Дядя У похлопал его по плечу и с глубоким чувством произнес:
— Между друзьями все-таки нужно уметь идти на взаимные уступки.
— Я и пошел, — подумал Сюй Шаоян. То, что он приносил Ян Цзиюю завтрак и сам заикнулся про пижаму, уже можно было считать уступкой.
Доверие дяди У к подобным заявлениям об уступках было не слишком высоким.
— Кстати, ты же только что говорил, что придет Сяо Юй?
Сюй Шаоян вспомнил, как во время недавних двух вылазок за горячей водой оба раза натыкался на сидевшего в больничном холле Ян Цзиюя, который так и не осмелился войти.
— Наверное, уже не придет, — ответил Сюй Шаоян.
Тон Сюй Шаояна прозвучал излишне холодно, и, сопоставив его с недавней отлучкой парня, дядя У наконец сообразил, в чем дело:
— Он уже приходил? Ты наговорил ему лишнего?
— В этом вопросе он действительно виноват, — Сюй Шаоян не стал отрицать.
— Эх ты, ребенок, — дядя У беспомощно вздохнул. — И что же ты ему сказал?
Заметив, что Сюй Шаоян внезапно замолчал и помрачнел, дядя У впервые подумал, что с этим парнем просто беда, а следом он услышал слова, которые расстроили его еще больше.
— Ничего особенного, — голос Сюй Шаояна тоже звучал глуховато. — Я велел ему больше не приходить ко мне домой.
Снег шел несколько дней подряд. Поужинав, Цзян Цююнь немного посмотрел телевизор вместе с Тан Чжо, и лишь когда тот ушел к себе спать, с одеялом в руках перебрался в комнату Ян Цзиюя.
— Разве ты не говорил, что не вернешься? — Цзян Цююнь толкнул дверь и испугался какой-то темной фигуры, бугрившейся посреди кровати.
Ян Цзиюй забился в одеяло и хранил молчание. Цзян Цююнь помог ему заправить постель, но у самого выхода снова услышал, как Ян Цзиюй будто бы совсем тихо произнес:
— Больше никогда не пойду туда.
Вплоть до выписки дяди У Ян Цзиюй наведывался в больницу несколько раз, но выбирал время, когда Сюй Шаояна не было рядом.
Поначалу, даже в отсутствие Сюй Шаояна, Ян Цзиюй испытывал такую вину, что не смел подойти, но позже дядя У случайно заметил мелькнувшую за дверью палаты фигуру и окликнул его.
— Дядя У, будешь мандарин? — Ян Цзиюй помог ему поудобнее поставить только что принесенный термос с кипятком. — Я тебе почищу.
— Не суетись, — дядя У похлопал по стоявшему рядом стулу, приглашая его присесть и передохнуть.
Ян Цзиюй растерянно вернул мандарин на место и послушно опустился на стул.
— Чего это у тебя за лицо? — дядя У с улыбкой похлопал его по тыльной стороне ладони. — Ты приходил уже столько раз, но еще ни разу не улыбнулся дяде У.
Ян Цзиюй замер и лишь после долгих стараний выдавил из себя убогую улыбку.
Дядя У рассмешлся, морщинки в уголках его глаз задрожали, и в конце концов он махнул рукой:
— Ладно-ладно, не буду тебя мучить.
Сидевшая рядом сиделка тоже усмехнулась:
— Дедушка, какие же у вас оба внука заботливые, каждый день по очереди навещают.
Дядя У одобрительно кивнул и, глядя на Ян Цзиюя, тихо спросил:
— Вы всё еще не помирились?
Ян Цзиюй молча сидел опустив голову, а спустя мгновение покачал головой.
— На этот раз Ян-ян перегнул палку, — дядя У принялся утешать их, словно двух рассорившихся малышей из одной семьи, переключившись сегодня на Ян Цзиюя. — Почему ты ему не объяснил, почему не пришел меня встретить?
Вспомнив недавнее отношение Сюй Шаояна, Ян Цзиюй отвернулся, и его голос прозвучал равнодушно:
— Всё равно он мне не поверит.
— Ты с ним нормально поговори, — посоветовал дядя У.
Ян Цзиюй развернулся и закрыл окно, отрезая свист завывающего ветра, и без особой охоты буркнул:
— Угу.
В этот момент дверь палаты отворилась снаружи, Ян Цзиюй обернулся и встретился взглядом с только что вошедшим Сюй Шаояном — оба на мгновение онемели.
Тут из-за спины Сюй Шаояна внезапно выскочил какой-то парень ростом ему по плечо, с лицом, неуловимо напоминавшим черты Ян Цзиюя. Не успев толком зафиксироваться на месте, он выпалил:
— Дядя У! Что с вами?
— Вэнькэ? — дядя У тоже удивился. — Ты как тут оказался?
Войдя, Ян Вэнькэ сразу устремился к больничной койке и, не заметив стоявшего у окна человека, затараторил прямо над ухом дяди У:
— Вообще-то я должен был приехать на следующей неделе, но услышал, что вы в больнице, и вернулся пораньше.
— Сильно болит? — Ян Вэнькэ посмотрел на ногу дяди У, желая прикоснуться, но не смея, и в итоге обошел его сзади, чтобы сделать массаж плеч.
— Не смотри, что такая картина, просто выглядит пугающе, через несколько дней уже выпишу, совсем не болит, — дядя У похлопал его по руке и с теплом посмотрел на парня. — Вымахал-то как.
Ян Цзиюй отвел взгляд, постарался стать как можно более незаметным и немного отступил назад. Он уже закинул на плечи рюкзак, собираясь уходить, но путь ему преградил стоявший в проходе человек.
Сюй Шаоян был на полголовы выше Ян Цзиюя, и когда тот опускал голову, Сюй Шаоян как раз видел его макушку.
— Пропусти, — тихо произнес Ян Цзиюй.
Сюй Шаоян неподвижно смотрел на него — то ли в молчаливом противостоянии, то ли желая заставить Ян Цзиюя сказать хоть еще пару слов.
По сравнению с простой ссорой, думалось Сюй Шаояну, в последнее время поведение Ян Цзиюя больше походило на то, будто он намеренно игнорирует само его существование.
Но Сюй Шаоян считал, что у собеседника не было причин избегать с ним всяких разговоров. На уроке физкультуры он сам протянул ему воду — Ян Цзиюй предпочел сделать вид, что не заметил; заботливо разобранную тетрадь с ошибками тот швырнул в сторону, даже не взглянув.
Избирательное отношение Ян Цзиюя бросалось в глаза и прямо указывало на того, к кому оно применялось: например, во время обеда втроем Ян Цзиюй неизменно садился рядом с Сяо Ци, но так, чтобы не оказаться напротив Сюй Шаояна; или когда классный руководитель поручал ему и Сюй Шаояну отнести тетради, он либо брал с собой Сяо Ци, либо отправлялся в учительскую в одиночку, и к моменту, когда Сюй Шаоян возвращался из туалета, всё уже было перетащено.
Однако сейчас Ян Цзиюй по-прежнему хранил молчание. Из-за спины доносились веселые голоса Ян Вэнькэ и дяди У, в то время как эти двое по-прежнему стояли друг напротив друга, упрямо отказываясь уступать.
Вскоре внимание Ян Вэнькэ переключилось на них:
— Старший брат Ян-ян, это твой одноклассник?
Ян Цзиюй стоял к Ян Вэнькэ спиной и не оборачивался. Когда сзади послышались шаги, он поднял глаза на Сюй Шаояна и, заметив, что тот по-прежнему не шевелится, с улыбкой произнес:
— Старший брат Ян-ян, можно я уже пойду?
Сюй Шаоян на секунду опешил и уже собирался посторониться, как вдруг потерявший терпение Ян Цзиюй оттолкнул его.
— Ты чего это моего старшего брата Ян-яна толкаешь?! — возмутился позади Ян Вэнькэ. — А ну вернись!
Заметив, что тот вовсе не собирается оборачиваться, Ян Вэнькэ хотел было броситься в погоню, чтобы разобраться, но Сюй Шаоян рывком затянул его обратно.
В конце концов дядю У удалось успокоить Ян Вэнькэ, и, угомонившись на какое-то время, тот вдруг вспомнил о главном деле:
— Да, а вы поддерживаете связь с моим братом? Я хочу его навестить.
Сюй Шаоян и дядя У переглянулись и одновременно отвели взгляды.
Погода постепенно холодала, и на пятый день непрерывных снегопадов в этом году в Элитной старшей школе наконец начались зимние каникулы.
Когда Ян Вэнькэ пришел домой к Сюй Шаояну, дядя У как раз поливал комнатные растения.
Врач во время последнего осмотра строго-настрого велел ему больше отдыхать, но он и дня не мог усидеть на месте. Подхватив дядю У под руку, Ян Вэнькэ усадил его на диван и принялся жаловаться наверх:
— Старший брат Ян-ян! Дядя У опять за свое!
— Ишь ты… паршивец, — улыбаясь, устроился на диване дядя У. — Можешь звать его сколько хочешь, его эти два дня дома нет.
— Куда это он уехал? — поинтересовался Ян Вэнькэ.
— Говорят, класс организовал поездку, дня на два-три.
— Класс? — Ян Вэнькэ изумился. — Разве он не вечно сторонился подобных мероприятий?
Сюй Шаоян, хронически страдавший отсутствием командного духа, действительно впервые в жизни участвовал в чем-то подобном, а потому, когда его плечо уже в третий раз задевал клеющий носом носом парень, он начал горько сожалеть, что ввязался в эту бессмысленную затею.
Пожалуй, это было последнее по-настоящему беззаботное путешествие за всю старшую школу. Ближе к концу пути пассажиры в автобусе начали оживляться, и единственным ярким контрастом на общем фоне оставался равнодушный ко всей этой поездке Сюй Шаоян, который снова воткнул в уши наушники и, склонив голову, смотрел на увеличивающиеся в размерах фигуры на обочине.
Хоть они и находились на некотором расстоянии, можно было отчетливо разглядеть, как размахивает руками Сяо Ци. Рядом с ним, что-то весело обсуждая, улыбался Цзян Цинчи, а чуть поодаль тихонько стоял съежившийся от пронизывающего холода Ян Цзиюй.
Местом проведения мероприятия выбрали загородную усадьбу-винодельню семьи Сяо. Маленький господин Сяо выступал в роли хозяина и относился к поездке с невероятным трепетом: еще в день окончания экзаменов он предложил Ян Цзиюю и Сяо Ци заранее съездить на разведку, смертельно боясь ударить в грязь лицом перед гостями.
Но Сюй Шаоян под предлогом необходимости присмотреть за младшим соседом, вернувшимся из-за границы, предпочел отправиться в путь со всем остальным классом, тогда как Ян Цзиюй прибыл на место вместе с Сяо Ци.
— Братец Сюй! — Сяо Ци подпрыгивая подбежал к Сюй Шаояну и принялся настойчиво предлагать помощь с багажом.
— Не суетись ты так, — Цзян Цинчи дернул Сяо Ци за капюшон, бросил взгляд в салон автобуса и, наклонив голову, спросил: — У кого-нибудь есть таблетки от укачивания?
— Разве сейчас пить их еще имеет смысл? Могу позвонить отцу, спросить, — Сяо Ци тоже заглянул в салон, его веки едва заметно дрогнули, и лишь спустя мгновение он пробормотал: — Ну и заботливые же тут все.
— Сяо Ци, все уже на месте, — раздался в толпе звонкий голос. Тань Цю бросил быстрый взгляд на Цзян Цинчи и тут же отвернулся.
— Маленький староста, голова все еще кружится? — с улыбкой поинтересовался Цзян Цинчи.
Бледный Тань Цю покачал головой, плотнее запахнул тяжелый пуховик и ответил:
— Уже нет, спасибо.
Сюй Шаоян перевел взгляд на Ян Цзиюя. Тот выглядел так, будто не выспался, и казался совершенно равнодушным к тому, что будет происходить дальше; судя по его непрекращающимся зевкам, сон был для него превыше всего.
То ли потому, что они уже успели всё осмотреть в предыдущие пару дней, но в дневной программе Сюй Шаоян неизменно замечал полное отсутствие энтузиазма у Ян Цзиюя, а когда все добрались до лыжного склона, того и вовсе не оказалось поблизости.
Оглядевшись по сторонам, Сюй Шаоян обнаружил, что Цзян Цинчи куда-то пропал тоже.
В тот день Сюй Шаоян ушел с площадки раньше времени. На обратном пути в гостиницу со лыжным снаряжением в руках он срезал дорогу через небольшой лесок. На самом деле тропинка была едва заметной, и вокруг царила абсолютная тишина, но он все же заметил двух людей, скрывавшихся в тени деревьев за поворотом.
С того ракурса, под которым он проходил мимо, Сюй Шаоян мог видеть лишь Цзян Цинчи, который, наклонив голову, целовал половину лица своего спутника, тогда как второй участник сцены был полностью заслонен толстым стволом дерева.
Неизбежно и донельзя нелепо в голове Сюй Шаояна всплыла та крошечная родинка на нижней губе Ян Цзиюя.
Сюй Шаоян испытывал глухое раздражение от того, что постоянно натыкался на их свидания, и в то же время в очередной раз осознавал, как мало, по сути, знает о Ян Цзиюе. Оказывается, тот был способен без тени смущения держаться за руки и целоваться с представителем своего же пола посреди многолюдных мест.
Комната была распределена Сяо Ци, багаж туда доставили еще во время высадки из автобуса. Сюй Шаоян развернулся и, шагая по шуршащим сухим веткам, направился в сторону отеля.
http://bllate.org/book/31444/3835325
Готово:
