— А? Почему не говорить? Цратэ, ты наверняка стесняешься показывать слабость, я же знаю. Я пойду и скажу за тебя. — Гуань Фэн выглядел так и сгорал от нетерпения.
Цинь Фу прикрыл глаза. Посмотрев на Гуань Фэна, он произнес:
— Я считаю это ненужным, и ты тоже не распространяйся.
— Раз мы уже покинули Яхья, я больше не имею никакого отношения к Семье Яхья. Нет смысла упоминать об этом вновь.
Гуань Фэну оставалось только согласиться.
Цинь Фу думал о том, что хотя внешне всё делалось ради Чу Хэ, на самом деле он поступал так ради задания. И даже если он обо всем расскажет, это никак не поможет выполнению миссии. Если же в этом возникнет польза, Чу Хэ и сам узнает всё в своё время.
С тех пор как Цинь Фу стал сильнейшим в тренировочном лагере, его слово среди наследников стало практически законом, а авторитет был невероятно высок. Естественно, Гуань Фэн не стал бы идти против его воли.
Спустя несколько дней Гуань Фэн, воспользовавшись удобным моментом при встрече на улице, всё же окликнул Чу Хэ.
Гуань Фэн думал: раз нельзя упоминать Яхья, разве он не может заговорить о чем-нибудь другом?
— Брат Чу, честно говоря, я терпел несколько дней, но всё же хочу поговорить с тобой насчет Цратэ.
Чу Хэ внимательно посмотрел на него.
— На самом деле, брат Чу, мы с Цратэ не кровные братья. Мы оба сироты, которых усыновили. В семье приютили много детей-сирот, и мы с Цратэ — одни из них.
С самого детства мы оба родом из Государства Ся, поэтому мы и сошлись. Но близкие отношения у него были только со мной.
Брат Чу, кроме меня, ты — первый человек, к которому Цратэ отнесся совершенно иначе, на моих глазах.
Строго говоря, меня-то и в расчет брать не стоит, наша связь держится на дружбе с малых лет. Но Цратэ и правда очень сильно любит тебя.
Видишь ли, в этот раз Цратэ открыто заявил семье, что хочет быть с тобой, тоже из-за тебя.
Вообще-то условия в нашей семье, раз уж они берут на себя воспитание таких детей, весьма неплохие, но вместе с тем и правила там очень суровые.
Из-за этого Цратэ подвергся суровому семейному наказанию, однако всё равно настоял на том, чтобы быть с тобой. Из-за этого он даже порвал все связи с семьей и только после этого вернулся в Государство Ся.
И теперь у Цратэ снова остался лишь статус сироты, так что ты, брат Чу, должен относиться к нему как можно лучше.
На самом деле Цратэ не стал рассказывать тебе сам и мне запретил, так что обязательно сохрани это в тайне, ладно?
Достигнув своей цели, Гуань Фэн удовлетворенно удалился. Сегодня выдался еще один день, когда он помог людям от чистого сердца.
Чу Хэ же замер на месте. С того самого момента, как Гуань Фэн поведал ему, что Цинь Фу сирота, которого когда-то усыновили, его сердце пронзила острая боль.
Цинь Фу всегда относился к нему настолько хорошо, что порой это доходило до готовности терпеть любые притеснения ради него. Конечно, здесь замешана любовь, но наверняка это также связано с тем, что его подобрали сиротой.
Человек, выросший в подобных условиях, не обладает глубокой уверенностью в себе, и именно поэтому ему так легко пойти на уступки и стерпеть обиду.
Стоило Чу Хэ подумать, что Цинь Фу любит его изо всех сил, как тот вновь поражал его воображение. Цинь Фу всегда любил его еще сильнее, чем он мог себе представить.
Ради него он бросил собственную семью и прибыл в Государство Ся лишь для того, чтобы быть рядом. И даже не захотел рассказывать об этом самому. Чу Хэ испытывал одновременно удивление и небывалую мягкость в сердце — он поклялся себе, что никогда не предаст любовь Цинь Фу.
После этого Цинь Фу заметил, что Чу Хэ окружил его невероятно осторожной и всесторонней заботой. Казалось, он обращался с ним вовсе не как с больным человеком. Скорее, он оберегал его с такой трепетной осторожностью, словно хрупкую фарфоровую статуэтку, выполняя любое его желание.Цинь Фу был только рад этому, ведь в конце концов это входило и в его обязанности.
Последние два дня питание Цинь Фу уже перешло на обычную еду, и он мог есть нормальную пищу.
Его раны немного зажили, и это почти не мешало ему двигаться. Однако с рукой всё еще оставалась проблема. Самому есть было не слишком удобно, а доставлять хлопоты сиделкам ему не нравилось.
Поэтому Чу Хэ вызвался добровольцем взять на себя эту обязанность — кормить Цинь Фу с ложечки.
Чу Хэ поднес ложку с едой к самому рту Цинь Фу, и тому приходилось слегка опускать голову, чтобы рассмотреть еду, а затем есть.
Поев немного, он поднимал взгляд и смотрел на Чу Хэ. После этого его похожие на вороньи перья ресницы снова опускались, отбрасывая тень под глазами.
Из-за необходимости залечивать раны Цинь Фу долгое время не стриг волосы.
Его челка уже закрывала уши, а самые кончики волос беспорядочно рассыпались вокруг ключиц.
Это совершенно не вязалось с его привычной резкой и властной манерой держаться. Более того, из-за того, что в присутствии Чу Хэ он смягчал свой нрав, в нем даже проступало нечто послушное.
Увидев это, Чу Хэ почувствовал, как сердце у него в груди потеплело, учащенно забилось, а душа наполнилась до краев самыми разными чувствами. Он был предельно счастлив.
Цинь Фу добросовестно доел и заметил, что уши у Чу Хэ покраснели. Протянув другую руку, он легко коснулся их и почувствовал, что кожа под его пальцами была теплой и мягкой, но от прикосновения Цинь Фу тело Чу Хэ едва заметно вздрогнуло.
Цинь Фу дал понять, что закончил есть, и велел Чу Хэ тоже поскорее пообедать.
Гуань Фэн наблюдал за тем, как эта парочка мило кормит друг друга. Он даже не стал ломать голову над тем, почему при травме левой руки требовалось, чтобы кто-то кормил его с ложечки. Это были всего лишь проявления нежности между влюбленными.
Он остался весьма доволен той помощью, которую сам же им и оказал. Ему даже показалось, что свое самое любимое холодное оружие он вполне мог бы сменить с длинного шеста на красную нить судьбы.Поистине, это был день, когда продолжились прекрасные традиции Хуася: внести свой вклад в то, чтобы влюбленные наконец соединились узами брака, и при этом скромно остаться в тени, не требуя славы.
Гуань Фэн снова подумал о том, что они ведь с таким трудом сошлись, перенесли столько тягот, прежде чем обрести счастье, так что теперь им нужно беречь друг друга и жить душа в душу.
Цинь Фу и Чу Хэ действительно жили душа в душу. Когда раны Цинь Фу зажили больше чем наполовину, его перевели в палату с гостевой комнатой. В результате забронированный специально для него отель совсем недалеко от больницы окончательно опустел — в нем больше никто не жил.
Чу Хэ переехал в гостевую комнату, что, если округлить, означало совместное проживание в чистом виде. Каждый день видеть Цинь Фу — разве это не счастье?
Чу Хэ вспомнил, как прилетал за границу на встречу с Цинь Фу, надеясь спросить, почему тот его прокатил, из-за чего ему в итоге пришлось в одиночку подниматься в гору, чтобы встретить рассвет. А после этого Цинь Фу надолго исчез.
Когда он наконец нашел Цинь Фу, тот даже не обратил на него внимания. Чу Хэ собирался пожить за границей пару дней, оценить обстановку, а если ничего не выйдет — планировать возвращение на родину.
Но спустя несколько дней его похитила группа людей. Происхождение этих людей было неясным, но действовали они организованно, словно единая структура. Ему завязали глаза и увезли.
Снова услышав голоса, он понял, что кто-то приближается к нему. Этот человек снял повязку с его глаз.
Однако из-за долгого пребывания в темноте он не мог открыть глаза, и как ни старался, все, что он смог разглядеть сквозь слезы — стоящего перед ним юношу, озаренного игрой света и тени.
Этот человек приставил дуло пистолета к его сердцу, и в тот момент, когда тело пронзила острая боль, он услышал лишь слова стоявшего перед ним:
http://bllate.org/book/31431/3833419
Готово:
