Жун То замер с кошельком в руках, на секунду зависнув в воздухе, а затем поднял взгляд на собеседника. Выражение лица того было холодным и отстраненным, а в глазах сквозило неприкрытое недовольство.
Взгляд Жун То потускнел. Он-то полагал, что Сы Ло и Хэ Сяоюэ не держат на него зла, но совершенно забыл про Шэнь Чуна. Убрав кошелек в карман и поджав губы, он произнес:
— Мой уход был ошибкой, я прошу прощения.
— С чего бы это вдруг ошибкой? — Шэнь Чун вскинул брови. — Уходить или оставаться — твое право, зачем же извиняться?
Жун То смотрел прямо ему в глаза. Он редко видел Шэнь Чуна столь язвительным; в его памяти тот всегда оставался человеком холодным и изворотливым. Раньше Шэнь Чун наверняка проявил бы деликатность и не стал бы допытываться, а не вел бы себя так напористо, как сейчас.
Жун То привык к гордости, и то, что он вообще снизошел до извинений, было лишь данью уважения их былой «дружбе». Он никогда не был близок с Шэнь Чуном, и если они и общались, то лишь благодаря Хэ Сяоюэ. Иначе стал бы он когда-нибудь разговаривать с таким скользким типом, которого всегда старался держать на расстоянии?
Раз уж Шэнь Чун не желает проявлять любезность, то и Жун То не обязан церемониться — он перед ним ничем не обязан. Лицо Жун То мгновенно похолодело:
— Что ж, пожалуй, ты прав.
— ... — Шэнь Чун, поперхнувшись собственными словами, крепче сжал стакан.
Как он мог забыть об остром языке Жун То, способном кого угодно довести до белого каления? Раз уж разговор зашел в тупик, продолжать не имело смысла, тем более что Жун То явно не собирался объяснять причины своего былого исчезновения. Даже несмотря на то что Шэнь Чун умирал от любопытства, он заставил себя успокоиться.
Сделав глубокий вдох, Шэнь Чун продолжил:
— Судя по костюму, у тебя сегодня важные дела?
Хоть Жун То и не горел желанием продолжать беседу, он не хотел отвергать доброе намерение человека, который специально приехал, чтобы встретиться с ним, поэтому ответил сдержанно:
— Да, иду на празднование дня рождения старшего по возрасту.
Шэнь Чун уловил в его глазах равнодушие и понял, что снова начал раздражать собеседника. Он не впервые видел этот взгляд — за три года их учебы в одном классе он стал ему до боли знаком. Жун То всегда смотрел так на окружающих: с рассеянным безразличием.
Из-за воспитания и характера Жун То не сближался с одноклассниками. Позже он потянулся к их компании в основном благодаря жизнерадостности Хэ Сяоюэ и кротости Сы Ло. Сам же Шэнь Чун, казалось, совсем не нравился Жун То — тот постоянно демонстрировал свое отторжение и пренебрежение.
Раньше Шэнь Чуна это ничуть не заботило: в конце концов, их четверка держалась лишь на его собственных усилиях, так зачем обращать внимание на избалованного богатого наследника, не знающего тягот жизни? Лишь бы не поссориться, чтобы при случайной встрече в деловых кругах можно было перекинуться парой вежливых фраз.
Но сейчас внутри него разгорался огонь.
Странно, подумал он, почему меня так злит его былое пренебрежение?
В этот момент Шэнь Чун до мельчайших деталей разглядывал лицо Жун То: тонкий подбородок, изящный овал лица, холодные, красивые брови и глаза. Все то презрение и высокомерие, с которым тот смотрел на мир, сейчас было у него перед глазами.
Шэнь Чун вспомнил рисунки Жун То: теплые, солнечные тона, мягкие, игривые линии, живые изгибы и те полные света слова, от которых даже при взгляде на них становилось тепло.
В этом человеке сочетались поразительные контрасты: холодность и нежность, надменность и покорность, равнодушие и искренность. Эти противоречивые и загадочные черты придавали утонченному, холодному юноше неописуемое обаяние, которое сбивало с толку и в то же время притягивало.
Словно... словно он в него влюбился.
Шэнь Чун испугался собственной мысли и замер на месте.
Жун То почувствовал себя крайне неуютно под его пристальным взглядом. По спине пробежал холодок, возникло ощущение, будто маленький кролик попал в поле зрения волка. Жун То нахмурился, испугавшись собственных ассоциаций, и бросил Шэнь Чуну:
— Уже поздно, мне пора.
Шэнь Чун подавил внутреннее смятение, не стал больше настаивать и решительно поднялся:
— Пойдем, я тебя подвезу.
— Не нужно, я сам...
Шэнь Чун перебил его:
— Я обещал Сы Ло, что доставлю тебя домой в целости и сохранности.
Жун То не знал, какие сообщения Сы Ло успел отправить Шэнь Чуну, но спорить не стал, молчаливо согласившись:
— Мне нужно заехать к няне, которая работала у нас на вилле.
— Зачем? — спросил Шэнь Чун.
Жун То надел пиджак и, слегка смутившись, ответил:
— Проведать Дабая.
— Того самого самоеда? — Шэнь Чун помнил ласковую собаку и думал, что Жун То забрал ее с собой в город Б.
— При переезде было слишком много суеты, пришлось попросить тетушку присмотреть за ним, — коротко объяснил Жун То.
Расплатившись, они вышли из закусочной и поймали такси. Всю дорогу оба молчали: Жун То не хотел разговаривать, а Шэнь Чун был занят вопросом, который не давал ему покоя: неужели он действительно влюбился в Жун То? В этого язвительного и высокомерного богатого наследника?
Весь путь он так и не нашел ответа, в голове царил полный хаос.
По прибытии Жун То первым вышел из машины, попросив водителя подождать. Шэнь Чун последовал за ним. Они вошли в жилой комплекс, и Жун То постучал в дверь на первом этаже. Им открыла знакомая женщина — Шэнь Чун помнил, как она угощала их едой и сладостями, когда они приходили на виллу.
— Мама Чжан, — первым поздоровался Жун То. Женщина, увидев его, радостно пригласила их войти; по-видимому, ее предупредили о визите, так как она совсем не удивилась. Заметив Шэнь Чуна, она улыбнулась: — Опять твой одноклассник пришел?
Шэнь Чун удивился:
— Вы помните меня?
— Конечно, помню! Ты был единственным одноклассником, которого наш молодой господин приводил в дом, — мама Чжан протянула им тапочки и рассмеялась. — С тобой тогда еще двое ребят были, правда? Где же они?
— О, они уже ушли, — улыбнулся Шэнь Чун, переобуваясь.
Жун То не хотел развивать эту тему и перевел разговор:
— Мама Чжан, где Дабай?
— Ишь ты, с порога про своего Дабая спрашивает! — с притворной строгостью попеняла она. — Не волнуйся, я откормила его, он стал белым, пушистым и упитанным!
Она крикнула в глубину дома:
— Дабай! Дабай, иди сюда!
Пес, спавший у кровати в спальне, услышал знакомый голос, вскочил и, толкнув дверь, вылетел в коридор.
Жун То увидел располневшего самоеда, который с высунутым языком бежал к ним, и, присев, захлопал в ладоши:
— Дабай, ты меня еще помнишь?
Пес остановился в гостиной, дважды гавкнул, а затем, оттолкнувшись лапами, бросился вперед и с разбегу врезался в согнувшегося Шэнь Чуна. Тот не удержал равновесия и пошатнулся назад.
— Ой-ой... Дабай! А-а! — Жун То все же не удалось избежать участи быть сбитым с ног. Пес размером почти с человека повалил его, и он прямо в объятиях Шэнь Чуна рухнул на пол.
Шэнь Чун, устояв, подхватил его за талию, попутно запутавшись рукой в густой собачьей шерсти:
— Эй... помедленнее...
С трудом выпрямившись, они увидели, что Дабай поставил лапы на плечи Жун То, радостно скуля и облизывая его лицо, активно виляя хвостом.
Жун То отбивался, так как пес щекотал его, но увернуться было невозможно. Он заливался смехом, извиваясь в объятиях Шэнь Чуна и жалуясь:
— Ну всё, всё! Я знаю, что ты меня помнишь! Отпусти... ой, хватит лизать! Ха-ха...
Шэнь Чун убрал руку с Дабая, но не выпустил талию Жун То, глядя сверху вниз на его раскрасневшееся лицо и щурящиеся от восторга глаза.
Именно это выражение... выражение, с которым он всегда смотрел на всё милое, с прищуром и искренней улыбкой. Шэнь Чун слегка потерся подбородком о его ухо — кожа была прохладной. Жун То, не замечая ничего вокруг, продолжал возиться с собакой, и в его голосе слышались капризные нотки:
— Уйди же, ну...
Шэнь Чун тихо рассмеялся, чуть крепче сжал его в объятиях и, глядя на резвящегося самоеда, слегка прищурился: нужно придумать способ заманить эту собаку к себе домой...
http://bllate.org/book/31381/3826635
Готово:
