Я поджала губы и ответила:
— Есть.
Больше чем друзья, еще не любовники… По-моему, тут уже почти дошло до дела.
Я чувствовала, как через край переливается мамина тревога, Шэнь Цзин была для нее невероятно важна. Утром она сказала Шэнь Цзин найти себе пару и завести ребенка, и теперь, кажется, не так уж об этом жалела. Если та действительно склонится к этому, мама получит желаемое благодаря моим «подсказкам».
Я никак не могла привыкнуть, но привыкала, привыкала — и в конце концов привыкла?
— Дай телефон. — С этими словами ее рука залезла прямо в карман моего пальто, чтобы достать его.
— Чего это?
— Хочу купить Шэнь Цзин люстру. — Нынешнего обычного светильника в комнате Шэнь Цзин, на мой взгляд, было вполне достаточно. Я отобрала телефон обратно.
— Ну дай сюда. — Мама снова отобрала его, в два счета открыла приложение для покупок, закинула в корзину пару вещей, а при нажатии кнопки оплаты развернула телефон прямо к моему лицу.
Мне почему-то показалось, что одной лишь люстрой дело не ограничится.
Какая же это всеобъемлющая любовь: она так боялась, что любимый человек испытает хоть малейшую обиду, и так переживала, что той будет неуютно жить. Но знала ли она, что на душе у ее собственной дочери тоже некомфортно? Ведь она ухаживала за человеком на мои деньги.
Небо собирается дождить, а мать — замуж выходить, мне же, как группе поддержки, пора вставать и готовить еду.
Я вылезла из постели, одним пружинистым прыжком с разворотом пробудила всю свою внутреннюю энергию, стряхнула уныние от долгого просмотра сериалов про девушек-любовниц и заглянула на кухню: в моем холодильнике были курица, утка, рыба, креветки, говядина, свинина…
Приготовлю-ка я рыбу в килоглутамате, вдобавок сделаю креветки в томатном соусе, ребрышки, тушеные с картошкой, обжарю сезонную зелень — и полный набор готов.
Я вытащила все ингредиенты, принялась мыть руки и продукты возле плиты, а мама то заходила на кухню, то выходила, то заходила, то выходила, прямо как начальник с инспекцией.
— Тебя научить? — подумала я о том, что если она выйдет замуж… Впрочем, не стоит возлагать на нее надежды. Столько лет прошло, с чего бы мне вдруг питать такие пустые иллюзии.
— Да не нужно, — ожидаемо ответила мама.
— Тогда чего ты тут туда-сюда околачиваешься? — Я занялась речной рыбой, срезала грудные кости и промыла брюшко с обеих сторон.
— Смотрю, хорошая ли еда будет.
Ха.
Я-то знаю, она проверяла, хороша ли еда для ее возлюбленной.
— Цзяцзя, ты так красиво готовишь: рука прижимает нож, режешь рыбу наискосок, кусочек за кусочком, ровно и прозрачно, просто загляденье.
— Завидуешь? Завидуешь — учись. — Если бы мама захотела готовить, я бы точно передала ей все навыки рука об руку, учила бы, пока не научится.
— Опять ты за свое. — Она вечно так: когда ей не нравится предложение, она отмахивается от меня подобными фразами.
— Не хочешь об этом, тогда скажи, ты любишь Шэнь Цзин? — Я притворилась, будто спрашиваю невзначай. Правда, кулинарного вина для маринада плеснула слишком много, на душе все-таки было немного тревожно. Хорошо хоть, налила только в ложку, это еще можно было исправить.
— Люблю. У нее столько достоинств, вряд ли найдется кто-то, кому она не понравится. — В мамином непринужденном голосе слышалось такое звучание, будто она нахваливала собственную дочь. Однако нет, хвалила она возлюбленную.
— Достоинств? Это ты про что?
— Разве ты не считаешь ее потрясающе красивой? Нет, называть ее просто красивой — это поверхностно, ее эстетика возвышена, она прекрасна, ослепительна.
— …Помимо красоты, неплохо бы заглянуть и в душу.
— У нее есть душа! Получше твоей, у нее грудь больше, чем у тебя!
— … — Тьфу, я даже рассмеялась от злости.
Я ведь не говорила, что Шэнь Цзин плохая, с какой стати она задевает мою грудь? Чем плох аэродром? Обзор ровный и просторный, зато в движении можно крутиться и прыгать, а у большой груди соблазнительные изгибы, но попробуй-ка попрыгай с ней?
Просто слов нет. Защищаешь близкого человека — так хоть не ошибайся с выбором!
Когда я расставила все блюда по столу, Шэнь Цзин как раз вернулась. Я думала, если она еще не закончила работу, накрою еду крышкой и подожду ее. Но она вернулась вовремя.
Она повесила пальто на вешалку, подошла и протянула мне бутылку красного вина. Я бросила взгляд на бутылку и вроде бы даже узнала ее.
Говорю «вроде бы», потому что сама я в этом не разбиралась. Я вообще не разбиралась ни в табаке, ни в алкоголе. Но вот эта бутылка… такая стояла в винном шкафу у моего двоюродного деда, и мой двоюродный брат одну бутылку разбил. Из-за семейного правила «бить парней, а не девчонок» меня почему-то выставили прямо на передовую, а после брат купил мне новейшую модель телефона. Сравнивая вино с телефонами, я предположила, что эта бутылка должна стоить очень дорого.
Я не стала сканировать QR-код, это было бы слишком… То есть нет, не то чтобы плохо, но дарить подарки лучше без сканирования.
— Какая же вы щедрая, хозяйка, — с улыбкой произвела я традиционное у нас обращение, которым обычно шутливо наделяли щедрых людей.
Шэнь Цзин вымыла руки и подошла ближе, лишь легко улыбнувшись мне, а затем наклонилась, чтобы рассмотреть сегодняшнее угощение:
— Малышка, до чего же ты у меня талантлива.
— Да так, средненько.
— А то ты не знаешь, кто ее родил! — Мама с гордым видом выпятила грудь.
Я посмотрела на ее грудь, потом на грудь Шэнь Цзин и, наконец, опустила взгляд на собственную.
И правда поддалась маминому влиянию. Она только что сказала, что у Шэнь Цзин грудь больше моей, и я ведь не специально стала пялиться.
— На что это ты пялишься? — с ехидной усмешкой поддразнила меня мама.
Я перевела взгляд на стол:
— Садимся есть.
Я собиралась положить еду в тарелку Шэнь Цзин по этикету гостеприимной хозяйки, но палочки Шэнь Цзин оказались быстрее: она протянула их к моей чарке и положила туда крупную креветку, искренне произнеся:
— Спасибо тебе. Ты так старалась, приготовила с такой душой целый стол блюд, всё выглядит необычайно изысканно и аппетитно.
— Ой, да я не специально старалась, обычно я готовлю точно так же. — В ответ я положила ей палочками немного овощей.
— А это тушеное блюдо такое мягкое, с легкой горчинкой и сладостью, очень пробуждает аппетит. — Шэнь Цзин подняла чашку с рисом и отправила в рот пару ложек, улыбаясь.
Какая же она легкая на руку в плане еды. Если бы такую стряпню попробовала моя бабушка, она удостоила бы ее лишь посредственной оценки, наверняка еще потребовав добавить каких-нибудь кулинарных хитростей, но Шэнь Цзин создавала у меня ощущение человека, вкусившего настоящий пир.
С ней было легко.
— Хочешь научиться? — бросила я вслух, хотя сама думала об этом скептически.
Мама учиться не хотела, и Шэнь Цзин, по моему мнению, вряд ли бы захотела: они же подружки, должны идти рука об руку.
— Хочу, сможешь меня научить? — Глаза Шэнь Цзин слегка заблестели, а на щеках проступили ямочки.
http://bllate.org/book/31405/3830380
Готово:
