— Ты умеешь считать секунды? — Жун Сюэ не обратил внимания на его увертки и с интересом спросил.
— Нет, просто так сболтнул, — с чистой совестью ответил Жун Сянвань.
Жун Сюэ тихонько рассмеялся, его изогнутые брови и глаза выглядели чересчур ярко.
У Жун Сянваня даже зубы заныли: вроде бы то же самое лицо, ну волосы чуть длиннее, ну зрачки чуть краснее, ну кожа чуть белее, ну лицо чуть тоньше, ну манеры чуть изящнее… но казалось, что они очень сильно отличаются.
— Мама, я вовсе не это имела в виду, сейчас не время для ссор, нам нужно вернуться, — лицо У Мэн было бледным как полотно, она явно сильно испугалась, но всё же решила сначала утешить мать.
Женщина ничего не ответила, вокруг воцарилась тишина.
— И... и что же нам теперь делать? — старик перевел взгляд на Жун Сянваня. Он только что услышал его анализ и боялся, что эти двое молодых парней бросят их и уйдут. Его рука бессмысленно взмахнула в воздухе, и он произнес: — У вас, молодежи, головы соображают быстро, повтори-ка еще раз то, что нужно учитывать, я запишу.
Тон был жестким, без тени просьбы, с присущим пожилым людям апломбом.
Я в годах, прожил так долго, так что ты просто обязан меня слушать, и точка.
Жун Сянвань легонько коснулся тыльной стороны ладони Жун Сюэ, до смерти боясь, что тот снова выдаст что-нибудь вроде «тогда отправляйтесь на смерть».
Старик точно бы взорвался.
Жун Сянвань не считал свой характер мягкотелым, он просто был человеком широкой души и не принимал всё близко к сердцу, создавая видимость своей крайней мягкости.
Но Жун Сюэ это не нравилось, в этом он был уверен наверняка: Жун Сюэ ненавидел его слабость и уступчивость и даже презирал саму шутливую фразу насчет Спасителя.
Жун Сюэ — это его будущее, и будущий он вернулся весь в шрамах, от каждого дюйма его тела веяло лишь одной фразой: «Меня никто не любит».
Жун Сянвань все-таки испытывал жалость — к Жун Сюэ, к самому себе.
Спотыкаясь, разбивая головы в кровь, кроме него самого, кто еще пожалеет о тех страданиях, кто еще придаст значение пережитому?
Жун Сянвань: — Повторить? Что именно?
Жун Сюэ стоял позади Жун Сянваня, положив подбородок ему на плечо. Тело его было очень холодным, а мочка уха касалась основания шеи, вызывая легкое онемение.
Жун Сянвань выпрямился, чтобы облегчить тому задачу, и перевел взгляд на старика, с улыбкой изображая из себя крутого парня. Тем временем волосы Жун Сюэ в этот момент некстати забрались ему за воротник, вызывая зуд и щекотку.
Да чтоб тебя, улыбка Жун Сянваня чуть не треснула по швам. Проявив внезапную смекалку, он по-свойски приобнял Жун Сюэ за голову, словно просто потрепал его по макушке, а на самом деле исподтишка разгладил его волосы и вытащил их из-за воротника своей одежды.
— Хм, — холодно усмехнулся Жун Сюэ.
Жун Сянвань сделал вид, что ничего не слышал.
— То самое, что ты только что сказал, — произнес старик.
— Что я только что сказал? — с деланным удивлением переспросил Жун Сянвань. — О том, что у соседа со второго этажа жена сбежала с любовником?
Лицо старика скривилось: — То, что ты сказал только что: в лесу живут монстры, которые едят людей.
— Ах да, в лесу монстры едят людей.
— …
Тишина.
Несколько человек переглянулись.
— И всё? — старик схватился за сердце, выглядя так, будто его здорово разозлили.
Года идут, а ума не наживем — куда это годится?
— Ой, не сердечный ли приступ у вас? Это же ужасно тяжело, здесь же никого нет, и скорую найти трудно. Может, мы лучше сначала убежим? — Жун Сюэ с легким видом подвел итог ситуации. — М?
— Я в порядке! — старик только было собрался повысить голос, как мужчина с пивным животом зажал ему рот рукой. — Вы человек, у которого уже полные ноги в гробу, так перестаньте же качать права перед нами! Вы что, хотите всех нас тут угробить? Здесь запрещено громко шумить, тут монстры.
Женщина все еще всхлипывала. У Мэн обнимала ее, поддерживая своими хрупкими плечами массивное тело матери. Взгляд девочки был полон сосредоточенности, и она снова и снова повторяла про себя: У Мэн, ты должна держаться, тебе уже 12 лет, ты взрослая, не паникуй и не теряй голову. Мама уже плачет, ты не имеешь права раскисать.
Впечатление Жун Сянваня об этой девочке было весьма неплохим — одна из немногих приятных именно для него персон: умная, сообразительная, не бегущая слепо от проблем. И хотя в силу юного возраста ее мышление могло быть недостаточно зрелым, стоило взять ее на заметку, чтобы при случае завербовать.
У Жун Сянваня не было четкого представления об этом неизвестном мире, но он подсознательно хотел проложить путь, по которому можно было бы идти дальше.
Мужчина с пивным животом прижал старика к месту, а затем повернулся и виновато улыбнулся Жун Сянваню: — Старик у нас не умеет разговаривать, братишка, ты не сердись. Когда я только попал в это место, я толком не расслышал, что именно говорил тот голос. Не мог бы ты помочь? Что нам теперь делать?
Жун Сянвань изначально не собирался сильно усложнять себе жизнь, но если уж помогать, а в ответ ни благодарности, ни доброго слова — действительно не стоило тратить силы впустую, рискуя остаться в дураках.
Родителей рядом не было, и Жун Сянвань почувствовал себя чуточку свободнее. Смутное сходство между собой и Жун Сюэ казалось ему странным и завораживающим: он словно приближался к другому человеку, который находился рядом с ним, совсем близко, до него можно было дотянуться.
— Сейчас у меня есть несколько соображений. Можете верить им, можете сомневаться, я не могу гарантировать их абсолютную правильность, — произнес Жун Сянвань, оттаскивая Жун Сюэ в сторону — у него уже онемело все плечо.
— Да, да-да, говори, говори. Даже если ошибешься — ничего страшного, мы тебя не обвиним, — затараторил мужчина с пивным животом, в чьем животе плескался вовсе не один лишь алкоголь, а целый багаж житейской мудрости.
У Мэн тихонько добавила: — Большой брат, говори, мы слушаем.
Женщина дернула ее за рукав, явно не желая, чтобы та подавала голос в подобной ситуации. Что могут сделать женщина и маленькая девочка? Они — слабого пола, у слабых нет права голоса, а это слишком опасно.
— Первое: это игра, ее лимит — двадцать четыре часа. Иными словами, все эти двадцать/nчасов мы находимся в опасности. При этом у нас нет никаких приборов для отсчета времени, мы можем лишь ждать, пока тот голос объявит об окончании игры.
— У меня есть, у меня есть телефон! — мужчина с пивным животом извлек из кармана мобильник. Несколько человек вытянули шеи, глядя на экран: мужчина нажал на кнопку — черный экран, нажал еще раз — по-прежнему никаких признаков жизни.
Мужчина с пивным животом неловко хихикнул и убрал телефон обратно: — У братишки голова соображает отлично, а я просчитался, просчитался.
http://bllate.org/book/31376/3825960
Готово:
