Гу Юй потихоньку потягивал кашу. Густота пшена в сочетании с мягкой сладостью ямса растекалась по кончику языка, и тепло постепенно разливалось в желудке, а резкая, распирающая боль, мучившая его днём, неожиданно заметно утихла.
Он поднял взгляд на сидящего напротив Пэй Чуаня. Тот подпёр подбородок рукой и разглядывал его, и в этом взгляде читалось нечто вроде нескрываемого исследовательского интереса — словно он наблюдал за лабораторным образцом, однако неприятного ощущения это не вызывало.
— Каша пришлась по вкусу?
Пэй Чуань заговорил первым, кончиками пальцев легко постукивая по краю термоса. — Мама говорила, что пшено нужно замачивать за два часа, а ямс выбирать поразваристее, варить до мягкости, тогда он полезен для желудка. Если преподавателю понравилось, я завтра принесу ещё.
Пальцы Гу Юя, сжимавшие край пиалы, напряглись. Он уже хотел было отказаться, но в носу вдруг защекотало. Он быстро отвернулся, прикрыв рот рукой и уперевшись локтем в стол, но влажный чих всё же сорвался с губ:
— Апчхи!
Эхо ещё не затихло, а он уже машинально вытащил салфетку, чтобы вытереть нос. Кончики его глаз покраснели, и даже дыхание стало тяжелее, чем мгновение назад.
Пэй Чуань посмотрел на покрасневший кончик его носа и, не дожидаясь возражений, поднялся, подошёл к окну и плотно закрыл полуотстворку:
— На клумбе под окном посажены розы, пыльца поднимается наверх и легко раздражает нос. Преподавателю на будущее лучше работать с закрытым окном.
Гу Юй замер. Он сам даже не заметил, что окно приоткрыто, и тем более не связывал свой ринит с розами внизу.
Он смотрел в спину Пэй Чуаня. Тот был выше его ростом, с широкими плечами и узкой талией, верхние две пуговицы его белой рубашки по-прежнему оставались расстёгнутыми, обнажая чёткие линии ключиц, но в каждом его движении крылось такое дотошное внимание к мелочам, которое совершенно не вязалось с его внешним хулиганским видом.
— Не стоит утруждаться, я заплачу тебе за кашу, и больше приносить не нужно.
Гу Юй пододвинул пустую пиалу ближе к нему, и в его голосе вновь проступила прежняя отстранённость, которой он пытался провести чёткую границу. — Про процедуру выбора предметов я тебе уже рассказал, больше дел нет, можешь идти.
Однако Пэй Чуань не сдвинулся с места. Напротив, он взял пустую пиалу, зачерпнул из термоса ещё немного каши и протянул обратно:
— Съешьте ещё. Когда в желудке есть еда, по вечерам не так сильно болит.
Он на секунду замолчал, и его взгляд упал на баночку с противоаллергенным средством, стоявшую на рабочем столе Гу Юя. — К тому же преподаватель только что так сильно чихал, кто знает, вдруг приступ повторится, а принимать лекарства натощак вредно для желудка.
Гу Юй посмотрел на протянутую кашу, затем перевёл взгляд на лишённые эмоций, но исполненные упорства глаза Пэй Чуаня, и слова отказа застряли у него в горле.
Он знал свой нрав: с малых лет он не любил подпускать людей слишком близко, но эта навязанная забота Пэй Чуаня походила на лекарство в сахарной оболочке — при всей своей безапелляционной властности она не позволяла по-настоящему разозлиться.
— У меня есть свои лекарства, обойдусь без твоей помощи.
В конце концов Гу Юй не взял пиалу, но голос его смягчился и уже не звучал так холодно и жёстко, как раньше.
Пэй Чуань не стал настаивать. Он поставил кашу на стол, вытащил из кармана бумажку с несколькими строчками текста и протянул её Гу Юю:
— Это контакты моей мамы. Она специалист в гастроэнтерологическом отделении городской больницы. Если у преподавателя разболится желудок или начнётся ринит, можете в любой момент обратиться к ней без очереди.
Гу Юй вгляделся в аккуратный и разборчивый почерк на бумажке, в самом конце которой было приписано: Мать Пэй: доктор Ли. В груди внезапно защемило.
Прожив тридцать лет, он не встречал никого, кто, помимо родителей, так тщательно заботился бы о его здоровье. Родители, хоть и переживали за него, вечно считали, что он должен быть стойким, и ещё никто, подобно Пэй Чуаню, не помнил о таких мелочах, как приём лекарств или закрытое окно.
— Не нужно, я сам съезжу в больницу.
Гу Юй оттолкнул записку обратно, а его голос звучал так тихо, словно он пытался убедить самого себя.
Пэй Чуань не взял её, а вместо этого подвинул записку ещё ближе к его руке:
— Оставьте. Вдруг пригодится?
Он собрал термос, поднялся и направился к выходу. У самой двери он внезапно обернулся, посмотрел на Гу Юя и уголком рта улыбнулся:
— Да, преподаватель, завтра утром я буду ждать вас в столовой. Принесу свежесваренную тыквенную кашу, не забудьте прийти.
Не дожидаясь ответа Гу Юя, Пэй Чуань прикрыл за собой дверь и ушёл.
В кабинете Гу Юй остался один. Он посмотрел на нетронутую половину каши на столе, затем бросил взгляд на записку, легонько коснулся пальцем её края и в конце концов аккуратно сложил бумажку, убрав её в ящик стола.
Небо за окном постепенно темнело. Гу Юй взял со стола противоаллергенное средство, только было собрался отвинтить крышечку, как в носу снова защекотало. Он отвернулся, и в пустом кабинете раздался глухой чих:
— Апчхи!
Он потёр покрасневший кончик носа, посмотрел на оставшуюся на столе кашу, пару секунд помедлил, всё же взял пиалу и принялся маленькими глотками пить её.
Тыквенная каша… кажется, была неплоха.
http://bllate.org/book/31345/3822193
Готово:
