Се Шуан: — Что ты имеешь в виду?
Чжу Юй большей половиной тела опирался о колонну, от боли у него дрожали ноги. Однако на лице он старался не показывать лишнего и лишь с суровым видом произнес:
— Моя матушка помнила о дружбе с госпожой Се и боялась её поставить в неловкое положение, поэтому никогда не заводила речи обручении. Если бы этот вопрос оставили как есть, он бы сам собой сошёл на нет. Но вы, клан Се, вцепились мёртвой хваткой, решив, что однажды мы обязательно воспользуемся чужой бедой и станем шантажировать вас этим…
— Разве это я, клан Се, вцепилась мёртвой хваткой и не отпускаю? — громко перебила его Се Шуан. — Госпожа Су добра и милосердна, она бы не стала угрожать людям, а другие? С чего ты взял, что остальные не станут?
Для такого крупного клана, как клан Се, если бы кто-нибудь вздумал использовать эту историю им во вред, это стало бы серьёзной проблемой. По мнению Се Шуан, расторжение помолвки было для её родителей взвешенным решением, принятым после тщательного обдумывания.
Однако Чжу Юй лишь насмешливо фыркнул:
— Какое мне дело до остальных? С какой стати я должен что-то гарантировать вашему клану Се? Ваш клан Се так дорожит своей репутацией, что много лет назад не пожелал сам выступить инициатором расторжения, затянув всё до сегодняшнего дня. А теперь, когда вам вновь понадобилась чистая репутация и вы до смерти боитесь быть связанными с потомком падшего бессмертного, вы наконец решились поднять этот вопрос о помолвке, да еще и тихо-мирно отправили в Наньтин письменный отказ.
Клан Се жаждал замять дело и собирался сделать вид, будто ничего не было, но я, Чжу Юй, не намерен позволять кому попало вытирать о себя ноги. Раз уж ты замахнулась и ударила меня по лицу, я, разумеется, должен вернуть клану Се небольшой подарок.
Прислонившись спиной к лакированной колонне, Чжу Юй указал сломанным мечом на главные ворота клана Се и произнес:
— Глядите, это и есть мой ответный дар.
Се Шуан обернулась и увидела четыре крупных, отвратительных и бросающихся в глаза иероглифа: Псы клана Се.
— Вы, люди из клана Се, недалёки, мелочны до предела, у вас совершенно нет широты взглядов, и глубоких дел с вами иметь нельзя. Сегодня —
Он вытащил свиток с отказом от помолвки, обратил его в пепел и решительно произнес:
— — я, Чжу Юй, прибыл на Чанмин расторгнуть помолвку и покончить с прошлым не потому, что испугался вашего клана Се, а потому, что презираю ваш клан Се!
Се Шуан от злости заскрежетала зубами:
— Какая наглость! Ты — потомок падшего бессмертного, с какой стати тебе презирать мой клан Се?
Чжу Юй слегка улыбнулся и ответил:
— Если ты прав, то у каждого есть право презирать ваш клан Се.
Его бледное лицо делало эту усмешку жутковатой, но держался он на редкость невозмутимо, из-за чего стоявшая рядом пара учеников даже слегка оробела.
И тут он продолжил:
— В Сяньчжоу обитают бессмертные, они издавна славятся милосердием и терпимостью, а также проповедуют равенство всех живых существ. Что такое, неужто ваш клан Се считает, что бессмертные ошибались?
—…
Слова возражения, готовые сорваться с губ Се Шуан, так и застряли у неё в горле, ей пришлось проглотить их обратно. Несколько учеников тоже замялись, не смея произнести ни звука.
Семья бессмертных культиваторов всегда почитала Сяньчжоу превыше всего, и если бы кто-то посмел заявить, что бессмертные из Сяньчжоу неправы, это приравнялось бы к хуле на небожителей. Такой знатный клан заклинателей, как клан Се, всегда дорожил своей репутацией и воспитанием.
Поэтому Се Шуан просто не могла произнести вслух подобные речи.
И всё же, избалованная с малых лет, обласканная всеобщим вниманием в клане Се, она не собиралась терпеть обиду молча. Яростно уставившись на Чжу Юя, она вспыхнула:
— Ты презираешь мой клан Се? Хорошо, тогда назови мне хоть кого-нибудь, кого ты соизволишь уважать! Мне очень хочется посмотреть, на что способен вкус какого-то потомка падшего бессмертного!
Сам того не зная почему, услышав это, Чжу Юй на мгновение замер, а затем громко рассмеялся.
В следующее мгновение выражение его лица стало серьёзным, и он произнес чрезвычайно торжественным тоном, в котором не было и тени шутки:
— Тот, кого я уважаю — это Верхний Бессмертный Сюань Е, восседающий в Сяньчжоу. Кроме него, я, Чжу Юй, в этой жизни никогда ни к кому не воспылаю чувствами.
— Ну как, старшая мисс Се, хорош ли мой выбор?
Се Шуан от таких вопросов остолбенела и разъярилась одновременно, несколько раз открывая рот в попытке что-то вымолвить.
Наверное, ей хотелось выругаться.
Но в итоге она лишь беззвучно хватала ртом воздух.
Хорош ли выбор? Скажи она, что плох — выкажет неуважение к Высшему бессмертному. Скажи, что хорош — значит, попустительствует дерзости Чжу Юя по отношению к Высшему бессмертному. Как ни крути, любое слово окажется ошибкой. Лица стоявших рядом учеников тоже сделались краше в гроб кладут.
Спустя долгое время Се Шуан выдавила из себя лишь:
— Чжу Юй… бесстыдник!
Для Чжу Юя подобные упрёки были привычным делом, он даже глазом не моргнул и неторопливо парировал:
— Влюбленность в Высшего бессмертного — это бесстыдство? Что за свод правил такой? Впервые слышу.
— Чистой воды софистика! — Се Шуан лишь дивилась беспредельной бессовестности этого человека. — Кто такой Высший бессмертный Сюань Е? Разве тебе, потомку падшего бессмертного, позволено о нём мечтать? И правда, стоило ожидать такого от родни того самого человека — поступки столь же наглые и бесстыдные!
Услышав это, Чжу Юй не стал возражать, лишь чуть днул уголками губ в едва заметной усмешке. Вовсе не потому, что соглашался с Се Шуан, а потому, что прекрасно понимал: это убеждение в ее голове не изменить. В те годы Лин Гэн пал до уровня грешного бессмертного именно потому, что похитил Божественное Древо Бессмертного Края, из-за чего большая часть Сяньчжоу обрушилась. Подобное деяние во все времена казалось бы чудовищным, и называть его наглым — еще мягко сказано.
Впрочем, в слухах никогда до конца не разъясняли, как всё было на самом деле. Именно поэтому Чжу Юй не верил сплетням.
По крайней мере, он не считал, что Лин Гэн — всего лишь грешный бессмертный.
— Думай что хочешь, но я всё равно положил глаз на этого Высшего бессмертного, — с улыбкой в глазах произнес Чжу Юй. — Мало того, что положил глаз, так в скором времени, когда в Сяньчжоу будут отбирать слуг для небожителей, я непременно отправлюсь в Яньчуньфэн, чтобы день и ночь находиться рядом с Высшим бессмертным Сюань Е. В конце концов, близкие к воде первыми видят луну, разве нет?
Когда дело касалось бессмертных из Сяньчжоу, Се Шуан даже не смела произносить слова вроде распущенности и безнравственности, поэтому долго скрежетала зубами, прежде чем выплюнуть:
— …Бесстыдник!
А Чжу Юй лишь посмеялся:
— Старшая мисс Се, придумали бы какое-нибудь новое ругательство, крутить из раза в раз одно и то же слово — какое убожество.
Се Шуан испепелила его взглядом:
— Использовать Высшего бессмертного как щит — на это у тебя хватило совести.
— А почему бы и нет? — невозмутимо отозвался Чжу Юй. — Простому народу живется тяжело, разве небожители не должны защищать простых людей? Я ведь тоже часть простого народа, и мне приходится нелегко, так почему бы мне не прикрыться защитой Высшего бессмертного из Сяньчжоу?
Услышав это, Се Шуан холодно фыркнула:
— Ты в одиночку явился ко мне в клан Се устраивать дебош, ведёшь себя запредельно дерзко, какая же у тебя тяжелая жизнь?
Чжу Юй приподнял бровь и чуть шевельнул ногой:
— Разве не тяжело?
С этими словами он перевёл взгляд вниз по длинной лестнице. Несколько учеников вытянули шеи, Се Шуан тоже посмотрела туда же, и на мгновение у неё пропал дар речи.
Когда ученики докладывали главе клана, она находилась рядом и знала, что Чжу Юй забрался наверх сам. Но она думала, что это просто фигура речи о нехватке сил, и никак не ожидала, что он и впрямь карабкался наверх на четвереньках, дюйм за дюймом преодолевая подъем.
Прежде они столько всего наговорили, и всё их внимание было приковано лишь к пятачку у ворот клана Се, и только сейчас они заметили, что тянущийся снизу кровавый след уходит в самую даль…
А когда она перевела взгляд на стоявшего перед ней человека, на его лице не отражалось и тени боли — несмотря на совершенно белые губы, он держался непринужденно, словно кровь на той длинной лестнице пролил вовсе не он.
Се Шуан вдруг поймала себя на мысли, что совершенно не понимает этого человека.
— Ты приложил столько усилий, чтобы добраться до Чанмина, только ради того, чтобы вырезать на воротах моего дома эти слова?
Се Шуан кивнула назад, чувствуя, что по сравнению с кровью на ступенях те четыре уродливых иероглифа на воротах клана Се смотрятся ещё вполне прилично.
— Чжу Юй, ты просто безумец.
Чжу Юй дважды рассмеялся, и в его смехе прозвучало даже некое злорадное удовлетворение.
Никто и никогда прежде не описывал его подобным образом. Конечно, ему было больно, но он считал, что оно того стоило.
— Всего лишь пара иероглифов, стоит их стереть, и дело с концом. Се Шуан, ты ведь так думаешь? — внезапно спросил он.
Се Шуан замерла, услышав его дальнейшие слова:
— Думаешь, зачем я сжёг Талисман Персикового Цветения? Семья бессмертных культиваторов превыше всего ценит лицо и репутацию, если эти четыре иероглифа провисят на воротах клана Се целых три месяца, твой клан Се наверняка прославится на весь белый свет.
— Чжу Юй! Ты смеешь… — рявкнула Се Шуан, внезапно осознав к чему всё идет.
Чжу Юй же сохранял абсолютное хладнокровие и продолжил:
— Конечно, смахнуть несколько иероглифов проще простого, но я намеренно не позволю вам их стереть. Сегодня, принеся в жертву этот Талисман Персикового Цветения, я требую, чтобы ваш клан Се в течение трех месяцев не смел и пальцем тронуть эти четыре знака. А по истечении трех месяцев все долги между нашими кланами — будь то добро или обида — будут полностью списаны, и никто никому ничего не должен.
— Разумеется, если ваш клан Се сочтет этот Талисман Персикового Цветения пустой бумажкой, можете уничтожить эту надпись, наплевав на репутацию вероломных предателей. В конце концов, у меня всё равно нет второго талисмана, чтобы шантажировать людей.
Он пожал плечами, выглядя так, будто у него совсем не осталось козырей. Однако несколько учеников смотрели на него с ненавистью, а Се Шуан едва не ломала зубы от злости, но не могла вымолвить в ответ ни единого слова.
В те годы ее матушка была при смерти, и если бы не помощь барышни из клана Су, она вряд ли дотянула бы до сегодняшнего дня. Тот Талисман Персикового Цветения был отправлен в знак благодарности за спасение жизни, так как же теперь можно было заявить, что он не имеет силы?
Если бы клан Се действительно нарушил слово, они бы окончательно потеряли всякий стыд.
Се Шуан долго сверлила его взглядом и в конце концов бросила лишь:
— Чжу Юй, ну ты и хитрец.
В ее голосе даже прорезалось нечто вроде восхищения.
Чжу Юй развернулся и зашагал вниз по ступеням.
Не сказав больше ни слова, не оглядываясь назад.
Чжу Юй вернулся в клан Се лишь месяц спустя.
Рана на ноге еще не зажила, передвигаться удавалось с трудом, и, переступая порог задней калитки клана Се, он сильно хромал.
Обычно через заднюю калитку мало кто ходил, и она почти превратилась в эксклюзивный проход для их ветви потомков падшего бессмертного. Поэтому, возвращаясь домой, Чжу Юй никак не ожидал встретить здесь кого-либо.
И уж тем более человека, которого ему меньше всего хотелось видеть.
— Потерял такое лицо на Чанмине, а ещё совести хватает возвращаться. — Чжу Юй только собрался было скрыться с глаз и уже повернул голову, как услышал пропитанное едкой издевкой ворчание.
Он просто развернулся лицом к говорящему и насмешливо бросил в ответ:
— Тебе лицо испортил?
— Ты позоришь лицо клана Се! — с визгливыми нотками в голосе съязвил Чжу Тин. — Позорил бы себя — полбеды, так ведь из-за тебя весь клан Се полощат на все лады.
Чжу Юй нашел это забавным:
— Клан Се полощат, мне-то какое дело?
— Ты тоже носишь фамилию Чжу, с какой стати не твое дело? — не задумываясь, отпарировал Чжу Тин.
Чжу Юй лишь на мгновение растерялся, оставшись без ответа.
Его отец обладал мягким, неконфликтным характером, ни с кем не соревнуясь. Матушка происходила из известного рода врачевателей, пользуясь доброй славой. Именно благодаря этому у их ветви был свой уголок, где они могли держаться на плаву. Но если разобраться, все они, эта побочная ветвь, оставались потомками грешного бессмертного Лин Гэна, и стоило всплыть их связи с падшим бессмертным, как никто в клане Чжу больше не считал их своими.
И только у этого безмозглого Чжу Тина было какое-то своё особое мнение.
Каждый раз, пытаясь уколоть его, он твердил, что Чжу Юй роняет достоинство клана Чжу, словно честь всего клана держалась исключительно на его лице.
Чжу Юй понятия не имел, с чего бы его лицу весить так много.
http://bllate.org/book/31450/3836281
Готово:
