Услышав слова сына, родители были готовы тут же подхватить его на руки и зацеловать.
— Ой, ну как же наш Цзян Жань может быть таким милым ребенком? — старик Цзян расплылся в счастливой улыбке, глупо хихикая. — Так заботишься о папе и маме?
— Угу… Но… но сегодня же нужно купить одежду младшему брату. У меня уже есть много-много одежды, а у брата всего одна?
Цзян Жань нахмурился, некоторое время пребывая в нерешительности, но потом, стиснув зубы, выпалил:
— Может… достанем немного монеток из моей копилки-свинки и купим брату еще несколько вещей?
Сказал-то он сказал, но в глубине души Цзян Жань очень жалел свои сбережения. Ведь он так долго копил эти монетки в копилке — только сейчас они начали приятно позвякивать, если ее потрясти.
Но… он ведь старший брат, он должен быть добр к младшему.
— Купим! — Цзян Жань зажмурился, решившись. — Достанем половину монеток из моей копилки!
Этот вид «мученика, идущего на смерть» так потешил взрослых, что они расхохотались. Цзян Сюнь никогда прежде не думал, что найдется другой ребенок, готовый отдать все свои монетки, чтобы купить ему одежду, и от неожиданности просто застыл на месте.
Цзян Чжэньсун широко взмахнул рукой:
— Жань Жань, молодец. Свои монетки побереги, у папы есть деньги, не волнуйся, папа сам все вам купит.
— Правда? Папа меня не обманывает?
— Не обманываю Жань Жаня. Кто обманывает — тот вредина.
— Ура! — Цзян Жань радостно воскликнул, схватил Цзян Сюня за запястье, покружился на месте и с головой нырнул в море одежды.
Через полчаса родители купили детям семь или восемь комплектов одежды. Хозяйка магазина, пересчитав деньги, расплылась в широкой улыбке и даже сняла со входа несколько воздушных шариков, чтобы подарить их мальчикам.
Цзян Жань, заполучив несколько комплектов красивой новой одежды и большие шары, сиял от счастья. Цзян Сюнь неотступно следовал за ним, не сводя глаз с пластиковых пакетов, в которых лежали одежда и обувь.
— Цзян Сюнь! — протяжно позвал Цзян Жань, и в его голосе отчетливо слышался восторг: — Брат, ты теперь хоть немного радуешься?
Цзян Сюнь поджал губы, несколько секунд вглядывался в глаза Цзян Жаня, подобные драгоценным камням, а затем перевел взгляд на взрослых.
Этот бдительный, испуганный и беспомощный звереныш наконец немного ослабил оборону и набрался смелости выразить свои чувства.
— Рад, — очень тихо ответил Цзян Сюнь, но, решив, что так его могут не услышать, добавил громче: — Мне радостно.
Супруги Цзян обошли с детьми всю старую улицу. Они не только купили новую одежду и обувь, но и запаслись для Цзян Сюня предметами первой необходимости, угостили детей засахаренными плодами боярышника, а под конец дня, отягощенные пакетами и сумками, отправились домой, провожаемые закатным солнцем.
За долгий день дети вымотались до предела. Цзян Жань, который изначально хотел познакомить Цзян Сюня с соседскими ребятами, после похода по магазинам молча отложил свои планы.
Дома, поужинав и помывшись, Цзян Жань, словно игрушечный котенок, у которого села батарейка, свернулся калачиком на диване и уснул, обнимая подушку.
— И чего это Жань Жань уснул прямо здесь? — Юй Цинхэ легонько ущипнула сына за кончик носа, в ответ на что раздалось недовольное ворчание. Она улыбнулась и приготовилась поднять ворочающегося Цзян Жаня, чтобы отнести его в спальню.
— Эй, жена, подожди, дай сначала сфотографирую. — Цзян Чжэньсун, выйдя из кухни после мытья посуды, поспешно остановил супругу.
Он сходил в спальню за камерой и, радостно щелкнув затвором, произнес:
— Жена, ну скажи, как наш малыш может быть таким милым даже во сне? Снимем, снимем все, а в конце года распечатаем фотографии и вклеим в альбом.
Свернувшийся на диване комочек бессознательно что-то пробормотал, словно соглашаясь с отцом.
Цзян Сюнь стоял рядом и наблюдал, как Цзян Чжэньсун выбирает ракурс для съемки. В глубине души он чувствовал невольную зависть, перемешанную с легким смятением.
Как же хорошо… Брат такой красивый, фотографии наверняка получатся замечательные. Тетя и дядя никогда не фотографировали его, да и он не такой красивый, как брат… Нет, постойте, почему его не фотографируют папа и мама? Почему он раньше жил у тети?.. Неужели работа папы и мамы так затянулась, что до сих пор не закончилась? Ему казалось, что он уже очень, очень давно не видел их.
Сумбурные мысли нахлынули внезапно, взгляд Цзян Сюня затуманился. Он до боли закусил губу, так что вот-вот должна была выступить кровь.
— Сюнь-эр?
Вздохнув, большая рука потрепала Цзян Сюня по голове.
Цзян Чжэньсун, закончив фотографировать, заметил выражение лица мальчика и решил вернуть его к реальности:
— Дядя тоже сделает твой снимок, хочешь?
Цзян Сюнь растерянно поднял голову:
— А?
— Давай, поза подходящая, не двигайся… Вот, готово.
Раздался щелчок затвора, и на снимке запечатлелся Цзян Сюнь, замерший в нерешительности и сжимающий край своей одежды.
— Отлично, получилось очень четко. Смотри, Сюнь-эр, этот фотоаппарат я купил несколько лет назад, стоил целое состояние, — Цзян Чжэньсун несколько секунд разглядывал фото и с улыбкой добавил: — Но мы хотим запечатлеть, как растет Жань Жань, так что никаких денег не жалко. Теперь будем фотографировать вас вместе, идет?
Цзян Сюнь поджал губы и, немного помедлив, кивнул.В стороне Юй Цинхэ увидела, что муж уже закончил фотографировать, подхватила свернувшегося клубочком на диване Цзян Жаня и собралась отнести сына в постель спать. Цзян Сюнь помедлил несколько секунд, сделал шаг вслед за Юй Цинхэ и в конце концов остановился у дверей комнаты Цзян Жаня.
Вчера, когда они только прибыли в дом семьи Цзян и Цзян Жань, выступая в роли гида, знакомил его с планировкой квартиры, внимание Цзян Сюня было почти полностью приковано к этому старшему брату, так что он лишь с трудом запомнил расположение комнат и совсем не вглядывался в детали. Лишь теперь у него выдалась свободная минута, чтобы внимательно рассмотреть обстановку детской.
Комната была ни большой, ни маленькой: на стенах висели простые плакаты со стихами и таблицы с иероглифами, на письменном столе громопились разнообразные книжки с картинками и игрушки, а в самом центре стояла полутораметровая кроватка, застеленная простынкой со звездами... Хм?
Вокруг детской кроватки громоздились подушки и одеяла, а пол по периметру был застелен толстыми мягкими матами — кровать в центре оказалась словно надежно обнесена круговой обороной.
Цзян Сюнь озадаченно смотрел на эту картину, пытаясь угадать скрытый смысл подобной планировки, но в конце концов так ничего и не понял.
Пяти- или шестилетний ребенок еще не умел скрывать свои чувства, и замешательство Цзян Сюня было столь очевидным, что Юй Цинхэ, обернувшись, бросила на него взгляд и сразу поняла, в чем дело.
— Тс-с, Жань-Жань заснул, давай не будем его будить. — Юй Цинхэ прикрыла дверь и протянула руку, чтобы погладить Цзян Сюня по голове. — Сяо Сюнь, наверное, думает, зачем вокруг кроватки Жаня навалено столько всего?
Стоило озвучить его мысли, как Цзян Сюнь немного смутился:
— Мм... да.
Юй Цинхэ присела на корточки и тихонько выдала секрет сына:
— У твоего брата Жаня просто ужасная манера спать. Но незадолго до этого неизвестно где он нахватался всякого и заявил, что хочет быть самостоятельным и спать отдельно. Вот нам с твоим дядей Цзяном и пришлось завалить его кровать одеялами да подушками, а на пол постелить мягкие маты, чтобы он, упав, не ушибся.
Мало того, каждую ночь им приходилось заглядывать в комнату Цзян Жаня, проверяя, не свалился ли он с кровати, — несколько раз они находили свернувшегося калачиком мальчика прямо на мягких матах.
Хотя она говорила об этом, на лице Юй Цинхэ не было и следа раздражения, а само беспокойство сквозило сплошным беспомощным баловством. Глядя на Цзян Сюня, она похвалила:
— У Сяо Сюня сон гораздо крепче, тетя заходила к тебе вчера ночью — спал прямо как по струнке.
Цзян Сюнь от такой похвалы почувствовал себя неловко, а в голове у него тем временем блуждали самые разные мысли: если брат так легко падает с кровати во сне, не должен ли кто-нибудь обнимать его, чтобы спать было безопаснее?
***
Цзян Жань понятия не имел, о чем размышляет младший брат. Он проспал без задних ног и на следующий день проснулся свежим и бодрым.
Цзян Жань вполне самостоятельно переоделся из пижамы и, встав на низенькую скамеечку в ванной, почистил зубы и умылся. Завершив все утренние процедуры, он босиком побежал в гостиную и с порога завопил:
— Мами!
— Ау, — отозвалась Юй Цинхэ с балкона. — Жань-Жань проснулся? Мама наварила мясных булочек-баоцзы, они на столе на кухне, сходи проверь, горячие ли еще.
— Хорошо!
Цзян Жань бросился на балкон, обнял Юй Цинхэ за ногу, громко выпалил: «Мами, доброе утро!» — и снова умчался в гостиную. Повернув голову, он наконец заметил Цзян Сюня, тихонько сидевшего на диване.
— Ты тоже встал! А ты ел баоцзы?
Цзян Сюнь кивнул, а через пару секунд добавил:
— ...Я съел только одну, а их еще много, они для брата.
Цзян Жань крайне удивился:
— А? Почему ты съел всего одну? Мне столько не нужно!
Почему младший брат ест так мало? Папа с мамой вечно говорят, что он ест даже меньше той рыжей толстой кошки с первого этажа, но даже при этом сам он по утрам уплетает по меньшей мере две булочки.
Подумав об этом, Цзян Жань тут же сорвался с места, побежал на кухню, подхватил стоящую на разделочной доске тарелку с булочками и с громким стуком грохнул ее на журнальный столик.
— Мне не нужно столько, давай есть вместе! — Цзян Жань схватил большую булочку и сунул ее в руку Цзян Сюня, весьма безапелляционно распределяя еду. Они сидели совсем близко друг к другу, и Цзян Жань в упор вглядывался в лицо Цзян Сюня.
Глаза только что проснувшегося Цзян Жаня еще влажно блестели, на мягкой щечке отпечатался красный след, а волосы топорщились во все стороны забавными вихрами, словно он только что побыл взъерошенным воробьем.
Белоснежное красивое личико приблизилось так близко, что кончик носа чуть ли не тыкался Цзян Сюню в щеку, а от дыхания веяло сладковатым запахом зубной пасты.
Цзян Сюнь замер с булочкой в руках, чувствуя себя так, будто к нему прижалось какое-то пушистое и теплое маленькое создание. Он сидел неподвижно, точно изваяние, а спустя мгновение тихонько пробормотал:
— Можно я продолжу есть?
— Конечно можно! М-м, неужели ты не любишь их? Мясные баоцзы, которые готовит мами, очень вкусные.
Цзян Сюнь не слишком осмеливался смотреть Цзян Жаню в глаза, беспорядочно уткнулся носом вниз и откусил кусочек:
— Нет, я люблю.
— Ну вот и отлично, я съем три, а все остальные достанутся тебе.
Цзян Жань быстренько поделил булочки, еще немного посидел рядом с братом, уплетая еду, как вдруг снизу донесся веселый шум и детские голоса. Прислушавшись пару секунд, Цзян Жань узнал голоса своих приятелей.
— Ой, а они уже так рано играют внизу!
Юй Цинхэ, закончив стирку, вернулась и взъерошила ему волосы:
— Уже не рано, малыш, сейчас уже почти десять часов.
— Ой...
Цзян Жань в два счета дожрал булочку, хлопнул в ладоши и позвал брата:
— Цзян Сюнь, Цзян Сюнь, я познакомлю тебя со своими друзьями! Мами, спустишься с нами потом?
http://bllate.org/book/31369/3824865
Готово:
