Сегодня утром Фан Чантянь обучил её навыкам ухода за огородным участком и поручил одну задачу — прополоть грядки и собрать гусениц.
Температура воздуха постепенно повышалась. На голове у Фан Цзиньнянь красовалась старая соломенная шляпа, лицо скрывалось в тени широких полей, а на лбу то и дело выступали крупные, размером с соевое зерно, капли пота.
На руках у неё были надеты рабочие перчатки с распустившимися кое-где нитками, руки непрерывно потели, а внутри перчаток от духоты собралось столько влаги, что она чувствовала, как кожа на ладонях размокла от пота.
Раньше ей не доводилось заниматься крестьянским трудом, и мозолей на ладонях у неё не было. Если бы она не надела перчатки, то наверняка легко порезала бы ладони о острые края листьев травы.
Некоторые листья с виду казались мягкими, но по их краям таились мелкие зазубрины — стоило потерять бдительность, как на коже оставались царапины или даже глубокие порезы.
Словно трудолюбивая пчёлка, Фан Цзиньнянь сидела на корточках посреди огорода и усердно выпалывала сорняки да собирала вредителей. Когда затекала левая нога, она переносила вес на правую, а когда затекала правая — снова на левую, то и дело чередуя ноги.
К первому дню тяжёлой крестьянской работы она ещё не до конца привыкла, но Фан Цзиньнянь верила: стоит ей заниматься этим каждый день, и она непременно привыкнет.
В полдень Наньгун Цзе по-прежнему сидела в лавке и сторожила её, однако она уже договорилась со своей матушкой, что во второй половине дня они поменяются сменами с Наньгун Циншань.
Хе-хе, тогда она сможет наконец отправиться проверять Цзю Чэнъе. Ради счастья своей дорогой подружки она была готова пойти на всё!
Днём обретшая долгожданную свободу Наньгун Цзе не желала оставаться в лавке ни единой лишней секунды — она до смерти боялась, что Наньгун Циншань передумает и заставит её продолжать сидеть здесь.
— Мам, пока! Я пойду погуляю! — бросила эту фразу Наньгун Цзе, торопливо вытащила из ящика стола мангу и вылетела из продуктового магазинчика.
Уходя в такой спешке, Наньгун Цзе даже не заметила, что взяла не ту мангу.
Теперь в её руках оказалась книга в жанре юри, вобравшая в себя всю полноту банальных штампов, оргий, обмена партнёрами, денежных сделок и искренних чувств отъявленных негодяев.
А на обложке красовалась сцена — групповая оргия в большой двуспальной комнате отеля.
Эту обложку можно было охарактеризовать всего четырьмя словами: срам и непотребство.
Цзю Чэнъе прогуливалась по узкой грунтовой дороге в деревушке. По обочинам тропинки беспорядочно зеленели зарощи травы, откуда доносилось непрекращающееся стрекотание цикад, а лёгкий вечерний ветерок тихонько колыхал край её одежды.
Цзю Чэнъе закрыла глаза, наслаждаясь здешними тишиной и умиротворением.
Сунь Лун и Сунь Ху безмолвно стояли неподалёку, преданно оберегая покой Цзю Чэнъе.Цзю Чэнъе внезапно захотелось прогуляться у реки, и только она собралась сдвинуться с места, как увидела, что к ним со всех ног мчится какой-то юноша.
В руке у парня была зажата комикс-книга, бежал он невероятно быстро, но Цзю Чэнъе лишь бросила на него мимолётный взгляд и тут же потеряла интерес.
Погодите-ка, что-то тут не так...
С чего это вдруг этот парень несется прямо на нее?! Решил подстроить столкновение ради выгоды?
Сунь Лун и Сунь Ху среммительно перешли к действиям: Сунь Лун мгновенно оттащила Цзю Чэнъе подальше от этого места.
Сунь Ху же тут же перехватила юношу. С виду это выглядело так, будто она просто протянула руку, чтобы придержать его, но на самом деле она напрягла все мышцы руки — стоило парню проявить хоть малейшие признаки неадекватного поведения, как она тут же вывихнула бы ему сустав.
Наньгун Цзе никак не ожидала такого поворота, но она мастерски умела импровизировать, поэтому тут же изобразила неловкость и якобы случайно выронила комикс из рук.
Книга описала в воздухе идеальную параболическую дугу и упала прямо к ногам Цзю Чэнъе.
— Прошу прощения! Я только что бежал слишком быстро и не разобрал дороги, извините, пожалуйста! — Наньгун Цзе тут же выпрямился, изображая крайнюю степень раскаяния, а затем резко качнулся в сторону, присел на корточки и схватился за правую лодыжку. — Ой-ой-ой, я так спешил, кажется, подвернул ногу!
Действуя строго по плану, Наньгун Цзе перевел взгляд на Цзю Чэнъе и взмолился:
— Вы не могли бы поднять мой комикс? Я сейчас совсем не могу двигаться...
Сунь Лун:...
Сунь Ху:...
Цзю Чэнъе: Какая отвратительная игра.
Цзю Чэнъе прищурилась, в ее глазах мелькровал острый блеск, а уголки губ изогнулись в насмешливой улыбке.
Она наклонилась и подняла лежавший у ног комикс — ей не терпелось узнать, какую именно гадость замышляет этот сорванец.
Подослан ли он конкурирующей компанией? Или кто-то раскрыл ее истинную личность и решил прощупать почву?
А может... это всё те же старые фокусы, что и много лет назад?
Но стоило Цзю Чэнъе лишь бегло взглянуть на обложку комикса, как она тут же окаменела.
Что это вообще такое?! Как можно было создать нечто столь... столь невыносимо постыдное! Это же просто... просто противоестественно!
Цзю Чэнъе брезгливо нахмурилась, чувствуя, что даже руки теперь замарались.
Наньгун Цзе не упустила выражения отвращения на лице Цзю Чэнъе и мысленно вздохнула: эх, похоже, тайная страсть ее сестрицы обречена на провал.
— Эту гадость... — Цзю Чэнъе не пожелала пачкать руки и велела Сунь Лун вернуть комикс владельцу.
Что значит «эту гадость»? Между прочим, это чистая и непорочная любовь!Наньгун Цзе уже мысленно утвердилась во мнении, что Цзю Чэнъе, должно быть, латентная гомофобка, однако на её лице не дрогнул ни один мускул. Она молча приняла мангу:
— Спасибо вам!
Наньгун Цзе не забывала о своём созданном образе. Прижимая к себе мангу, она хромая на левую ногу удалилась.
Но всё же ей казалось, что она что-то забыла. Что именно забыла? Да ладно, всё равно не вспомнить, и думать нечего.
Сунь Лун: «……»
Сунь Ху: «Она ведь с самого начала чётко держалась за правую стопу и говорила, что подвернула лодыжку……»
Цзю Чэнъе махнула рукой:
— Забудьте, не стоит обращать внимания. Пойдёмте, я хочу прогуляться у реки.
Цзю Чэнъе не стала принимать близко к сердцу только что произошедший эпизод. Хотя обложка той манги и оскорбила её глаза, в конце концов, это были чужие личные предпочтения, и ей не было дела до того, что кому-то нравится.
У человеческой сексуальности поистине безграничное разнообразие, однако подобную мангу она оценить была не в силах.
Групповуха в большом номере отеля…… Ну не могла она этого оценить, правда не могла.
Сунь Чэнъе засунула руки в карманы и по привычке попыталась нащупать кулон, висевший внутри, но пальцы рассекли пустоту.
Где её кулон? Пропал?!
Отойдя на достаточное расстояние, Наньгун Цзе вернулась к нормальной походке. С выражением крайнего трепета она бережно прижала мангу к груди, и в её голосе прозвучало лёгкое недовольство:
— Вот ведь, это же была чистейшая романтика!
Когда Наньгун Цзе разглядела обложку манги, её так и занесло на месте.
Как такое могло быть…… Как это оказалась именно она!
А-а-а! Конец, всё кончено, её безупречной репутации пришёл конец!
Вот почему, вот почему Цзю Чэнъе смотрела на неё с таким отвращением! А-а-а, да кто угодно на её месте смотрел бы с отвращением!
В этой манге групповуха возводилась в абсолют: каждая страница пестрела обнажёнкой, на каждой странице происходили групповые оргии, да ещё и с постоянной сменой партнёров……
Любой человек с нормальными моральными устоями не смог бы принять подобный сюжет. Взгляд отвращения у Цзю Чэнъе вовсе не обязательно означал гомофобию — скорее всего, она просто сочла содержание манги чересчур…… безумным.
Наньгун Цзе окаменела.
Она чувствовала себя абсолютной дурой.
Ближе к вечеру Фан Цзиньнянь размяла нывшие плечи и неторопливо побрела к реке.
Сегодня она отработала целый день: выполола больше половины сорняков на огородной грядке и выловила там несколько десятков червей, объедавших зелёные листья.
Хотя тело устало от дневного труда, на душе было удивительно легко и радостно.
Фан Цзиньнянь подумала: пожалуй, в этом и заключается то удовлетворение, которое приносит человеку труд!
Фан Цзиньнянь не спеша шла к реке. Вчера примерно в это же время она видела здесь Цзю Чэнъе. Но тогда она не осмелилась заговорить, из-за чего упустила прекрасную возможность.
Сегодня она решила попытать счастья у реки снова — а вдруг ей удастся ещё раз встретить Цзю Чэнъе.
И если сегодня она её увидит, то на этот раз обязательно наберётся храмости и подойдёт первой.
По крайней мере, хотя бы сделать так, чтобы та узнала её имя!
При этой мысли огонёк в глазах Фан Цзиньнянь слегка потускнел. И верно, до сих пор Цзю Чэнъе даже не знает, как её зовут.
Но ничего страшного. Пусть она не знает, удастся ли ей встретить Цзю Чэнъе сегодня, но в следующий раз, когда та попадётся ей на глаза, она обязательно подойдёт и заговорит — по крайней мере, заставит собеседницу узнать своё имя.
Стоило ей подумать об этом, как в глазах Фан Цзиньнянь вновь вспыхнул яркий свет.
Когда Фан Цзиньнянь дошла до берега, там никого не было.
Немного разочарованная, она отвела взгляд, но, несмотря на затаившуюся грусть, быстро взяла себя в руках.
В конце концов, исследовательская группа пробудет здесь какое-то время, так что у неё ещё будет шанс!
Присев на корточки у воды, Фан Цзиньнянь задумчиво уставилась на речную гладь. Посидев так некоторое время, она поднялась, собираясь идти домой готовить ужин.
Стоило ей выпрямиться, как её глаза что-то ослепительно резануло. Проследив за источником блеска, она заметила в прибрежной траве нефритовый кулон, который тихонько лежал среди зелени.
Неужели кто-то обронил его здесь?
Фан Цзиньнянь подобрала кулон. Он был изготовлен из нефрита чистейшего синего оттенка, а по форме напоминал распустившийся цветок лотоса.
Какое знакомое изделие, ей казалось, будто она уже где-то его видела……
Фан Цзиньнянь мысленно перебрала все воспоминания с самого детства, но так и не смогла вспомнить, где именно могла его встретить.
Может, в каком-нибудь историческом сериале?
Впрочем, сейчас главным было найти владельца — быть может, хозяин прямо сейчас в ужасной тревоге разыскивает эту пропажу.
Сзади раздался прохладный голос:
— Извините, вы не видели случайно синий кулон в виде лотоса?
— Так вы и есть хозяин! Не переживайте, я как раз подобрала ваш кулон в траве, я сейчас же…… — Фан Цзиньнянь торопливо обернулась, протягивая вещицу вперёд, но на полуслове замерла.
Перед ней стояла не кто иной, как Цзю Чэнъе.
Вечернее солнце озарило лицо Цзю Чэнъе мягким, тёплым светом. Её брови разгладились, и она одарила Фан Цзиньнянь лёгкой, едва заметной улыбкой.
Эта улыбка была словно тающий снег и пробуждающаяся после долгого сна природа. Фан Цзиньнянь мгновенно остолбенела.
— Спасибо вам! — Цзю Чэнъе забрала кулон из её рук.
http://bllate.org/book/31323/3819253
Готово:
