Неужели это из-за того, что он, словно бабочка, взмахнул своими крылышками? Но разве такое возможно? Он ведь переродился всего несколько дней назад и еще ничегошеньки не успел сделать.
Янь Цзэ почесал плечо, чувствуя, что дело начинает пахнуть керосином.
……
Когда Янь Цзэ добрался до магазинчика, внутри сидел Третий дядя Янь.
— Свояченица, выручи еще разок, запиши в долг, в следующий раз обязательно всё отдам, — заискивающе улыбаясь, Третий дядя Янь смотрел на Маму Янь с откровенным заискиванием.
— Дело не в том, что я не хочу записывать, — брови Мамы Янь так и не разгладились. — Ты в этом месяце уже три раза в долг брал, а за позапрошлый и прошлый годы до сих пор не рассчитался.
Третий дядя Янь заикался:
— Так это... просто денег временно нет.
— Нет денег? — Мама Янь повысила голос. — Если бы ты откладывал те деньги, что спускаешь в маджонг, долги за последние несколько лет уже давно были бы погашены.
Янь Цзэ приподнял бровь — он никак не ожидал, что, только придя, сразу угодит в самое пекло.
Третий дядя Янь приходился Отцу Янь двоюродным братом. Нрав имел ленивый, к сорока годам оставался холостяком. Полгода где-то батрачил, а потом возвращался и бездельничал почти весь оставшийся год. Мало того, что за двенадцать месяцев не удавалось скопить ни гроша, так он еще и в минус уходил, а уж сколько кредиторов обивали его порог в праздники — не счесть.
И ладно бы только это, так ведь человек этот обожал карточные игры, причем играл отвратительно: из десяти партий проигрывал девять, а та единственная победа даже не покрывала его дорожных расходов.
Из-за этого увлечения поля зарастали бурьяном по несколько раз за сезон, а когда не оставалось ни денег, ни зерна, приходилось уповать лишь на помощь родственников.
Мама Янь с Отцом Янь искренне мучились с этим родственником. Они бессчетное количество раз уговаривали его по-хорошему, и всякий раз Третий дядя Янь покорно кивал, но стоило ему повернуться, как он предавался сну и картам с полнейшим упорством, наглядно демонстрируя смысл поговорки: ты говоришь свое, а я делаю по-своему.
В конце концов Третий дядя Янь все же ушел с тем, что хотел купить, и вид у него был крайне довольный.
— Опять перевел впустую мешок нашего удобрения, — проводя взглядом сутулую спину Третьего дяди Яня, проговорил Янь Цзэ с глубоким вздохом.
Каждый год, возвращаясь с заработков, Третий дядя Янь клялся, что намерен заняться земледелием, но стоило разбросать семена и подойти ко времени ухода за посевами, как он бесследно исчезал. В итоге семена пропадали зря, поле дичало, а вложенный на начальном этапе труд шел прахом.
— И что тут поделаешь? Родня ведь, не выставишь же их за дверь силой, — Мама Янь, не поднимая головы, сидела за прилавком и сверяла цифры. В амбарной книге были записаны доходы за текущий месяц и имена должников.
Янь Цзэ вытянул шею и заглянул в тетрадь — должников оказалось предостаточно, записи занимали целую страницу.
Лавочка располагалась на окраине деревни и торговала всякой мелочью вроде предметов первой необходимости и нехитрых сладостей. Поток покупателей был стабильным — в основном сюда захаживали жители из близлежащих сел, так что со временем все перезнакомились.
Из-за того, что вокруг были сплошь свои люди, долгов избежать не удавалось. Причем долги эти записывались вовсе не по принципу одолжил сегодня — вернул завтра, а так, что взятое в текущем году могло не выплатиться и на следующий.
Доходы у магазинчика и без того были скромными, а из-за такой системы выручка год от года неуклонно катилась вниз.
Каждый раз перед Новым годом Мама Янь хваталась за голову от отчаяния, ведь ей приходилось обходить с тетрадкой каждый дом, выбивая деньги. Недаром говорят: берешь в долг — внук, отдаешь — барин. В ту пору эта истина работала безотказно.
Янь Цзэ покачал головой: ладно, пожалуй, лучше подумать о том, как ночью перелезть через стену.
……
— Бах… — В ветхой тесной комнатушке хлипкая деревянная дверь под напором распахнулась, с глухим стуком ударилась о стену за ней и отлетела обратно, казалось, готовая развалиться на куски.
Ли Чжэн сидел на кровати, холодным взглядом провожая вошедшего.
Увидев Ли Чжэна, Ли Чжэньсин на мгновение опешил, но тут же радостно затрусил к нему семенящей походкой:
— Ли Чжэн, ты еще не умер? Отлично, как раз вовремя, вставай, пойдешь со мной играть!
Четырехлетний малыш выглядел пухленьким, на нем была новенькая детская футболка и шорты. Вроде бы самый милый возраст, но слова, слетавшие с его губ, заставляли кровь стыть в жилах.
— Ты пролежал уже два дня, если не встанешь, тебя закопают. Прямо как дедушку с бабушкой, — Ли Чжэн скопировал отцовскую манеру запугивать тех, кто лежал в постели, после чего взобрался на кровать и изо всех сил принялся толкать Ли Чжэна вниз. — Ступай давай!
Ли Чжэн посмотрел на раскрасневшегося от потуг ребенка за своей спиной, уголки его губ изогнулись в медленной улыбке — холодной и безжалостной. Поиграть с тобой? С удовольствием!
Полночь была близка, а на сердце у Янь Цзэ скребли кошки.
Под вечер, ужиная, Янь Цзэ услышал, как Ли Чжэньсин затеял ссору с кем-то вместе с очнувшимся Ли Чжэном, в результате чего ему разбили голову.
Первой мыслью Янь Цзэ было изумление: Ли Чжэн действительно очнулся! Волна радости неожиданно захлестнула его — всё-таки взрослому человеку, пусть и мыслями почти тридцатилетнему, было свойственно испытывать жалость к несчастным детям.
Правда, с чего бы Ли Чжэньсину тащить только что пришедшего в себя Ли Чжэна на драку? Этот момент казался странным. Да и Ли Чжэн хорош — сущий дурачок, толком не оправился от травм, а туда же, ввязывается в авантюры, совсем жизни не боится.
Поймав кого-то из хорошо осведомленных соседей, Янь Цзэ расспросил обо всем подробнее и выяснил, что пострадал только Ли Чжэньсин, а Ли Чжэн остался цел и невредим.
Узнав это, Янь Цзэ одновременно и с облегчением выдохнул, и не удержался от философского вздоха: старшему только что проломили голову, как младший тут же схлопотал собственную порцию шишек. То ли у семьи Ли полоса неудач выдалась затяжной, то ли они родились под несчастливой звездой.
Впрочем, то, что Ли Чжэн очнулся — знак хороший. Похоже, история катится по прежней колее, и его собственное появление в этом мире ничего не сломало.
Избавившись от терзавших его тревог, Янь Цзэ вмиг почувствовал себя легко и непринужденно. В приподнятом настроении он умял на одну чашку риса больше обычного. Что же до побоев Ли Чжэньсина — ха! К этому мерзавцу, который с малых лет вел себя как последний хулиган и норовил задрать девчонкам юбки, он не испытывал ни капли жалости. Было бы прекрасно, если бы его отходили так, чтобы поумнел, хоть меньше вреда окружающим приносить станет.
— Янь-Янь, ты часом не поросенок? Налопался столько, хи-хи… — Янь Цзе крутила в пальцах палочки для еды и весело поглядывала на брата, забавно морща носик.
— Ха, — Янь Цзэ ответил ей ехидной усмешкой. Эта девчонка ни капли не изменилась, в голове по-прежнему один ветер.
— Ишь чего удумала, это же твой брат, никакого уважения к старшим, — Отец Янь слегка постучал дочку палочками по макушке и с улыбкой поучительно произнес:
— Бе-бе-бе, — Янь Цзэ показала язык, скорстроила брату уморительную рожицу и, умолкнув, принялась усердно уплетать рис.
Готовила Мама Янь отменно — ее стряпня неизменно отличалась и превосходным вкусом, и аппетитным видом. Янь Цзэ не рассчитал аппетит и в порыве усердия съел лишнего.
http://bllate.org/book/31373/3825298
Готово:
