Ань Цзе, как по-твоему, какие вообще отношения между Чжуан Яо и Цзян Ляньчэном? Если они просто начальник и подчиненный, то это уж слишком близко, тебе не кажется? Ты послушай, что Цзян Ляньчэн говорил сегодня вечером — каждый знак препинания только и делал, что превозносил Чжуан Яо.
У писсуара в мужском туалете Сунь Синь, занявший на конкурсе пятое место, встряхнулся, застегивая штаны, и возмущенно заговорил: Я вот с самого начала чувствовал, что с тем конкурсом что-то нечисто. Ань Цзе, у тебя же была такая сильная подача и в пении, и в танцах, если бы не закулисные махинации, с чего бы тебе занять какое-то жалкое второе место?
Ой, брось, Сунь Синь, хватит тут вешать лапшу на уши Ань Цзе и пытаться использовать его в темную. Кто же не знает, что во время конкурса вы с Чжуан Яо собачились? Ты бы лучше глянул на наши показатели популярности — неужели так трудно признать, что Чжуан Яо превосходит нас, и тебя от этого так душит жаба?
Сунь Синь рассвирепел и зыркнул на Ли Линьлиня: Ли Линьлинь, заткнись и не пытайся рассорить меня с Ань Цзе!
Ли Линьлинь, занявший седьмое место, обошел стоявшего посередине Сунь Синя и посмотрел на Ань Цзе: Ань Цзе, пойдем после всего в Тяньшан Жэньцзянь, я арендовал там весь зал. Говорят, ты через какое-то время уезжаешь за границу на стажировку в Берлинскую высшую школу музыки. Поздравляю, Ань Цзе.
Приподнятые брови Ань Цзе смотрели прямо перед собой, он явно был о чем-то погружен в мысли.
Спустя мгновение он неторопливо произнес: А что за история с Си Кэцином и Чжуан Яо? Разве они не были в хороших отношениях?
Сунь Синь тут же подхватил: Ой, брат, ты опять выпал из реальности! Зайди на Вейбо Тан Байнаня и всё поймешь. Тан Байнань изменил ему, да кому — самому Си Кэцину. Сам подумай, после такого скандала смогут ли Чжуан Яо и Си Кэцин остаться в хороших отношениях?
Выражение лица Ань Цзе вдруг стало очень странным: Чжуан Яо и Тан Байнань — пара?
Сунь Синь прикрыл лицо рукой и усмехнулся: Брат, они же оба уже расстались, а ты только узнал, что они встречались.
Ань Цзе легко рассмеялся и покачал головой: Значит, это была точно не настоящая любовь.
Будучи лидером мужской группы «Super», Ань Цзе круглый год находился вне зоны доступа.
Хотя год назад они и сформировали группу по итогам конкурса, на самом деле у них, девятерых, почти не было командного духа.
У каждого имелась своя компания, каждый был загружен бесконечной работой и продвижением, и если не считать обязательных групповых мероприятий, они почти не пересекались.
Ань Цзе был самым старшим в мужской группе «Super». Шесть лет он стажировался за границей, даже дебютировал там в составе группы, а позже, после распада зарубежного коллектива, вернулся на родину, уже находясь в статусе полуготовой звезды.
Возраст брал свое, в индустрии айдолов зарабатывают на молодости, и он не мог всю жизнь заниматься только деятельностью мужской группы.
Он хотел сменить амплуа, и позиционирование компании было предельно четким: переход от айдола из мужской группы к сольному певцу, исполняющему песни с танцевальными номерами, с дальнейшим упором на сольные концерты и выпуск альбомов.
Для поющего танцора главный упор все же делается на вокал: танцевальная база у Ань Цзе была безупречной, а вот с пением дела обстояли чуть слабее.
Происходя из богатой семьи, он к тому же был старательным и прилежным, и в итоге его зачислили в Берлинскую высшую школу музыки. Поучившись за границей два года, к моменту своего триумфального возвращения на родину ему исполнится всего двадцать семь лет.
Ради подготовки к экзаменам сцены с участием Ань Цзе в сериале «Наследный принц» были отсняты заранее, поэтому он не застал официальное заявление Чжуан Яо и Тан Байнаня оглашения отношений.
Ань Цзе подтянул штаны, подошел к умывальнику и, глядя на отражение слегка мрачного мужчины в зеркале, опустил ресницы.
Официальная версия и самые распространенные домыслы публики выглядели именно так, но на самом деле истинной причиной его поездки на учебу в Берлинскую высшую школу музыки было лечение.
У него была депрессия, причем тяжелая.
Почему у него развилась эта болезнь, он до сих пор не понимал сам.
Он знал лишь то, что в один прекрасный день два года назад его настроение вдруг начало совершать дикие перепады, и он неожиданно провалился в какую-то черную дыру, из которой его потом еще несколько раз чуть не вытащила за горло затаившаяся во тьме черная собака, готовая утащить в бездну.
Лишь когда близкие вытащили его с того света, он задним числом осознал, что болен депрессией.
Чтобы облегчить состояние, он вернулся в Китай, устроился в агентство собственной семьи и даже попытался поучаствовать в шоу «Стажер поет и танцует», однако лучше не стало.
Уведомление о зачислении из Берлинской высшей школы музыки у него было на руках уже полгода назад, и спешка со съемками, разумеется, не была связана с повторением уроков.
Тоже ради лечения.
В самый разгар болезни его частые депрессивные приступы напугали семью, и те, пытаясь найти способ помочь, расспросили всех знакомых и в итоге узнали о некоем докторе Ляне из Берлина, Германия, который на данный момент являлся ведущим международным экспертом в области психологии.
Родственники упорно и настойчиво связывались с доктором Лянем, записывались целых полгода и наконец недавно получили свой номер в очереди.
И как раз во время сеансов лечения он столкнулся у доктора Ляна с совершенно неожиданным человеком — Цзян Ляньчэном.
Доктор Лян держал частную клинику, где очень строго защищали конфиденциальность пациентов, и время приема каждого больного было разведено по часам.
Вот только в тот день у Цзян Ляньчэна, судя по всему, были какие-то срочные дела: приехав, он вскоре спешно ушел, как раз разминувшись с ним в дверях.
Тогда Цзян Ляньчэн был бледнее смерти, с отрешенным выражением лица, сильно отличаясь от того человека, которого показывали по телевизору. Поначалу Ань Цзе даже подумал, что у него рябит в глазах.
Но на следующий день он снова столкнулся с Цзян Ляньчэном.
Тот выглядел изможденным от дороги, но черты лица и выражение глаз не оставляли сомнений: это определенно был Цзян Ляньчэн.
Неужели такой сильный на вид человек тоже ходит по врачам?
Ань Цзе не мог понять, чем именно болен Цзян Ляньчэн — стоило тому появиться, как он выглядел самым обычным, сильным человеком.
Психические расстройства — штука особенная: даже во время приступа у пациента внешне может не дрогнуть ни единый мускул.
Из-за какой-то накладки в плане лечения время сеансов Цзян Ляньчэна перенесли сразу после Ань Цзе.
Поддавшись любопытству и пользуясь тем, что медсестра не видит, Ань Цзе дважды подслушивал ход его сеансов, и каждый раз, когда Цзян Ляньчэн уже был готов сдаться, он срывался на крик, выкрикивая всего два слога: чжуан — яо.
Эти два слога действовали на Цзян Ляньчэна словно чудесное лекарство: стоило ему произнести их, как его психическое состояние мгновенно улучшалось.
С тех пор как началась депрессия, Ань Цзе ко всему потерял интерес: сплетни шоу-бизнеса, малоизвестные закулисные тайны и даже места в турнирной таблице больше его не волновали.
Испытывая чувства, схожие с выгоревшим офисным работником, и будучи не в силах вынести сетевую травлю, он в конце концов спрятал голову в песок и погрузился в состояние полного отшельничества от интернета.
Вплоть до сегодняшнего вечера он даже не сопоставлял Цзян Ляньчэна и Чжуан Яо.
Только сейчас до него дошло: оказывается, Чжуан Яо подписал контракт с компанией Чэнъюй, принадлежащей Цзян Ляньчэну, а значит, те слоги, которые Цзян Ляньчэн раз за разом повторял на сеантах терапии, судя по всему, и означали Чжуан Яо.
Два человека, которые казались абсолютно далекими друг от друга, но Чжуан Яо при этом стал для Цзян Ляньчэна лекарством.
Ань Цзе, идешь сегодня вечером в Тяньшан Жэньцзянь? — снова окликнул погруженного в глубокие раздумья Ань Цзе Ли Линьлинь.
Ань Цзе очнулся от оцепенения, ошеломленно поморгал, возвращая ясность взгляду, а перед глазами вовсю шумела вода из крана — неизвестно, сколько времени она уже лилась.
Закрыв кран, Ань Цзе покачал головой: Помилуйте, брат ваш уже в возрасте, такие тусовки больше для вас, молодежи, чтобы отрываться по полной.
Ли Линьлинь выглядел несколько разочарованным, зато Сунь Синь тут же ввязался в разговор: Тяньшан Жэньцзянь? А кто идет?
Ли Линьлинь: Я еще позвал Си Кэцина и парочку новичков из нашей компании.
Си Кэцина, — оживился Сунь Синь. — А Чжуан Яо позвал?
Ли Линьлинь отмахнулся: Конечно нет. Даже если бы я захотел позвать, его агент разве отпустит? На прошлый Новый год я звал его погулять, мы тогда засиделись допоздна, так Хуан Иннин тут же примчалась лично, взглядом чуть нас на месте не прикончила. Я сегодня вообще-то планирую тусить до утра, брать с собой Чжуан Яо неудобно, ха-ха.
Сунь Синь цокнул языком: И что вообще за прикол с этим агентом Чжуан Яо? Они что, воспитывают Чжуан Яо как ребенка? Линь Нянь даже младше Чжуан Яо, но я что-то не видел, чтобы менеджер Линь Няня так над ним трясся.
Не как ребенка, — Ань Цзе вытянул бумажную салфетку, вытер руки и скомкал ее в комок, бросив в урну. — Как драгоценность, которую боятся уронить.
Чудесное лекарство, исцеляющее Цзян Ляньчэна, разве не драгоценность?
Сунь Синь и Ли Линьлинь переглянулись и вдруг дружно заржали.
Ань Цзе посмотрел на их веселый смех и про себя тяжело вздохнул. Он говорил чистую правду, но никто не воспринимал это всерьез, все считали за шутку.
Трое приятелей с шутками и смехом удалились.
Услышав, как их шаги затихают вдали, Чжуан Яо наконец поднялся с унитаза, но ноги его подкосились, и он снова рухнул обратно.
Он закусил губу, растирая занемевшие от долгого сидения ноги, и свободной рукой отправил сообщение помощнику Сяо Чжоу: Как закончишь, иди в машину, я отдохну немного и подойду.
Цзян Ляньчэн ушел сразу же после окончания выступления, оставив за кулисами лишь ассистента помогать Чжуан Яо сборы.
После этого выступления они все вдевятером окончательно освободились от групповых уз и разошлись каждый своей дорогой.
Никакого сожаления на душе у Чжуан Яо не было. В прошлой жизни при распаде группы он чувствовал горечь, но следующие три года, не считая общения с Си Кэцином, он больше не видел никого из остальных семерых.
В конце концов их пути действительно разошлись.
Придя в туалет, Чжуан Яо уткнулся носом в экран телефона и не слишком прислушивался к тому, что происходит вокруг.
В итоге эти трое заявились внутрь и с порога принялись трепаться о нем, а внезапно начавшийся разговор заставил его неловко замереть на месте, не имея возможности уйти.
Помощник Сяо Чжоу уже собрал вещи, ждал-ждал, а Чжуан Яо всё не появлялся, и в конце концов ему прилетело вот такое сообщение.
Отдохнуть? От чего отдохнуть?
Отсидел ноги на толчке, теперь надо отдохнуть перед новым боем?
Помощник Сяо Чжоу озадаченно почесал затылок, как вдруг почувствовал, что свет перед ним заслонила тень.
Сяо Чжоу поднял голову и уперся взглядом в мрачное лицо Ань Цзе.
А где Чжуан Яо? Я хочу с ним поговорить.
Сяо Яо в туалете, — помощник Сяо Чжоу был старше Чжуан Яо, поэтому вслед за фанатами звал его не иначе как Сяо Яо.
Зрачки Ань Цзе слегка сузились: Он всё это время в туалете?
Сяо Чжоу: Наверное. А зачем он тебе? Позвони ему напрямую.
Ань Цзе помолчал пару секунд: Да так, просто давно не виделись, хотел поболтать о старом. Он еще вернется?
Наверное, нет. Он велел мне после сборов сразу идти в микроавтобус, видимо, сам тоже туда направится.
Ань Цзе протянул о-о-у: Тогда я пойду поищу его.
Сяо Чжоу молча проводил взглядом одинокую фигуру уходящего Ань Цзе и снова уткнулся в сбор вещей: ...
Искать в туалете?
Ноги жутко затекли, и Чжуан Яо растирал их, молча дожидаясь, пока утихнет покалывание.
В этот момент в помещение вихрем ворвались двое, сопровождаемые топотом быстрых шагов.
Чжуан Яо даже не успел подать голос, как до его слуха долетели знакомые слова: Кэцин-гэ, я правда не хочу ехать развлекать босса Вана, умоляю тебя, замолви за меня словечко перед генеральным директором Чжао, а?
Раздался шум льющейся воды, и следом за ним до Чжуан Яо донесся голос Си Кэцина: Участие в банкетах — это решение компании, я всего лишь наемный работник, с чего бы мне иметь такой вес, чтобы генеральный директор Чжао меня послушал.
Линь Нянь был близок к слезам: Я же вижу, что босс благоволит тебе, то, что ты скажешь, он обязательно услышит. Помоги мне, я тебя умоляю. Если бы я только знал, что работа в медиакомпании Дахэ сводится к такому, я ни за что бы не подписал контракт.
Си Кэцин: Если тебя категорически не устраивает рабочий график компании, можешь отказаться, самое худшее — отправят в морозилку.
Голос Линь Няня слегка подрагивал: Нет, меня нельзя морозить, мне нужны деньги. Кэцин-гэ, я уже взял у компании аванс вперед на пять лет, я все еще должен компании пять миллионов. Черным по белому написано: если я не буду работать, компания начислит проценты и подаст на меня в суд.
Си Кэцин: Зачем тебе, сопляку всего восемнадцати лет от роду, понадобилось столько денег? Куда делись те пять миллионов?
Линь Нянь: ...их забрала мама.
Чжуан Яо замер. Невольно он подслушал чужие сокровенные тайны.
Он посмотрел на время в телефоне, чувствуя себя как на иголках.
Лучший момент для побега уже упущен, и теперь выбираться наружу было поздно.
Си Кэцин: Зачем твоей маме понадобилось столько денег?
Линь Нянь: Мой младший брат очень хорошо учится, в этом году он сдает экзамены и собирается поступать в ключевую городскую старшую школу, а поступление туда — это уже полпути к элитному вузу. На подготовительные курсы нужны деньги, на репетиторов тоже, а когда он поступит в хорошую школу, плата за обучение — тоже немаленькая сумма.
Си Кэцин усмехнулся: Значит, твоя мама ради младшего брата просто продала тебя? И ты вот так запросто согласился? Ты что, помешан на заботе о брате?
Линь Няня, видимо, задело за живое, и он возразил: Нет, моя мама тоже попалась на удочку Дахэ. К тому же мой брат действительно учится отлично, если он не попадет в ключевую школу из-за нехватки денег, он будет жалеть об этом всю жизнь.
А раз ты учишься плохо, то тебя можно просто сбросить со счетов? — в мягком голосе Си Кэцина сквозила насмешка. — Твоя мама делает все ради младшего брата, а ты? Ради кого ты?
Конечно, ради своей семьи, — голос Линь Няня стал чуть выше. — Я плохо учусь, бросил школу в шестнадцать, и даже если бы меня не заметил скаут, я бы все равно пошел подрабатывать, чтобы помогать семье.
Да уж, хорошо, что тебя нашел скаут, иначе как бы старший сынок принес столько денег? — издевался над Линь Нянем Си Кэцин.
Раздался глухой стук: Линь Нянь со злости врезал по умывальнику. Я же сказал, мама меня не продавала! Она понятия не имела, что медиакомпания Дахэ — это такая контора, знай она об этом, ни за что бы не подписала контракт.
В воздухе повисло тяжелое молчание. Когда Чжуан Яо уже решил, что оба они ушли, голос Си Кэцина раздался вновь: Какой же ты донельзя наивный. Так и быть, открою тебе глаза: когда твоя мама ходила к гендиректору Чжао, я сидел в его кабинете. Твоя мама с порога начала торговаться и сама задрала цену за тебя, а платой за это стал самый длинный двадцатилетний контракт. Твою маму с самого начала не волновало, что за контора эта медиакомпания Дахэ, она просто хотела выгодно сбыть тебя подороже.
Дахэ — не благотворительная богадельня, и когда гендиректор Чжао выдал твоей маме авансом пять миллионов, он уже рассчитывал выжать из тебя сто миллионов. Твоя мама хоть раз задумалась об этом?
Тебе всего восемнадцать, отмучаешься двадцать лет — и в тридцать восемь будешь свободен. В тридцать восемь лет на что ты будешь способен? Твоя жизнь разрушена. Давай я укажу тебе верный путь, Линь Нянь: найди себе надежного спонсора, придумай, как заставить его вернуть за тебя долг и расторгнуть контракт. Иначе своими силами ты и за десять лет десять миллионов не заработаешь. Раз все равно придется ложиться под кого-то, какая разница, под одного или под толпу? К чему тебе унижаться и стелиться перед целой купой людей.
Линь Нянь закусил губу до крови: Но у меня нет...
Ты же всё еще девственник, верно? Знаю, сделать первый шаг тяжело, но многие серьезные люди обожают именно таких чистеньких, как ты. Этот босс Ван, что будет сегодня вечером, пользуется неплохой репутацией в деловых кругах, он молод, перспективен, мягок и богат. Если представится шанс — вцепись в него мертвой хваткой.
Линь Нянь попытался что-то возразить, но услышал, как Си Кэцин перебивает его: Или у тебя есть план получше? Займешь у меня? Десять миллионов? Для меня десять миллионов — не такая уж астрономическая сумма, но с какой стати мне одалживать их тебе? Я ведь далеко не ангел, с чего ты взял, что, одолжив тебе десять миллионов, я не попытаюсь выжать из тебя двести миллионов? От тебя отказалась даже собственная мать, неужели ты думаешь, что в этом мире кому-то есть до тебя дело? Кроме тебя самого, тебя никто не спасет.
Из-за ширмы донесся отчаянный полурык Линь Няня, а следом за ним зазвучали беспорядочные шаги.
Еще через пару минут, не услышав больше ни звука снаружи, Чжуан Яо наконец размял окончательно отошедшие от онемения ноги, толкнул дверь и вышел.
Стоило Чжуан Яо переступить порог, как он тут же замер на месте.
В туалетной комнате, которая, как он думал, была совершенно пустой, оставался еще один человек.
Си Кэцин сидел на краю умывальника, скрестив руки на груди, и немигающим взглядом сверлил его в упор — так, словно с самого начала догадывался, что тот прячется внутри.
Увидев выходящего Чжуан Яо, Си Кэцин склонил голову набок и легко улыбнулся, ритмично болтая тонкими длинными ногами: Чжуан Яо, у тебя что, мания вынюхивать чужие секреты? Те фотки, что ты тайком наснимал, хоть хорошие получились?
Чжуан Яо молча посмотрел на Си Кэцина и тихонько двинулся к умывальникам.
Он повернул кран, и струя воды тут же зашумела.
Ледяная вода заскользила по пальцам Чжуан Яо, он попытался зачерпнуть ее, но капли тут же ускользнули сквозь пальцы, утекая в слив.
Си Кэцин, сидя на умывальнике, опустил голову, наблюдая за манипуляциями Чжуан Яо: Слышал, ты использовал меня, чтобы шантажировать Цзян Итяня. Результатом доволен?
Движения рук Чжуан Яо едва заметно замерли, он поднял голову и посмотрел прямо на Си Кэцина: Не особо. Я-то думал, от тебя будет чуть больше пользы, но итог оказался так себе.
Тебе разве не интересно, почему такой человек, как Цзян Итянь, так возится со мной, шлюхой? — вдали от объективов камер на лице Си Кэцина не осталось и следа прежней наивной кротости, его брови взлетели вверх, а каждый дюйм лица излучал хищные амбиции.
Чжуан Яо поморщился: Не считаю тебя шлюхой.
Си Кэцин резко дернул рукой, сжимая себя за плечо: Я увел у тебя парня.
Чжуан Яо усмехнулся: Да, спасибо тебе.
Си Кэцин вперил взгляд в выражение лица Чжуан Яо: Тан Байнань тебе был безразличен?
Чжуан Яо: Пару секунд он мне нравился, а потом я все время хотел с ним порвать. Тогда из-за кучи скандалов вокруг меня я никак не мог с ним расстаться, так что спасибо тебе.
Си Кэцин откинулся назад, прислонившись спиной к стене рядом с умывальником, и пробормотал: Выходит, он тебе не нравился, зря я только старался.
Чжуан Яо закрыл кран и, подражая Си Кэцину, устроился на противоположном крае умывальника: Ты так и не сказал, почему Цзян Итянь так носится с тобой.
Сам по себе Си Кэцин не вызывал у Чжуан Яо никакого интереса, куда больше его занимал Цзян Итянь.
В прошлой жизни Цзян Итянь столкнул Цзян Ляньчэна с олимпа, и теперь Чжуан Яо жаждал заполучить любую информацию о Цзян Итяне.
Си Кэцин хлопнул ресницами и вдруг рассмеялся с невинным видом ангелочка: Тебе так любопытно? Да уж, с чего бы это... Наверное, дело в моем неотразимом шарме.
С этими словами он спрыгнул с умывальника и вприпрыжку направился к выходу.
Си Кэцин, ты случайно не фанатеешь от того, как люди падают в пропасть? — окликнул его в спину Чжуан Яо. — Мать Линь Няня и вправду продала собственного сына?
Си Кэцин обернулся, заложив руки за спину, и с косой улыбкой победителя ответил: Да нет же, я просто сбрехал ему.
Словно припомнив что-то забавное, Си Кэцин неторопливо подошел к Чжуан Яо и вскинул лицо в невинной улыбке: Я всего лишь сделал наиболее логичные выводы на основе его же слов, просто чуток приукрасил формулировки для пущего эффекта. Ты же не ошибся, я действительно обожаю смотреть на отчаяние на чужих лицах. Чем сильнее они дорожат чем-то, тем быстрее я это у них отниму. Что, жалко Линь Няня? Ты у нас святоша, Чжуан Яо? Сможешь спасти его сегодня — спасeшь ли на всю жизнь? Поможешь Линь Няню — а поможешь ли тысячам и миллионам других Линь Няней? Шоу-бизнес всегда был таковым, погляди на тех, кто сейчас купается здесь как рыба в воде, много ли среди них тех, кто остался невинным?
Чжуан Яо в упор глядел на этого улыбающегося с невинностью ангела юношу, и по его телу вдруг пробежала ледяная дрожь. Лицо его помрачнело, а в груди зашевелился и начал разгораться ничем не объяснимый темный огонь.
Вот он каков, Си Кэцин, с которым они дружили три года. Раньше Чжуан Яо думал, что тот просто друг детства Тан Байнаня, и лишь позже осознал, что перед ним настоящий бабник.
Однако выходка Си Кэцина сегодня окончательно перевернула его представления: скрытая в глубине души Си Кэцина одержимость и мрак делали его похожим на исчадие ада, нашептывающее чужие секреты с самым благостным выражением лица и завлекающее людей в пучину бездны.
У тебя такое страшное лицо, ты что, злишься? Хочешь врезать мне? — Си Кэцин раскинул руки, закрыл глаза и запрокинул голову, приняв позу человека, обнимающего солнце.
Хотя он прекрасно понимал, что Си Кэцин намеренно провоцирует его, заставляя сорваться, руки все равно чесались врезать ему по физиономии.
Чжуан Яо раздраженно потрепал себя по голове и грубо оттолкнул стоявшего перед ним Си Кэцина: Держись от меня подальше, тошно смотреть.
С глаз долой, из сердца вон — ему нужно было убираться отсюда, иначе он и впрямь не сдержится и врежет этому ублюдку.
Чжуан Яо уже спрыгнул с умывальника, собираясь уйти, как Си Кэцин с ехидным смешком бросил ему вслед: Что, испугался?
Шаг Чжуан Яо на мгновение замер, но он продолжил уверенно двигаться вперед.
Будь он прежним собой трехлетней давности, сейчас он бы уже отметелил его по полной программе. Но не теперь. Он прошел через три года страданий и заново познал смерть.
Некоторые вещи кулаками не решишь, и избить его принесет лишь минутное облегчение и ничего больше. Мало того, что толку ноль, так еще и ворох проблем следом повалит.
У него есть дела поважнее: судя по их разговору, Линь Нянь вполне мог отправиться на тот самый банкет, и, возможно, Линь Няня еще удастся спасти.
Си Кэцин, пожалуй, прав: спасти Линь Няня сейчас не значит спасти его на всю жизнь.
Индустрия развлечений — огромная сточная канава, и нынешний наивный Линь Нянь через пару лет может сильно измениться.
Но это всего лишь предположения, построенные на вероятности, а сегодняшний Линь Нянь по-прежнему остается тем самым мальчишкой, не познавшим жесткости мира.
Спасать ему предстояло не только Линь Няня, но и всё сильнее скатывающийся в безумие шоу-бизнес вместе со своими изначальными идеалами.
Нынешняя индустрия развлечений превратилась в игрушку в руках определенных торговых и финансовых кругов, где повально процветают пиры горой и разврат.
Развлекательный мир становился всё более легкомысленным, а качественных картин выпускалось все меньше.
Руки капиталистов хозяйничали не только в бизнесе, они протянули щупальца и в шоу-бизнес, замутив и без того не самую чистую воду.
Капитал без всяких преград швырял марионеток в общую чашу лишь за тем, чтобы выловить побольше жемчужин и сокровищ.
Как только Чжуан Яо почти добрался до выхода, чья-то фигура внезапно пронеслась мимо него и напрямую врезалась в стоявшего позади Си Кэцина.
Чжуан Яо шокированно обернулся и увидел, как разъяренный Ань Цзе вцепился в волосы Си Кэцина, нанося тяжелые, мощные удары кулаком прямо по его лицу.
Миловидное личико Си Кэцина мгновенно залилось кровью и грязью, а черты искривились в безобразную маску.
Си Кэцин изо всех сил попытался оттолкнуть Ань Цзе, бормоча сквозь хрип: Ань Цзе, ты рехнулся!
Ань Цзе вытаращил глаза и взревел: Он не смел тебе врезать, а я посмею! Черт побери, я уже сто лет так сильно не злился!
За те два года, что он болел депрессией, он впервые почувствовал настоящую злость!
Руки Чжуан Яо сработали быстрее мозга — он единым движением захлопнул тяжелую дверь туалета, задвинул засов и бросился оттаскивать Ань Цзе.
Ань Цзе оттолкнул Чжуан Яо и снова набросился на Си Кэцина, продолжая молотить его.
Лицо Си Кэцина превратилось в сплошное месиво, однако искаженные в усмешке губы вдруг растянулись в жуткой гримасе.
Эта гримаса расцвела на разбитом лице зловещим оскалом, и Си Кэцин прохрипел: Ань Цзе, тебе конец! Я подам в суд, твоей карьере в шоу-бизнесе крышка!
Ань Цзе злобно ухмыльнулся, вкладывая в удары еще больше силы: Да и пусть конец, с хрена ли мне тебя бояться?!
Снаружи уже доносились яростные удары в дверь и даже звуки ударов ногами.
Ань Цзе избил Си Кэцин ещё десяток с лишним раз, после чего наконец поднялся на ноги, тяжело дыша. Он провёл рукой, измазанной в крови и грязи, по голове, зачесав назад слипшиеся от пота волосы, и обнажил гладкий лоб с чёткими, резкими чертами.
Ань Цзе свысока, презрительно глядя на Си Кэцин, пнул того ещё пару раз:
— Не думай, что я не знаю о твоих мелких грязных делишкам за моей спиной. Все эти заказные статьи в интернете о том, что я якобы завидую первому месту Чжуан Яо и всё в таком духе — дело твоих рук, верно? Си Кэцин, я ещё не встречал такого двуличного мужчины, как ты. До чего же ты гадок: убил двух зайцев одним выстрелом, очернил и меня, и Чжуан Яо.
Ань Цзе холодно усмехнулся, подошёл к двери и лихо сдвинул засов.
Те, кто снаружи поднял невообразимый шум, мгновенно хлынули внутрь и, глядя на представшую перед ними картину жестокого избиения, остолбенели.
Пройдя полпути, Ань Цзе обернулся к Чжуан Яо и бросил невпопад:
— Чжуан Яо, ты поистине целебное средство.
http://bllate.org/book/31435/3833904
Готово:
