Эта сила была куда больше, чем у него самого, сейчас охмелевшего и соображавшего с трудом, однако вошел сюда явно совершенно трезвый человек.
Вошедший шагал тяжелой поступью, был высок ростом, с широкими плечами и узкой талией; изысканный и дорогой фактурный узор на его рубашке слабо мерцал в тусклом свете. Его длинные ноги были затянуты в строгие брюки, и эта скрупулезная, безупречная манера держаться была до того знакомой, что от нее защемило сердце.
Лицо Цзян Синтина вмиг помрачнело: он узнал человека, с которым они расстались три года назад — своего бывшего мужа Чэн Сицзи.
С тех пор как он твердо решил вернуться и принять участие в соревнованиях, он морально готовился к тому, что рано или поздно столкнется с ним, но он никак не ожидал, что это случится в такой жалкий момент — пропахший насквозь алкоголем, он сидел на мраморной столешнице умывальника, выглядя так, будто только что тесно обнимался со стоящим перед ним Лян Си: воротник его толстовки был сдвинут вниз, обнажая ключицу, на которой подушечки чужих пальцев оставили красноватые следы.
В то время новость о женитьбе Чэн Сицзи и Цзян Синтина наделала немало шума в кругах шоу-бизнеса и киберспорта: один — жесткий и решительный президент Корпорация Чэн, другой — невероятно популярная восходящая звезда киберспортивной сцены. После их свадьбы корпорация Чэн, специализировавшаяся на недвижимости, внезапно начала экспансию на рынок киберспорта, вознеся созданную тогда Цзян Синтином киберспортивную команду TS на самую вершину успеха. Разумеется, сам Цзян Синтин обладал огромным природным талантом и выиграл почти все главные призы на турнирах по игре Пионер.
Лян Си, разумеется, прекрасно знал этого человека в элегантном костюме. Под тяжелым, подавляющим давлением он тут же сделал шаг назад, увеличивая дистанцию между собой и Цзян Синтином.
Заметив, как Цзян Синтин машинально массирует запястье, на котором только что сомкнулись чужие пальцы, Чэн Сицзи прищурился, и под его глазами обозначились едва заметные мешочки.
— Проваливай, — сказал Чэн Сицзи негромко, но с тяжелой, угрожающей ноткой в голосе.
Велено проваливать — значит надо проваливать. Цзян Синтин уперся обеими руками и спрыгнул со столешницы, завязки на его худи качнулись из стороны в сторону. Сунув руки в карманы, он поднял взгляд, усмехнулся и принял совершенно безразличный вид.
В тот самый момент, когда он сделал шаг, Чэн Сицзи резко подался вперед, преграждая ему путь. Его взгляд был прикован к Лян Си:
— Я имел в виду тебя.
Лян Си поджал губы и замер на секунду: трезво оценив свои силы и понимая, что соперничать с Чэн Сицзи он не в состоянии, он мог лишь беспомощно наблюдать, как добыча ускользает прямо из рук. Чуть развернувшись и ссутулившись, он боком протиснулся мимо плеча Чэн Сицзи, распахнул дверь и выскользнул наружу.
В следующий мгновение Цзян Синтин с неожиданным удивлением увидел, что Чэн Сицзи задвинул щеколду и запер дверь.
Движение было спокойным, рука не дрогнула — пожалуй, даже излишне неторопливым, что вполне отвечало характеру Чэн Сицзи. Но годы совместной жизни научили Цзян Синтина с пугающей чуткостью улавливать предзнаменования надвигающейся бури.
Задвижка щелкнула с сухим звуком, похожим на досылание патрона в патронник.
Чэн Сицзи обернулся, его оценивающий, изучающий взгляд скользнул по пепельно-серым прядям волос Цзян Синтина, опустился на мочку с сережкой-гвоздиком и пополз ниже.
От этого взгляда у Цзян Синтина затылок покрылся мурашками. Совершенно не желая ввязываться в выяснение отношений, он сделал шаг вперед, намереваясь обойти бывшего мужа. В тот миг, когда их плечи почти соприкоснулись, Чэн Сицзи не оставил ему шанса: подобно льву, бросившемуся на антилопу, он молниеносно перехватил левое запястье Цзян Синтина, вскинул руку над его головой и с размаху пригвоздил к дверному полотну.
В голове и так шумело от алкоголя, а от легкого удара затылком о дерево перед глазами, словно в сломавшемся телевизоре, запестрели и запрыгали яркие белые точки.
В глазах Чэн Сицзи отражался свет потолочной лампы, казавшийся обжигающе ярким.
— Три года прошло, а вкусы всё такие же убогие? С менеджером собственной команды? — бросил Чэн Сицзи, глядя на него из-под глубоких теней бровей, причем приступы гнева делали мешочки под его глазами особенно заметными. — Настолько потерял разборчивость? Мм?
Поняв, что после долгих сборов и раздумий тот выдал именно эту фразу, Цзян Синтин даже усмехнулся. У него давно уже не было ни сил оправдываться, ни самого права на это.
— Какое тебе вообще дело, с кем я сплю? — пьяно бормотал Цзян Синтин, едва ворочая языком. Лениво приподняв веки, он перевел взгляд на безымянный палец левой руки Чэн Сицзи, той самой, которая сейчас держала его запястье: там все еще белел слабый след от кольца, но сам палец был пуст. Не удержавшись от шпильки, он язвительно бросил: — Соскучился по штампу о разводе?
Чэн Сицзи от злости издал короткий, сдавленный смешок, и в его голосе прорезалась жесткость:
— Какое дело?
— Да хотя бы потому, что всем твоим штучкам в постели тебя научил я.
В этих словах сквозило откровенное унижение, но Цзян Синтин не мог их опровергнуть. Свой первый раз он провел с Чэн Сицзи, и ему потребовалось немало времени, чтобы привыкнуть: от слез и криков его имени до позднего сладкого смакования близости, когда он сам вился вокруг него, вымашивая продолжение. Они перепробовали бесчисленное множество мест и поз, и даже толикой своей горделивой, врожденной грации он обязан исключительно вкусам Чэн Сицзи.
Цзян Синтин в упор смотрел на него. Ресницы дрогнули, прядь челки залезла прямо в глаз, от резкой боли он зажмурился и моргнул снова; это крошечное движение вдруг выдало его страх, мигом разрушив всю напускную язвительность.
Свет в глазах Чэн Сицзи мгновенно смягчился, и он глуше, с новой силой позвал:
— Сяо Ци.
Стоило Цзян Синтину услышать это обращение, как в груди тяжко защемило, а в носу отчаянно защипало. Раньше Чэн Сицзи звал его Сяо Ци по большей части в постели или когда тот сердился — вот так же убаюкивающе ласково называл детским именем, целовал родинку на губах, сдавая позиции и пытаясь загладить вину.
Но теперь они давно в разводе — три года назад по инициативе Цзян Синтина, с подтверждением от Чэн Сицзи, оформленным помощниками и проведенным через адвокатов. Чэн Сицзи тогда даже не удосужился показаться лично.
Выпрямив спину, Цзян Синтин холодно усмехнулся:
— Да, я потерял всякую разборчивость, мне плевать с кем! Сегодня у меня праздник, со мной может лечь кто угодн...
Слово в постель оборвалось на полуслове, превратившись в сдавленный стон, когда губы Чэн Сицзи накрыли его рот, тяжело и требовательно сминая сопротивление.
Цзян Синтин широко раскрыл глаза, расплывчатая пелена перед ними стала еще гуще. Чэн Сицзи нарушил все мыслимые границы безопасности: его длинные, густые ресницы трепетали, резкая линия челюсти была до предела напряжена, а скулы утратили прежнюю округлость — в этот миг до Цзян Синтина дошло, что Чэн Сицзи сильно похудел.
Однако думать дальше ему не позволили: он попытался оттолкнуть незваного гостя, зубами до крови оцарапав чужой язык, и вкус железа разлился по рецепторам, но Чэн Сицзи и не думал его отпускать. С силой прижав его спиной к двери, он обхватил ладонью его изящную шею и крепко сжал, заставляя широким основанием большой ладони запрокинуть его подбородок вверх.
Цзян Синтин был вынужден выгибать шею, принимая этот причиняющий боль поцелуй.
http://bllate.org/book/31356/3823622
Готово:
