— Если я после пьянки творю глупости и нечаянно сделаю что-то не то, ты, братец, только не злись, ладно? Я ведь не нарочно! Наверняка всё потому, что ты четыре дня не обращал на меня внимания, и мне было так тоскливо… Но я всё равно очень рад, что вчера ты приехал за мной! Я-то знал, что ты, братец Лу, обязательно меня любишь, вон даже одежду с меня снял!
В огромной гостиной, расположенной за коридором, Цзян Бо, небрежно одетый, сидел на корточках перед Юй Лу.
Его длинные волосы были собраны кое-как, выбивавшиеся пряди топорщились в разные стороны, и когда он, тараторя, выпаливал этот поток слов, копна его растрёпанных волос, казалось, подрагивала на ветру.
Юй Лу опустил взгляд, глядя на него.
Цзян Бо поднял лицо, встретился с ним взглядом и улыбнулся.
Старый дворецкий, как только отступил на полшага, вскоре поспешил к выходу и стал дожидаться там, оставляя им двоим достаточно личного пространства. Однако Цзян Бо долго ждал, но ответа от Юй Лу так и не последовало.
Терпение подходило к концу, и на улыбающемся лице появилась трещина. Тон Цзян Бо изменился, он с прищуром отчетливо и низко произнес всего два слова:
— Отвечай.
Брови Юй Лу едва заметно дрогнули.
Сидящий в инвалидном кресле, возвышающийся над ним, словно гора, человек с холодным лицом наконец заговорил — его голос звучал предельно отстраненно:
— Что ты сделал со мной?
— Ой, ну конечно! — Цзян Бо мгновенно перезарядился и, словно подыгрывая в спектакле, ослепил его профессиональной улыбкой. — Разумеется, то, что ты сделал со мной — тоже вариант.
Говоря это, он скосил взгляд и, просунув руку под рубашку, повел ею от груди к плечу, кокетливо растягивая слова:
— …Здесь, ты уже касался?
Юй Лу промолчал.
Его тело оставалось неподвижным, а лицо, темное, как тушь, мрачнело всё больше, словно предгрозовое небо. Наконец, он глухо произнес фразу, хорошо знакомую Цзян Бо:
— Бесстыдник!
Сказав это, он направил инвалидное кресло в сторону выхода.
Цзян Бо, оставшийся позади, беззвучно рассмеялся, опустив голову. Его тело подалось вперед, он едва удержался на корточках.
Лишь когда Юй Лу отъехал на несколько метров, Цзян Бо повернул голову. В его глазах блестели огоньки, а в голосе слышалась усмешка. Слова звучали как шутка, но интонация была совсем не такой манерной, как раньше; в глубине его узких глаз сквозила праздность.
— Эй, так ты правда меня не любишь?
Движущееся кресло на мгновение замедлилось, но сидящий в нем человек не проронил ни слова.
Цзян Бо, оставшийся позади, погладил себя по шее, глядя на удаляющуюся спину Юй Лу, и его улыбка стала глубже.
Только когда человек исчез за дверью, он поднялся на ноги, стер улыбку с лица, размял затекшие ноги, застегнул пуговицы на рубашке и заново собрал волосы.
Взяв телефон и проверив сообщения, он уже собрался уходить, как его окликнул поспешно вернувшийся старый дворецкий:
— Молодой господин Цзян, подождите. На улице слишком холодно, я принесу вам одежду господина.
Цзян Бо отложил телефон, поднял взгляд и улыбнулся:
— Не нужно. Если он расстроится, вам будет неловко. Просто дайте мне свою или Лю Цимина, этого хватит.
У старого дворецкого уже поседели волосы, на лице отчетливо виднелись следы прожитых лет, а в каждом его движении читались благовоспитанность и достоинство, присущие дому Юй. Точно такие же качества были присущи и Юй Лу.
Даже когда он выглядел смущенным, его движения оставались сдержанными, полными самоконтроля. Он даже слегка поклонился Цзян Бо:
— Цимин здесь не живет, у него мало вещей. Моя одежда вам не подойдет, лучше возьмите вещь господина. Не волнуйтесь, господин не будет возражать.
На этом старый дворецкий умолк и пошел за одеждой. Заодно он велел слугам заварить для Цзян Бо лекарство, а остаток выдал ему с собой, наказав принимать вовремя по возвращении домой.
Цзян Бо принял сверток с лекарствами, на секунду замер, а потом улыбнулся:
— О, спасибо.
Одежда Юй Лу оказалась в самый раз. На нем она сидела ничуть не хуже собственной. Это была парка — видно, что куплена давно: сейчас Юй Лу редко выбирался на улицу, предпочитая в холодную погоду официальные костюмы. Однако материал был качественным, очень теплым.
Цзян Бо отказался от машины, предложенной дворецким, желая немного пройтись утром, но в итоге на дороге продрог и невольно плотнее запахнулся в куртку.
…И обнаружил, что даже в этой давно не надеванной вещи едва улавливается слабый аромат, оставленный прежним хозяином.
— Чего ты не застегиваешься? — подал голос 999, который всё еще пребывал в подавленном состоянии после ста писем с предупреждениями и исчезнувших очков неприязни.
— Потому что это по-стариковски. Застегиваются только старики.
999 промолчало.
Пройдя еще десяток метров, Цзян Бо всё же застегнул молнию и искоса глянул на 999:
— А ты чего такой дохлый?
— Потому что шумно, — ответило 999, превратившись в бесформенный сгусток, вяло парящий в воздухе.
Цзян Бо опешил:
— Из-за отправки писем второго уровня предупреждения?
999 уныло отозвалось:
— Угу.
У системы сюжета было два способа надзора: предупреждающие письма и наказания.
Если действия противоречили замыслу системы или могли повлиять на сюжет, приходило предупреждающее письмо, уровень которого зависел от величины колебания показателей.
Первый уровень — это текст, который отправлялся помощнику, а тот уже передавал его хозяину. Когда Цзян Бо не тратил призовые баллы, система присылала такие письма — сначала раз в год, а потом, по мере накопления времени и очков, они стали приходить ежедневно.
Письмо второго уровня — это звук, который слышали и помощник, и хозяин.
Внутреннее устройство системы напоминало закрытую цифровую электронную башню, поэтому пространство хозяина и помощника выглядело похожим образом. А сигнал второго уровня был похож на предупреждение, включенное на максимальную громкость, которое холодно и механически разносилось по этой башне.
Цзян Бо терпеть не мог этот сигнал, он вызывал у него физический дискомфорт, и в первые дни после перемещения он слышал его постоянно. Позже 999 изменило программу, настроив прием писем так, чтобы слышать их мог только он сам, избавив Цзян Бо от этого бремени. Но платой за это стало то, что громкость, предназначенная для двоих, в одиночном пространстве удваивалась.
Хотя у 999 был антропоморфный характер, по сути оно было лишь роботизированной программой. Этот звук не вызывал физиологических эффектов, но был просто невыносимо шумным.
Сто писем, каждое из которых озвучивалось по десять минут — это означало, что с вечера вчерашнего дня и до сегодняшнего полудня 999 вынуждено было жить в этом шуме.
Цзян Бо осознал:
— …Прости.
— Да ничего, — 999, словно мягкое облако, парило в воздухе. — У меня всё равно нет тела, мне не больно, просто… раздражает. Раздражает, раздражает! Эй, я умею раздражаться, это значит, что я становлюсь больше похожим на человека?
999 радостно подпрыгнуло в воздухе. Как помощник, оно долгое время собирало данные, слушая рассказы о людях, и мечтало стать таким же.
Цзян Бо удивился:
— А что хорошего в том, чтобы быть человеком?
Глаза 999 вспыхнули:
— Конечно, хорошо! У людей есть чувства и желания, и еще куча реакций, которые не может просчитать ни одна машина. Это как сюжет за пределами описания — только человек может его развивать, а мы — нет.
999 разболталось, выдавая одну фразу за другой. Цзян Бо усмехнулся и не стал спорить:
— Слушай, раз сегодня всё равно дел нет, верни настройки обратно. Вдвоем вам будет легче, да и всё это началось из-за меня.
— Нет, ты опять будешь чувствовать себя плохо.
Цзян Бо приподнял бровь:
— Брат уже не тот, что был раньше, я учусь, понимаешь? Настраивай.
— Не буду! Это секретное изменение, опасно постоянно менять настройки! К тому же, не можешь же ты запретить мне хоть что-то делать? — 999 обиженно надулось. — Вместо этого лучше подумай, что будешь делать дальше.
Цзян Бо бросил на него взгляд и только спустя долгое время отступил.
Он машинально потянулся в карман за леденцом, но нащупал сверток с лекарствами и вспомнил, что это куртка Юй Лу. Он недовольно цокнул языком:
— А что делать? Буду следовать сюжету. Не бойся, в будущем я постараюсь не рисковать.
— Риск — это не страшно. У вас же есть поговорка, как там… — 999 покачалось в воздухе. — Точно, главное — быть счастливым! Я в тебя верю! Сейчас важнее, что ты собираешься делать с тем любовным зельем? Шоу скоро стартует, да?
После начала шоу Юй Лу полюбит Ли Юйси, а Цзян Бо — пушечное мясо, лишенное поддержки всех и вся — сорвется в бездну.
— Когда планируешь купить?
Цзян Бо повертел в руках сверток с лекарствами. Его пальцы перекатывали таблетки, сжимая их, но на лице не дрогнул ни один мускул.
— Этот вопрос…
Шел двадцатый день ноября, и долгожданный фанатами второй сезон «Прыжка 108» наконец официально анонсировали в сети.
Официальный аккаунт представил информацию о четырех наставниках. Ими стали: легендарный актер, обладатель всех мыслимых наград Чжо Синь; крестный отец поп-музыки, певец и автор песен Гуан Фэнчжи; танцующий и поющий центр популярной группы Цзян Иэнь, а также Тан Фанли — режиссер, чья последняя работа имела мировой успех и получила премию международного кинофестиваля.
Одновременно с этим было объявлено, что феноменальные близнецы, ставшие звездами в прошлом сезоне, станут приглашенными гостями в первых двух эпизодах.
Как только этот состав был обнародован, теги «Прыжка 108» взлетели в топы поисковиков. Модель соревнований, в которой участвовали 68 стажеров и 40 артистов, пытающихся перезапустить карьеру, стала предметом жарких споров на всех форумах.
Пользователь 8л: Наконец-то дождались, слезы на глазах! С таким составом наставников они точно взорвут чарты, да?
22л: Что это за божественная команда наставников?! Я с утра не могу перестать визжать! Пригласить Чжо Синя, Гуан Фэнчжи и Тан Фанли!
48л: Становится ясно, что близнецы в прошлом сезоне заработали целое состояние… Пожалейте нашего Иэня, который оказался между молотом и наковальней. Еще шоу не началось, а я уже представляю, какая там будет жесткая конкуренция, ха-ха-ха!
97л: Ха-ха, вы всё обсуждаете наставников, а я уже начал жалеть участников. Кто из них не известен своей строгостью? А этот новый формат противостояния новичков и старичков? «Прыжок» — настоящий мастер дрессировки!
118л: Кстати, не знаю насчет старых артистов, но ходят слухи, что Ли Юйси будет участвовать.
129л: Серьезно? Этот Ли Юйси, который был первым в рейтинге красавчиков университета? Он что, решил пойти на «Прыжок» только ради того, чтобы опозориться? Агентство совсем с ума сошло?
158л: Вы серьезно? По-моему, у Ли Юйси и лица-то нет, одни фильтры. Мог бы сидеть в соцсетях как «чистый принц», зачем лезть на «Прыжок»? Какой капитал за ним стоит?
888л: СООБЩАЮ! Среди вернувшихся артистов тоже пополнение, говорят, Цзян Бо подписал контракт!!!
890л: Твою ж мать???!!!
Вскоре после того, как это сообщение появилось, в топе поисковиков возник новый тег: #Вернувшийся_артист_Сесил_Цзян_Бо#.
Число кликов начало расти с безумной скоростью, в какой-то момент обогнав даже основной тег сезона. Даже те, кто не смотрел «Прыжок 108», кликали по ссылке, охваченные волнением. Имя Цзян Бо было слишком ярким — оно, словно острое лезвие, разрезало пелену забытых воспоминаний.
Одиннадцать лет назад индустрия развлечений Хуаго была не так развита, как сейчас, и мировой рынок моды, кино и музыки принадлежал иностранцам. Цзян Бо впервые привлек внимание в 12 лет, когда начал участвовать в показах как модель-ребенок. Его детские, но уже изысканные черты лица и пропорции тела, которые в столь юном возрасте казались нереальными, поразили всех.
Четыре года он был талисманом подиума, а в 16 лет открыл прощальное шоу главного дизайнера бренда Perique. Черная вуаль, сияющая, как алмаз, белая кожа — ангел и демон в одном лице. Длинные прямые каштановые волосы, неопределенный пол… он казался черной Венерой, сошедшей с пьедестала. Тот выход взорвал сеть, и карьера Цзян Бо была у всех на устах: победа в конкурсе в 10 лет, участие в показах в 12, открытие шоу в 16 — невероятные достижения. Однако после того шоу он исчез, навсегда запечатлев свой образ в памяти людей.
1899л: Я схожу с ума! «Прыжок» — настоящие монстры! С сегодняшнего дня они мои боги! Как они смогли его пригласить?! Я падаю на колени!
1999л: Это же просто взрыв мозга! Значит, его зовут Цзян Бо? Я с завтрашнего дня буду каждый день промывать глаза, чтобы встретить такую удачу!
3022л: Он полукровка, гражданин Хуаго, родился под именем Цзян Бо, английское имя — Сесил Джан. Исчез, потому что заболели близкие! Обсуждали же восемьсот лет назад, учите матчасть! С возвращением на родину, Бо-Бо, давай, вперед!
…
Юй Лу узнал об этом от Лю Цимина только после того, как закончил совещание.
— Шоу талантов?
— Да, — ответил Лю Цимин. — Серия «Прыжок» — это проект, который мы спонсируем, и мы давно хотели пригласить господина Цзяна, но из-за вашего отношения не решались. Позже, через молодого господина Вэня, мы сделали попытку, и господин Цзян согласился с самого утра. Господин Юэ даже не успел вам доложить.
Империя Хуаньюй разрасталась, и не каждый проект доходил до стола Юй Лу. Подобные шоу находились в ведении отдела развлечений Юэ Улиня.
Стол был завален документами, через окна пробивался золотистый закат. Юй Лу взглянул на проектную документацию, опустив темные глаза. Взгляд его был тяжелым, словно застывшая тушь. Лишь спустя долгое время он поднял перо и тихо произнес:
— Если согласился — пусть участвует.
Лю Цимин замялся.
— Что такое?
— Возможно, мне не следует об этом говорить, но думаю, вы должны знать: результаты господина Цзяна в этом шоу, скорее всего, будут неутешительными. «Прыжок» ценит навыки и характер, а характер господина Цзяна… вы знаете, он своенравный. У него слишком высокий имидж в глазах публики, и программа сейчас использует его, чтобы привлечь внимание. Если он хоть в чем-то ошибется, его тут же закидают грязью.
— Грязью? — Юй Лу перевел взгляд с документов на Лю Цимина.
Под его холодными веками отражались лишь ледяные цифры и небоскребы за окном. В этом месте даже шум вечернего часа пик был едва слышен.
— Какой ущерб от того, что его будут ругать? — спросил Юй Лу.
Лю Цимин подавился словами:
— Давление… Давление будет огромным. Вы можете не знать, но пользователи сети умеют быть жестокими.
В глазах Юй Лу, устремленных на Лю Цимина, словно застоялась черная вода. Спустя время он угрюмо бросил:
— Давление.
Он не договорил, но по его лицу Лю Цимин понял продолжение: «Разве это можно назвать давлением?».
Лю Цимин сжал папку:
— В конце концов, господин Цзян… хотя он иногда ведет себя безрассудно, в душе он всё еще ребенок. Он не так много пережил, все эти годы был только рядом с вами. Если сейчас шоу поднимет его так высоко, а потом он упадет, боюсь, господин Цзян не выдержит…
Юй Лу долго смотрел на Лю Цимина, прежде чем отвести взгляд к папке с документами. Его тонкие губы едва дрогнули, и было неясно, вопрос это или утверждение:
— В твоем представлении он именно такой человек?
— …А? — Лю Цимин остолбенел. Разве нет?
Ночью свет в небоскребе Хуаньюй наконец погас.
Черная машина прорезала сумерки и выехала на дорогу. Изначально она двигалась в сторону Хуаюй Тяньфу, но на полпути на мосту Нинчэн резко свернула в другом направлении и остановилась у Резиденции Цзинху.
Роскошные апартаменты в самом центре города обладали всем необходимым, но у них был один недостаток: слишком шумно. Юй Лу имел в виду не звуки, а слишком яркие огни шумного центра за окном. После утомительных контрактов и проектов, даже если Хуаюй Тяньфу был дальше, для Юй Лу это было место, где он обретал покой после работы.
Что за человек станет жить в таком шумном месте, если есть выбор? Что за человек, будучи умным и хитрым, в глазах других остается «ребенком», не знающим мира?
Юй Лу опустил стекло, позволяя огням Резиденции Цзинху отразиться в его темных, холодных глазах. В машине царила тишина.
Лю Цимин, сидевший за рулем, боялся проронить хоть слово. Вопрос Юй Лу поставил его в тупик. Лю Цимин с детства видел Юй Лу, знал историю их семьи, и хотя стал помощником лишь недавно, считал, что понимает своего господина. По крайней мере, Юй Лу никогда не говорил пустых слов.
«В твоем представлении он именно такой человек».
Над этой фразой можно было долго ломать голову, но Лю Цимин, сколько ни вспоминал, не находил ответа. Иначе каким человеком мог быть господин Цзян?
Время шло, температура падала. Юй Лу укрыл ноги тонким пледом, который подготовил старый дворецкий — его ноги плохо держали тепло. Долгое время Юй Лу смотрел в окно, а затем, расправив плед, негромко сказал Лю Цимину:
— Закрой окно. Поехали.
— …Вы не свяжетесь с господином Цзяном? — Лю Цимин, слишком долго блуждая в лабиринте собственных мыслей, подсознательно задал вопрос.
Юй Лу замер, а потом медленно поднял веки. Лю Цимин мгновенно осознал свою оплошность:
— Простите.
Он потянулся к стеклу, чтобы закрыть его. Но в этот момент снаружи раздался звук.
Крупная, костистая ладонь просунулась в машину, ухватилась за край рамы, и в проем, сгибаясь в тонкой, но сильной талии, заглянул Цзян Бо. Его длинные волосы разметал вечерний ветер.
Юй Лу, не ожидавший этого, повернул голову и увидел прямо перед собой лицо Цзян Бо. Тот улыбнулся:
— Хай, а ты чего тут делаешь?
Его глаза, освещенные огнями шумного центра, казались наполненными звездами. От холода кончик его носа покраснел, контрастируя с бледной кожей. Похоже, его ничуть не беспокоили те проблемы, о которых переживал Лю Цимин. В руках он держал торт, и говорил с Юй Лу так естественно и радостно.
Под изогнутыми линиями его глаз, охрипших от холодного ветра, его голос, в сочетании с едва уловимым ароматом дорогого дерева в салоне машины, звучал невероятно притягательно:
— Соскучился?
http://bllate.org/book/31418/3832538
Готово:
