Когда этот паршивец не брыкался и не сходил с ума, он, по правде говоря, вполне умел почитать учителя и уважать Путь.
Уголки губ Сяо Чухэ приподнялись в невинной и чистейшей улыбке, но на дне его смоляно-черных глаз бурлил зловещий темный свет.
Хотя он выглядел безобидным и послушным мальчишкой по соседству, Жань Цинсяо чувствовал, как у него стынет спина.
Сохраняя бесстрастное выражение лица, он с каменным видом отвёл взгляд и притворился невозмутимым, хотя на самом деле внутри него всё дрожало от страха, и он не выдержал, мысленно заорав на Цзю Цзю Цзю:
— Охренеть, охренеть, охренеть! Ты видел его взгляд?! Твою мать! О чём он думает?! Скажи мне, о чём он думает?! Какого хрена...
【Внимание, внимание! Обнаружен слишком высокий пульс у почтенного хозяина, наблюдается крайне сильное эмоциональное возбуждение. Пожалуйста, вовремя сохраняйте спокойствие! Вовремя сохраняйте спокойствие! Спокойствие! Спокойствие! Почтенный хозяин, не паникуйте! Поверьте в себя! Вы точно сможете его одолеть!】
Непрекращающийся писк аварийной сигнализации в голове и следующие одна за другой успокаивающие фразы Сяо Цзю помогли Жань Цинсяо постепенно прийти в себя.
Он понимал, что ему не следует так сильно переживать, но мысль о том, что за все эти девяносто девять жизней любые дела с этим мерзким сопляком неизменно оборачивались неприятностями, уже пустила глубокие корни.
Бросив косой взгляд на Сяо Чухэ, он с невозмутимым видом сменил позу и немного отодвинулся назад, стараясь держаться как можно дальше от этого паршивца, от одного вида которого у него кровь стыла в жилах и холодела спина.
И он даже не подозревал, что это его движение в глазах сидевшего напротив Сяо Чухэ выглядело точь-в-точь как испуганный кролик, который полностью ощетинился при встрече с заклятым врагом.
Как же его Учитель может быть настолько соблазнительным...
Он уже почти... не может сдержаться...
Уголки губ юноши опустились, в сердце поднялась легкая досада, но спешить сейчас было явно нельзя — ему предстояло разобраться во многих вещах.
Например, каким образом его Учитель стал Владыкой Дао Цинсяо, с которым у него в прошлой жизни не было никаких точек соприкосновения, или почему он сам очнулся в лесу неподалеку от Обители Цинсяо...
Если бы не отзвук Кровавого Проклятия в его душе... Он бессознательно подогнул пальцы и принялся легонько постукивать ими по колену.
Зрачки Жань Цинсяо резко сузились.
Эту привычку... он видел только у Сяо Чухэ из прошлой жизни.
Повозка медленно катилась по дороге, и колеса, то и дело наезжавшие на мелкие камни, заставляли Жань Цинсяо подпрыгивать на сиденье, будто на иголках. Ему оставалось лишь болтать о всякой чепухе с Цзю Цзю Цзю, чтобы хоть как-то скрасить невыносимо долгую дорогу.
Внезапно кузов повозки сильно тряхнуло, и погруженный в собственные мысли Жань Цинсяо покачнулся.
Он уже собирался выровнять равновесие, как сидевший напротив юноши в черном внезапно вскочил, схватил его за руку, поддерживая, а в его голосе звучала нескрываемая тревога:
— Учи... Старый господин, вы в порядке?
В тот момент, когда Сяо Чухэ схватил его за руку, тело Жань Цинсяо машинально напряглось. Словно по условной рефлекции, он быстрым движением оттолкнул руку юноши, а в глубине его глаз залегла ледяная тьма.
— Не лезь не в свое дело.
Выражение лица Сяо Чухэ омрачилось. Он опустил голову, глядя на собственную руку, которую только что отбили, и, не сказав ни слова, снова забился в свой угол.
【Какая жалость...】 — с легкой жалостью в голосе цыкнул Сяо Цзю.
— Пожалей лучше меня! — мысленно отрезал Жань Цинсяо, прислушиваясь к доносившимся снаружи обрывкам разговора, и безжалостно оборвал систему. Чья вообще эта бестолковая Система?
Он уже собирался спросить, что там произошло снаружи, как голос Лин Аоюя пробился сквозь тонкую занавеску:
— Учитель, вы в порядке?
Жань Цинсяо:
— Всё в порядке, что там снаружи?
Лин Аоюй:
— На дороге перед нами внезапно выскочил старик и опустился на колени, преградив путь. Старший сородич уже ушел разбираться, а я пришел спросить, не испугался ли Учитель, и еще...
Юноша запнулся, и в его голосе, который он не смог полностью скрыть, прозвучали нотки напряжения и заботы:
— Как... молодой господин Сяо?
Жань Цинсяо бросил косой взгляд на Сяо Чухэ, который тихонько, тише воды ниже травы, сидел в уголке, и не смог удержаться от мысленного закатывания глаз, внезапно ощутив неприятный кислый привкус в груди.
Ты переживаешь за этого паршивца?! Вы же едва знакомы, а ты уже за него волнуешься! Почему ты не додумаешься поберечь нервы своего Учителя? Да кто, черт побери, находится в опасности, когда рядом крутится волчонок, способный сожрать человека вместе с костями и даже не подавиться?!
Он полностью отбросил мысль о разнице в силе между ним и Сяо Чухэ, а заодно выборочно забыл о том, что ранее уже нападал на него и едва не прибил до полусмерти.
Жань Цинсяо холодно фыркнул, прерывая переполненного заботой юношу:
— Беспокоишься — так выгони его вон, будешь сам за ним приглядывать.
Лин Аоюй снаружи поперхнулся, чувствуя обиду и не понимая, чем именно он вызвал гнев Жань Цинсяо.
Он уже хотел добавить еще пару слов, чтобы сгладить ситуацию, как вдруг почувствовал, что кто-то опустил руку ему на плечо. Повернув голову, он увидел длинную изящную фигуру в белых одеждах, отчего его уши окончательно сникли.
— Старший брат... — тихо позвал Лин Аоюй.
Ло И покачал головой, почтительно поклонился карете, а затем мягко произнес:
— Учитель, впереди нам встретился старик, преградивший путь повозке. Он просит о помощи.
Услышав это, Жань Цинсяо мгновенно просиял: у него наконец-то появился повод хоть ненадолго отдалиться от этого сорванца.
Он вскинул руку, чтобы отдернуть занавеску, и в его движениях проскользнула некоторая торопливость, но не успели его пальцы коснуться края, как сидевший рядом юноша с чрезвычайным усердием опередил его и сам откинул занавес.
Жань Цинсяо перевел на него взгляд: лицо юноши было сплошь исполнено почитания и восхищения — казалось, будто тот самый человек, которого только что грубо оттолкнули, и этот парень вовсе не одно лицо.
Даже если бы кто-то испытывал страх перед Жань Цинсяо, вряд ли стал бы снова и снова проявлять столь прямолинейную заботу в ответ на грубость.
К тому же, когда этот паршивец не психовал, он действительно умел относиться к учителю с должным уважением.
Жань Цинсяо тихо хмыкнул и, воспользовавшись тем, что юноша откинул занавеску, вылез наружу, однако боковым зрение заметил, что юноша увязался следом, явно намереваясь сойти вниз вместе с ним.
Испугавшись, он с видом глубокомысленного раздумья быстрым движением вытянул занавеску из пальцев Сяо Чухэ.
Полог кареты плавно опустился, вновь отгораживая их друг от друга.
— Ты еще не оправился от ран, посиди пока внутри.
Он изначально хотел оставить Сяо Чухэ в повозке, чтобы хоть на миг глотнуть свежего воздуха без этого паршивца рядом, но для окружающих его слова прозвучали как чистейшее, неподдельное проявление заботы.
http://bllate.org/book/31449/3836146
Готово:
