за Ши Мин, но на лицах их играли улыбки.
По меньшей мере на девять десятых эти улыбки походили на улыбку самого Мин Ци.
Стоило взглянуть на их лица, как любой бы решил, что перед ним банда проказливых ребятишек.
Эти слуги не были живыми людьми — они были сотворены из травы и деревьев. Какую внешность и какой нрав им придать, полностью зависело от того, кто их создавал.
Верхний Бессмертный Мин Ци отродясь не отличался серьезностью, и семьи бессмертных культиваторов прекрасно это знали.
Поэтому догадаться, чьих рук было это творение, не составляло труда.
— Все говорят, что этот Верхний Бессмертный Мин Ци больше всего на свете любит вино, но с чего бы ему так любить бамбук? Куда ни глянь — везде один бамбук.
Чжу Юй произнес это вполголоса сам себе.
А стоявший рядом человек ответил на его реплику:
— В бамбуковом тубусе на его поясе плещется вино.
Чжу Юй опешил и повернул голову:
— Правда? Ты что, учуял запах?
Пэй Гу:
— ...
— Нет, догадался.
Чжу Юй покосился на те бамбуковые тубусы и протянул:
— Думаю, твоя догадка верна процентов на восемьдесят. Бессмертный ведь не станет носить в бамбуковой трубке воду.
— ...
Вообще-то, конечно, бывало и такое.
Пэй Гу спросил:
— Почему бы и нет?
— А?
Чжу Юй от неожиданности замер, немного подумал и отвел душу:
— Вино носят потому, что любят его. А воду... Бессмертным ведь не нужно пить воду, разве они не практикуют баньгу?
Пэй Гу:
— Иногда бессмертные тоже испытывают жажду.
— Правда?
— Мм.
Чжу Юй наполовину поверил, наполовину нет, но расспрашивать дальше не стал и снова посмотрел в центр двора.
Люди из клана Сюй и небожители обменялись приветствиями, выказав друг другу глубокое уважение.
Жители Сяньчжоу всегда действовали без лишних церемоний. Вскоре группа детей позади Ши Мин рассредоточилась, каждый занял по длинному столу и аккуратно разложил принесенные с собой вещи.
Затем они стройно и синхронно отвесили глубокий поклон собравшимся и хором звонко прокричали:
— Встаем в очередь! Открывается запись!
Эта радостная и оживленная атмосфера напоминала пение весенних сорок.
— Этот Верхний Бессмертный Мин Ци и вправду такой, как о нем говорят, любит устраивать всякие диковинные штуки, — заметил Чжу Юй.
Пэй Гу бросил на них мимолетный взгляд и ничего не ответил.
В Яньчуньфэне тоже имелось несколько недавно присланных Мин Ци слуг...
Навязанных силой, от которых ему так и не удалось отказаться.
Те дети, судя по всему, были из той же партии.
Страшно представить, во что они превратят Яньчуньфэн.
Пэй Гу едва слышно вздохнул.
Но Чжу Юй заметил это, повернулся к нему и спросил:
— Тебе не нравятся эти слуги?
— Слишком шумные, — бросил Пэй Гу.
— Вот как? А мне они даже по душе.
Сказав это, Чжу Юй не стал продолжать спор о том, хороши эти слуги или нет, а ухватил соседа за руку и перевел тему:
— Пойдем, очередь подошла, записываться нужно.
По правде говоря, сам Пэй Гу вовсе не собирался никуда записываться.
Но, ошеломленно уставившись на вцепившуюся в его руку ладонь, он пришел в себя лишь тогда, когда уже оказался посреди очереди и отступать было поздно.
На длинных столах лежали свитки и кисти — все они были бессмертными артефактами.
Свитки были невероятно длинными, а кисти — толстыми. Стоящему в очереди требовалось лишь вывести свое имя прямо в воздухе, и оно автоматически переносилось на свиток.
Написанные в пространстве иероглифы получались то крупными, то мелкими, но, оседая на свиток, все они приобретали единый размер.
Чжу Юй прекрасно это понимал, поэтому, когда настала его очередь брать кисть, он решил написать имя как можно мельче — чтобы никто не разглядел его, не узнал в нем того самого пресловутого потомка падшего бессмертного и не навлек на него лишних хлопот.
Поэтому выводил иероглифы он очень медленно и с предельной осторожностью.
Однако в тот момент, когда он закончил последнюю черту, эти два крошечных иероглифа вдруг резко увеличились в размерах, сделавшись чуть ли не шире самого длинного стола.
Чжу Юй испуганно отпрянул назад и невольно врезался в кого-то спиной. Он инстинктивно ухватился за руку стоявшего позади человека, опустил голову и отвернулся, пытаясь спрятаться.
Впрочем, ожидаемых воплей вроде «Ах, так это же тот потомок падшего бессмертного!» не последовало.
Напротив, стоявший перед длинным столом ребенок с улыбкой спросил его:
— Какие два иероглифа ты написал?
— ?
Чжу Юй удивленно поднял голову.
Он уставился на собственное имя, затем перевел взгляд на свиток и лишь тогда заметил, что иероглифы так и не перелетели на него.
До него внезапно дошло: его почерк издавна был настолько безобразным и уникальным во всем мире, что мало кто вообще мог разобрать, что он пишет.
Похоже, даже бессмертный артефакт не смог распознать его письмена.
И это было к лучшему.
Чжу Юй тотчас же почувствовал облегчение, выпрямился во весь рост и понизив голос ответил ребенку:
— Меня зовут Чжу Юй: чжу — от слова благословение, юй — от слова вожделение.
Ребенок улыбнулся в ответ:
— Хорошо, я понял.
Улыбка еще не успела сойти с лица Чжу Юя, как в следующий миг те самые кривые и косые иероглифы в воздухе словно ожили, и каждая черта сама собой исправилась, приняв правильные очертания.
И тогда два гигантских иероглифа «Чжу Юй» во всей красе предстали посреди усадьбы клана Сюй.
— Чжу Юй? Не тот ли самый Чжу Юй, о котором я слышал?
http://bllate.org/book/31450/3836283
Готово:
