Вернувшись, Янь Суйюань перевел классной руководительнице Чжицю тысячу юаней за дополнительные занятия. Ему не хотелось тратить время на пустые любезности, поэтому он сразу отложил телефон. Если бы не опасения, что из-за этого у Чжицю могут возникнуть проблемы в школе, он бы не дал ни гроша, но реальность была сурова: когда ребенок в чужих руках, родители не рискуют играть с огнем.
Этим вечером Чжо Янбин тоже ужинал дома. За столом царила тишина — куда более гнетущая, чем в те дни, когда дома оставались только Янь Суйюань и Тетя Чжан. Чжо Янбин сидел во главе стола, Янь Суйюань — по левую руку от него, Тетя Чжан — справа. Все трое, опустив головы, хранили молчание: Чжо Янбин не терпел лишнего шума во время еды, правила здесь были строги.
Манеры у Чжо Янбина были безупречными, сразу чувствовалось хорошее воспитание. Он ел методично, чередуя кусочек овощей, ложку риса и глоток супа, — движения его были четкими и выверенными. Янь Суйюань, наблюдая, как тот сосредоточенно держит ложку, почему-то вспомнил малышей из детского сада. Казалось, для них прием пищи был самым важным делом на свете, и их серьезные, сосредоточенные мордашки выглядели так умилительно.
Он не сдержался и тихо хмыкнул. Чжо Янбин замер с ложкой в руке, повернул голову и посмотрел на него спокойным взглядом. В глазах читалось легкое недоумение — видимо, он не понимал, что рассмешило Янь Суйюаня, но злиться не стал.
— Прошу прощения, — прошептал Янь Суйюань, поспешно пряча улыбку. Он покраснел, опустил голову и продолжил есть.
Чжо Янбин пристально смотрел на него некоторое время, а затем вдруг спросил:
— Ты так мало ешь. Тебе хватает?
Янь Суйюань вздрогнул и тихо ответил:
— Хватает.
— Слишком мало, — нахмурился Чжо Янбин, выражая недовольство таким аппетитом. — Никогда не видел мужчин, которые ели бы меньше тебя. Тебе ведь уже двадцать, верно? Неудивительно, что ты такой низкорослый.
Янь Суйюань: «……»
Тетя Чжан в этот момент тоже заулыбалась:
— И не говорите. Я давно твержу, что у Юань-Юаня аппетит, как у девчонки. Да и худой он такой, я всё боюсь, как бы его ветром не сдуло.
Янь Суйюань не понимал, почему разговор внезапно зашел о его аппетите. Он растерялся: разве Чжо Янбин не соблюдал строгое правило не разговаривать во время еды? Почему сегодня он вдруг нарушил собственный запрет?
— Раз уж ты теперь со мной, должен следить за собой. Я не хочу, чтобы потом кто-то сказал, будто я тебя морю голодом, — холодно бросил Чжо Янбин и снова принялся сосредоточенно хлебать суп. В его порции не было ни единой крошки — ни петрушки, ни лука, и Янь Суйюань подумал, сколько же радости лишает себя этот человек.
Поразмыслив, Янь Суйюань решил, что это справедливо: какой спонсор не захочет, чтобы его «золотая птичка» выглядела ухоженной и привлекательной? Он послушно кивнул.
После ужина Янь Суйюань хотел помочь Тете Чжан помыть посуду, но та знаками велела ему уйти и с улыбкой подтолкнула к фруктовой тарелке:
— Господин наверняка сейчас в кабинете. Иди, будь порасторопнее, почисти ему яблоко или апельсин, сделай так, чтобы он остался доволен. Тогда и жизнь в этом доме станет спокойнее. Не относись к этому спустя рукава, я о твоем же благе пекусь.
— Хорошо, — согласился Янь Суйюань. В конце концов, прислуживать спонсору было его обязанностью.
Взяв тарелку с фруктами, Янь Суйюань постучал в дверь кабинета и, получив разрешение, вошел.
Чжо Янбин, одетый в домашнюю одежду, сидел прямо, углубившись в чтение книги. Обложка была на английском, и Янь Суйюань ничего не понял. Он осторожно поставил тарелку на журнальный столик, обернулся и спросил:
— Господин, будете яблоко?
— Можно, — не поднимая головы, отозвался Чжо Янбин.
Янь Суйюань опустил голову и принялся срезать кожуру. Несколько месяцев он подрабатывал на кухне в ресторане и кое-чему научился у старшего повара. Вырезать из яблока простой цветок было нетрудно, а так как Чжицю обожала его фигурки поросят, он по привычке вырезал одного и для Чжо Янбина.
— Господин, прошу, — закончив, он с почтением протянул яблоко.
Чжо Янбин отложил книгу, взял угощение и с удивлением посмотрел на пухлого белого поросенка. Хотя это было далеко не мастерство профессионалов из пятизвездочных отелей, было видно, что старался он от души.
— Неплохо, — он приподнял бровь с ноткой одобрения. — У тебя есть такой талант?
Янь Суйюань выбросил кожуру в корзину и ответил:
— Раньше немного работал учеником на кухне, вот и научился кое-каким простым вещам.
— В столь юном возрасте ты уже успел сменить немало работ, — кивнул Чжо Янбин. Он разглядывал яблочного поросенка, а затем откусил ему ушко. Ему показалось, или это яблоко действительно было слаще обычного?
Янь Суйюань, опустив голову, принялся чистить апельсин, не издавая ни звука.
Чжо Янбин жевал яблоко, не сводя глаз с сидящего на диване Янь Суйюаня. Пока что он был очень, очень доволен своим выбором: Янь Суйюань не шумел, не устраивал сцен, был красив, не капризничал и не раздражал. Если он продолжит вести себя так же нежно и заботливо, можно будет подумать о продлении годового контракта.
Расставив фрукты, Янь Суйюань осторожно вышел из кабинета, не желая мешать спонсору читать. Очень рассудительно.
Вернувшись в комнату, он получил звонок от Чи Ла. Тот радостно сообщил, что в университете сейчас нет пар, и он взял отгул, чтобы поехать домой на свадьбу двоюродного брата, а заодно заскочить проведать его. Чи Ла спросил, когда им лучше встретиться.
Чи Ла был его лучшим другом со средней школы. Несмотря на то, что Янь Суйюань так и не смог пойти в старшую школу, они поддерживали связь. За все эти годы он оставался единственным человеком, с которым Янь Суйюаню было легко общаться. Услышав, что друг возвращается, Янь Суйюань, конечно же, обрадовался и они договорились о встрече на следующей неделе.
Следующие два дня прошли спокойно. В пятницу вечером Янь Суйюань отправился к себе домой: у Чжицю начинались каникулы. По пути он забрал свой мотороллер и успел приехать раньше, чем сестра открыла дверь.
Помог ей убрать рюкзак, и они радостно отправились есть хого. Давно они не выбирались куда-то вместе. Янь Суйюань довез сестру до ближайшего торгового центра, и они с удовольствием поужинали. Весь вечер Чжицю была весела — наконец-то в ней проснулась та живость, что подобает её возрасту.
После ужина Янь Суйюань повел её в отдел одежды на втором этаже. Как раз начался завоз весенних коллекций, витрины пестрели яркими и красивыми нарядами — глаза разбегались, а вокруг было полно родителей с детьми.
Чжицю до сих пор носила прошлогодние вещи, и Янь Суйюань всегда чувствовал себя виноватым перед ней. Он давно планировал к весне купить ей обновок, чтобы в школе её ни о чем не могли упрекнуть.
— Брат, мне не нужна одежда, — Чжицю замялась, не желая заходить внутрь. Она знала, в каком положении их семья, и не хотела быть для него обузой.
Янь Суйюань потрепал её по голове и заверил:
— Брат на днях заработал немного денег, как раз хватит на обновки. Чжицю, не переживай о деньгах.
— Правда не надо, — тихо сказала сестра. — Тебе самому нужнее.
Сам Янь Суйюань в моде не разбирался и, даже имея деньги, никогда не вспоминал о том, что нужно купить что-то для себя. Он считал, что мужчине не нужно особо наряжаться, это пустая трата средств. Но Чжицю была девушкой, и раз у других есть красивые платья, то и у неё должны быть.
Он затащил сестру в первый попавшийся магазин. Слушая восторженные речи продавщицы, он находил всё вокруг красивым — розовое, нежное, девчачье, такое милое.
Последовав совету продавщицы, Янь Суйюань выбрал светло-розовое платье и приложил к сестре. У него был самый что ни на есть «мужской» вкус: он искренне считал, что на девушках розовый смотрится лучше всего, и подтолкнул её в примерочную.
Чжицю долго не выходила. Наконец она показалась, поправляя красивое новое платье. Она не привыкла носить такие вещи и не знала, куда деть руки от смущения.
Кожа у неё была светлая, фигурка хрупкая, и розовый цвет действительно ей шел. Янь Суйюань не мог налюбоваться, и в глубине души у него защипало глаза: их Чжицю была такой красивой, если бы не их обстоятельства, она могла бы жить как настоящая принцесса.
— Берем! — твердо сказал он. — Смотри, что еще есть!
Пока сестра мерила платье, он выбрал еще несколько — все, как одно, розовых оттенков. Янь Чжицю молча смотрела на эту груду вещей, изо всех сил сдерживаясь, чтобы не выпалить: «Я не люблю розовый».
Слишком уж много надежд светилось в глазах брата, чтобы ему отказать.
Они мерили и мерили, Янь Суйюаню всё казалось прекрасным. Продавщица на все лады расхваливала Чжицю, утверждая, что такой красавицы свет не видел, а в их одежде она — вылитая принцесса!
Если бы кто-то так нахваливал его самого, Янь Суйюань и глазом бы не повел, но когда хвалили Чжицю, он был готов от радости не спать всю ночь. Сестра была его главной гордостью, и, по его мнению, во всем мире не было никого лучше нее.
Янь Чжицю остановила порыв брата, когда тот снова потянулся за вещами:
— Я не смогу столько носить, в школе мы постоянно в форме, купишь столько — только деньги переведешь.
— Будешь носить на каникулах, — Янь Суйюаню было все равно. Он зарабатывал деньги, чтобы Чжицю жила лучше, иначе зачем они вообще нужны?
Чжицю упорно отказывалась и согласилась взять лишь два платья, ни в какую не позволяя взять больше. Янь Суйюань не смог её переубедить и, оплатив покупку, вздохнул:
— Другие девушки любят обновки, не нужно экономить на мне. У меня… у меня сейчас хорошая работа.
— Легкая, необременительная, да и платят хорошо.
Это была правда, но Янь Суйюань не смел признаться сестре, что стал чьим-то содержанцем — боялся её огорчить. Янь Чжицю еще не знала о новой работе, но была рада, что он уволился:
— Главное, что не развозчиком еды. Я читала в интернете, что это очень опасно, курьеры часто попадают в аварии, пытаясь успеть вовремя. Я каждый день так волновалась.
Брат и сестра пошли домой, по пути Янь Суйюань накупил ей кучу сладостей. На улице уже давно стемнело, они шли, держась за руки, под светом фонарей, и ночной весенний воздух совсем не казался холодным.
— Чжицю, ты учись спокойно, брат обязательно обеспечит тебе хорошую жизнь.
Янь Суйюань крепко сжал руку сестры, совсем как тогда, когда в детстве забирал её из школы. Янь Чжицю промолчала, лишь крепче вцепилась в его ладонь. Неизвестно, что у неё было на уме, но она вдруг спросила:
— Брат, ты помнишь, как выглядела мама?
Улыбка Янь Суйюаня померкла. Он помолчал некоторое время, прежде чем спросить:
— Почему ты спрашиваешь?
Янь Чжицю помедлила:
— У нас дома нет ни одной её фотографии. Мне иногда любопытно, какая она была.
Она украдкой взглянула на Янь Суйюаня, её глаза покраснели, и она тайком смахнула слезы. Затем добавила вполголоса:
— Я… я пару дней назад на уроке физики испачкала стул, у меня сзади на штанах была кровь.
— У других девочек мамы заранее покупают им прокладки, а я…
— Потом мне помогла учительница физики, сходила в магазин и купила для меня.
— Мне тогда было так страшно, я так хотела, чтобы мама была рядом и поддержала меня.
Янь Суйюань замер на месте. Его сердце в тот миг словно сковало льдом. Если бы Чжицю не рассказала сама, он бы и не узнал об этом.
— Прости, — голос Янь Суйюаня охрип. — Это всё моя вина.
Чжицю покачала головой:
— Брат, за что ты извиняешься?
— Я… я больше не буду заводить разговор о маме. Не грусти, пожалуйста.
Янь Суйюань крепко сжал руку сестры и долго не мог сдвинуться с места.
Другие девушки в свой первый раз проходили через это под руководством матерей, некоторые даже устраивали маленькие праздники, радуясь, что дочь повзрослела. Но у них в семье всё было иначе. Чжицю развивалась медленнее других, а он — мужчина, он совсем не понимал, как подготовить её к этому, не смог помочь вовремя и позволил ей так опозориться перед всем классом.
Как же, должно быть, страшно ей было в тот момент?
В ту ночь брат и сестра долго стояли у моста, прижавшись друг к другу, и разошлись по домам лишь тогда, когда на улице не осталось ни души. Больше в тот вечер Янь Чжицю о матери не проронила ни слова.
http://bllate.org/book/31419/3832553
Готово:
