Прошло около десяти минут, и заказанные ими блюда стали подаваться одно за другим.
В этот момент официант с мягкой улыбкой склонился, чтобы расстелить перед ним салфетку, а затем осторожно приподнял крышку. Из-под неё вырвался клуб поднимающего пар белого дыма, и Янь Суйюань увидел на своей тарелке кусок стейка, прожаренного снаружи до хрустящей корочки и нежного внутри, в котором, казалось, еще сочились тонкие капельки крови.
— Средняя прожарка, должно быть, тебе подойдет.
Янь Суйюань кивнул. Он понятия не имел, в чем разница между средней и полной прожаркой, однако, взяв в руки нож и вилку, он снова растерялся. Ему еще никогда не доводилось есть стейки — как же разрезать такой огромный кусок мяса?
Он изо всех сил постарался повторить то, что видел по телевизору: сначала зафиксировал мясо вилкой, а затем принялся осторожно резать ножом. Но он не рассчитал усилие, и нож то и дело соскальзывал. Пару раз стейк едва не вылетел из тарелки, нож и вилка звонко звякнули о фарфор, а на стол брызнуло несколько капель мясного сока.
Чжо Янбин нахмурился. Больше всего на свете он не выносил звук скрежещущих о тарелку столовых приборов — резкий и неприятный. По привычке он уже хотел было выругаться, но, взглянув на сидевшего напротив человека, который, опустив голову, с усердием и предельной концентрацией резал мясо — так искренне, серьезно и с детским страхом совершить ошибку, — он вдруг не смог произнести ни одного грубого слова.
Он, пожалуй, тоже бегло просмотрел кое-какие досье и знал, что семья Янь Суйюаня живет очень бедно, так что, скорее всего, тот действительно никогда в жизни не пробовал ничего подобного.
И то верно: будь у него обеспеченная семья, стал бы кто-нибудь подписывать такой контракт?
Янь Суйюань всё еще сражался со стейком, как вдруг услышал сидящего напротив Чжо Янбина:
— Сюда давай.
Он ошеломленно поднял голову, не до конца расслышав:
— Что?
Чжо Янбин нахмурился и с неудовольствием повторил:
— Сюда!
— Не смей говорить!
Он говорил заметно быстрее обычного, словно одолжил этот рот у кого-то и теперь спешил вернуть, так что слова буквально обжигали губы. Выражение его лица было таким свирепым, что непосвященный мог бы подумать, будто он собрался кого-то побить.
Хоть Янь Суйюань и не понимал, почему тот снова разозлился, он послушно пододвинул свою тарелку ближе к нему.
Чжо Янбин отодвинул собственную тарелку и притянул к себе порцию Янь Суйюаня. Опустив голову, он зажал вилку в левой руке, а нож — в правой, упершись указательным пальцем в рукоять, и мягко надавил вниз. Его движения были плавными и изящными, а столовые приборы за всё время не издали ни звука. Всего за пару мгновений кусок мяса, который только что казался Янь Суйюаню таким трудным для разделки, распался на несколько аккуратных ломтиков одинакового размера.
Янь Суйюань неотрывно следил за его движениями, молча на ус мотая каждую деталь. Только теперь он понял, насколько невежливо вел себя минуту назад, и неудивительно, что лицо директора Чжо омрачилось.
— Ешь. — Разрезав мясо, Чжо Янбин вернул тарелку на прежнее место в первозданном виде и лишь после этого заново принялся за собственный стейк.
Янь Суйюань замер, уставившись на красиво и ровно нарезанные кусочки на тарелке, и изумленно переспросил:
— Это мне?
— А кому же еще? — Чжо Янбин даже не поднял головы, и в его голосе невозможно было разобрать ни злости, ни радости. — Не сидеть же тебе до бесконечности скрести по тарелке, навлекая на нас жалобы окружающих?
Янь Суйюань никак не ожидал, что тот станет помогать ему резать стейк. Сначала он думал, что тот сердится, и оттого вмиг растерялся. Он с юных лет варился в котле взрослой жизни и давно привык сталкиваться с самыми разными проявлениями недоброжелательности со стороны окружающих, поэтому теперь, когда кто-то вдруг проявил к нему доброту, он отвык от такого и чувствовал себя не в своей тарелке.
Особенно учитывая, что этим человеком был славящийся своей черствостью и высокомерием Чжо Янбин.
С таким спонсором он вовсе не чувствовал себя обиженным!
Да он готов служить ему еще триста лет!
Эта роль дублера просто невероятно выгодна!
На сердце у Янь Суйюаня разлилось тепло, и он тихо поблагодарил:
— Спасибо.
Чжо Янбин фыркнул, но принимать искреннюю благодарность по-человечески отказался, тут же сорвав напускную язвительность:
— В следующий раз учись сам, не хватало еще всему тебя учить.
Разве будет следующий раз?
Янь Суйюань слегка улыбнулся и послушно кивнул:
— Хорошо.
Стейк оказался средней прожарки: хотя в нем и виднелись тончайшие прожилки крови, во рту он совершенно не отдавался сыростью. Даже не разбираясь в качестве мяса, Янь Суйюань понимал, что говядина с таким вкусом наверняка стоит баснословных денег — она таяла на языке, наполняя рот богатым ароматом, и ничуть не походила на ту, что он покупал на рынке.
Одного стейка было недостаточно, чтобы взрослый мужчина насытился, поэтому на столе оставались и другие закуски. Янь Суйюань пробовал их одну за другой и, подняв глаза, заметил, как директор Чжо с бесстрастным лицом выковыривает лук и аккуратно складывает его на край тарелки — с таким же сосредоточенным и усердным видом, с каким первоклассник выполняет домашнее задание.
Янь Суйюань мысленно усмехнулся, опустив взгляд, чтобы скрыть улыбку. Аппетит у него был небольшой, поэтому через некоторое время он перестал есть.
Чжо Янбин в этот момент как раз расправлялся с маленьким пирожным. И хотя он изо всех сил старался не подать виду, Янь Суйюань по малейшим изменениям на его лице уловил крайнее удовлетворение десертом и тут же вспомнил слова тети Чжан о том, что Чжо Янбин с самого детства питал слабость ко всяким сладостям.
Он украдкой окинул Чжо Янбина взглядом: при такой холодной и резкой внешности крутого парня кто бы мог подумать, что в душе он обожает подобные ароматные и сладкие пирожные?
Такое сочетание противоположностей не опишет ни один роман.
Чжо Янбин неторопливо доел свою порцию ромовой бабы с красным бархатом и, бросив взгляд на нетронутую тарелку Янь Суйюаня, хмуро поинтересовался:
— Чего не ешь?
— Господин, я не очень люблю сладкое, — ответил Янь Суйюань.
Чжо Янбин закономерно расстроился.
Такое вкусное пирожное — и ему не нравится?
Янь Суйюань превосходно умел читать по лицам. Заметив недовольство Чжо Янбина, он смутно догадался, в чем дело, и осторожно предложил:
— Господин Чжо, обедать в таком месте, должно быть, очень дорого?
— Будет обидно, если пирожное вот так просто пропадет. Не могли бы вы помочь мне его доесть?
Он указал на крошечный десерт, к которому даже не притрагивался, и во все глаза уставился на него с такой надеждой, словно истово ждущий чуда ребенок смотрел на своего героя.
Такой обожающий взгляд пришелся Чжо Янбину по душе, однако он всё же решил сохранить лицо, сдержанно задрал нос и презрительно бросил:
— Ты думаешь, я из тех, кто станет доедать чужие объедки?
— Кто дал тебе смелость так неуважительно со мной обращаться?
Мысленно Янь Суйюань закатил глаза, подумав, что тот, должно быть, окончил Центральную академию драматического искусства.
— Вы правы, — разочарованно опустил голову он. — Но оставлять его вот так просто — это ведь пустой перевод продуктов.
По привычке выдав порцию язвительности, Чжо Янбин протянул руку и с напускным раздражением придвинул пирожное к себе, не забыв при этом отчитать:
— Только в этот раз, без исключений.
Многозначительно улыбнувшись, Янь Суйюань ответил:
— Спасибо.
Кажется, он понемногу постигал секреты общения со своим спонсором.
Когда они закончили ужин, было уже полвосьмого вечера. Чжо Янбин вовсе не спешил возвращаться домой: в последнее время он слишком уставал, а сегодня выпала редкая возможность не засиживаться на работе, и ему тоже хотелось выбраться куда-нибудь и расслабиться. Правда, никакого опыта в прогулках с возлюбленными у него не было, и он совершенно не представлял, куда податься.
Раньше в свободное время он обычно созванивался с той шайкой отморозков, чтобы пойти выпить или поиграть в мяч, но сейчас ему совсем не хотелось, чтобы эти праздные зеваки узнали о его маленьком содержанце. Повернувшись к Янь Суйюаню, который тихо семенил следом, он наугад спросил:
— Какими развлечениями обычно увлекается ваша молодежь?
Янь Суйюань: «...»
Тебе ведь и самому всего двадцать семь, с чего ты рассуждаешь так старомодно, будто тебе тридцать семь? Разве мы не ровесники?
— У меня редко бывает время на развлечения, — честно ответил Янь Суйюань.
У него попросту не было ни минуты на отдых: за вычетом сна и еды, стоило ему открыть глаза, как перед ним вставала борьба за выживание. Откуда тут взяться мыслям о развлечениях? В свободное время он лучше отвезет еще пару заказов на доставке.
Чжо Янбин бросил на него взгляд и снова спросил:
— А чем ты занимаешься, когда не работаешь?
— Ну... читаю романы? — правдиво ответил Янь Суйюань.
Чжо Янбин с понимающим видом кивнул и одобрительно изрек:
— Любить чтение — это похвально, особенно полезно приобщаться к классической литературе.
Янь Суйюань неловко усмехнулся. Президент крупной корпорации и впрямь оказался человеком из высшего общества, далеким от низменных интересов; скорее всего, он даже не догадывался, что книги в этом мире делятся на самые разные жанры, и помимо классики существуют сокрытые на дне океана легкомысленные и нелепые любовные романы, пользующиеся огромной популярностью у широкой публики.
— Куда мне до таких высот, я читаю самые обычные... любовные романы, — сбивчиво пояснил он.
Чжо Янбин озадаченно нахмурился, не в силах постичь:
— Ты же мужчина, неужели тебе интересны все эти сопливые нежности? Разве это не женское чтиво?
Он припомнил, что этот пройдоха Хан Син только и делал, что зачитывался всякой макулатурой, и поговаривали даже, что тот завел себе псевдоним и пользовался немалой популярностью.
— Мужчины и женщины равны, на самом деле это довольно забавно, — выдавил из себя неловкую улыбку Янь Суйюань.
Обладающий мозгами элитного топ-менеджера Чжо Янбин дал понять, что постичь этого не в силах, но раз уж это чужое хобби, то и критиковать он не вправе. Поскольку Янь Суйюань тоже не знал, куда податься, оставалось отправиться в его собственное излюбленное заведение.
Люди его круга обычно не шатались где попало, и для отдыха и развлечений у него всегда имелось несколько проверенных мест. А поскольку Чжо Янбин на дух не выносил шумные толпы, лучшим выбором становились элитные клубы и тихие бары, где по определению никто не позволял себе орать во всю глорку.
Он привел Янь Суйюаня в клуб, который посещал чаще всего, рассчитывая, что им вряд ли посчастливится столкнуться с той безумной компанией приятелей, и надеясь просто занять тихий уголок, расслабленно попивая чай.
Однако закон Мерфи вечен: чем сильнее чего-то не хочешь, тем выше шанс с этим столкнуться.
Увидев издалека, как этот дурачок Сы Кайюань с сияющим видом машет ему рукой, Чжо Янбин отчаянно захотел развернуться и сделать вид, что ноги его здесь не было.
К счастью или к сожалению, не умевший считывать выражение лиц молоденький официант лучезарно и учтиво поприветствовал его:
— Господин Чжо, вы пожаловали!
Ради сохранения лица Чжо Янбин не мог позволить себе сбежать сломя голову, поэтому ему пришлось гордо выпрямиться и с невозтимым видом кивнуть. Он уже собирался предложить сменить место, как вдруг Сы Кайюань радостно подлетел к нему, нагло ухватил за рукав и потащил внутрь:
— Братец Чжо, тебя сто лет не было! Я как раз думал, не позвать ли тебя завтра встретиться.
— Ты чем в последнее время занят?
Сы Кайюань был высоким и сильным, так что уволочь Чжо Янбина ростом за метр восемьдесят для него не составляло никакого труда — он тащил его за собой так легко, будто мешок с картошкой. Шедший позади Янь Суйюань отчетливо видел, как лицо его спонсора приобрело багрово-печеночный оттенок и исказилось от ярости, поэтому он поспешил немного отступить назад, опасаясь попасть под горячую руку.
Усадив Чжо Янбина на диван, Сы Кайюань наконец заметил следовавшего за ним спутника и приподнял бровь:
— Это еще что за малыш откуда-то сбоку?
Янь Суйюань не знал, как лучше представиться, поэтому благоразумно замолчал, ожидая указаний Чжо Янбина.
Чжо Янбин двинул Сы Кайюаня — этого круглого дурня — под коленку и злобно рявкнул:
— Заткни пасть!
Он уже горько жалел, что вообще притащился сюда — к черту этот чай! Ему следовало сразу же ехать домой!
Толстокожий Сы Кайюань от пинка даже не поморщился. Усевшись с ухмылкой на лице, он, однако, соображал с молниеносной скоростью.
Учитывая застарелый характер закоренелого холостяка Чжо Янбина, тот ни за что на свете не стал бы таскать кого попало в свои любимые заведения — сюда даже незаменимая помощница Цзянь Ли носу не казала, так что этот паренек явно был с ним в близких отношениях.
При этой мысли улыбка на лице Сы Кайюаня стала еще шире. Одной рукой он подозвал официанта с выпивкой, а другой принялся шустро колдовать в телефоне, строча сообщение в общий чат:
‘На старом месте, бегом все сюда, будет весело!’
‘Этот тупица Чжо Янбин притащил с собой красотку-омежку! [Примечания переводчика: в оригинале использован сленг, указывающий на миловидного юношу]’
http://bllate.org/book/31419/3832549
Готово:
