Сегодня не было никакого особенного дня, и в гражданском реестре толпы не наблюдалось.
Цюй Босун помог им взять талон, Чи Е передал сотрудникам обеих семейные книги регистрации и удостоверения личности, и те сразу же провели их в комнату для фотографирования.
Помещение для съёмки оказалось самую малость простоватым: на белой стене висок в виде куска красной ткани, а перед ней стояли два пластиковых круглых табурета.
Фотограф окинул взглядом вошедшую парочку, замер на Дуань Цзэжане и с легким брезгливым выражением поморщился:
— Уважаемый красавчик, вам не составило бы труда пересесть на этот стул? У инвалидной коляски есть спинка, фотографию потом придется ретушировать, результат точно получится неважным.
В комнате на мгновение воцарилась тишина. Стоявший у двери Цюй Босун тоже услышал эти слова, и в голове у него на секунду образовалась пустота — он совершенно не представлял, как теперь сгладить неловкость.
Неудобства с ногами и проистекающее отсюда пренебрежение со стороны окружающих были запретной зоной для Дуань Цзэжаня. Стоило этому грозному боссу хоть капельку разозлиться, как всем вокруг несдобровать.
Хотя Чи Е прежде ничего об этом не знал, по царившей сейчас атмосфере он тоже уловил неладное и поспешно отозвался:
— Давайте так сфотографируемся...
Дуань Цзэжань:
— Без проблем.
Они произнесли это почти одновременно, а закончив, удивленно переглянулись.
Однако Дуань Цзэжань тут же повторил снова:
— Без проблем. Сяо Цюй, помоги мне пересесть.
— Ой-ой, хорошо, — поспешно шагнул вперед Цюй Босун.
Коляска уже остановилась рядом с пластиковым табуретом. Цюй Босун поддерживал Дуань Цзэжаня за руку, но у табурета не было подлокотников, и стоило только с трудом приподнять мужчину на ноги, как из-за потери равновесия его тут же качнуло в сторону.
— Осторожно!
Чи Е сообразил молниеносно и в одно мгновение крепко ухватил Дуань Цзэжаня за руку.
Ноги Дуань Цзэжаня не были полностью парализованы — в них просто не было сил, да и диапазон движений оставался ограниченным, поэтому встать он мог исключительно с посторонней помощью.
— Как вы? В порядке? — Чи Е опустил голову, глядя на прильнувшего к нему Дуань Цзэжаня, от которого вновь медленно повеяло тем самым специфическим горьковатым ароматом.
Дуань Цзэжань покачал головой и, опираясь на поддержку Чи Е, опустился на стул, однако грудь его тяжело вздымалась — это было заметно невооруженным глазом.
— Господин Дуань, вы... — Цюй Босун перевел взгляд на его ноги.
— Все в порядке, — Дуань Цзэжань прервал его на полуслове.
— Ну-ка, ну-ка, молодые люди, давайте побыстрее, — фотограф подкорректировал угол съемки. — Придвиньтесь поближе друг к другу.
Чи Е послушно и аккуратно сместился в сторону Дуань Цзэжаня.
— Не стесняйтесь, еще ближе, желательно плечом к плечу.
Чи Е послушался вновь и подался еще немного, легко прислонившись к плечу Дуань Цзэжаня.
Фотограф:
— Э, верно, головы тоже наклоните друг к другу, а теперь улыбнитесь. Подумайте о том, что вы скоро женитесь, разве вы не рады? Рады — так улыбайтесь... Э-э... Красавчик, вы бы хоть улыбнулись для вида.
Чи Е скосил глаза на Дуань Цзэжаня. Тот сидел с ледяным выражением лица, излучая подавляющее чувство властности, отчего в данной обстановке невольно казался... милым?
Он провел языком по уголку губ, тихонько усмехнулся и шепнул на ухо Дуань Цзэжаню:
— Господин Дуань, мы же на развод через два года пойдем фотографироваться, не могли бы вы ради приличия подыграть и улыбнуться, как думаете?
Закончив говорить, Чи Е повернул голову и одарил Дуань Цзэжаня совершенно лишенной эмоций, но ослепительной улыбкой:
— Смотрите на меня, как широко я улыбаюсь.
Дуань Цзэжань бросил на него косой взгляд, кажется, едва заметно вздохнул, а затем с каменным лицом бросил фотографу:
— Снимайте так.
Вспышка озарила комнату под щелчок затвора. Фотограф взглянул на экран камеры:
— Годится, идите в холл, там и получите свидетельства. Лишние фотографии тоже заберете там.
Цюй Босун поспешно подкатил инвалидное кресло. Наученный опытом недавней сценки, парень многозначительно глянул на Чи Е.
Чи Е мгновенно уловил намек и сам шагнул вперед, чтобы поддержать Дуань Цзэжаня за руку, но в самый момент касания Дуань Цзэжань рефлекторно отдернул руку.
— Не нужно, я сам справлюсь.
Он уже было попытался вернуть руку назад, но обнаружил, что с обеих сторон его крепко в тиски взяли эти двое.
И прежде чем он успел хоть капельку среагировать, его буквально приподняли и пересадили в коляску.
Дуань Цзэжань:…
Лицо грозного босса потемнело с устрашающей быстротой, но Чи Е, как назло, совершенно не умел читать атмосферу.
Стоило ему лишь приблизиться к Дуань Цзэжаню, как до него вновь донесся тот самый запах — вовсе не какие-то парфюмерные нотки, а нечто странно знакомое. Казалось, будто этот аромат доносился когда-то с легким дуновением ветра, вызывая одновременно и привычку, и успокоение.
— Почему от тебя так вкусно пахнет?
Произнося это, Чи Е продолжал то сжимать, то отпускать пальцы на руке Дуань Цзэжаня. Сам по себе он производил впечатление человека несерьезного, и сейчас его слова, прозвучавшие в тишине, до боли напоминали беспардонные ухаживания уличного хулигана.
В последнее время Чи Е зачастил с подобными выходками в адрес Дуань Цзэжаня, словно нарочно испытывая его терпение на прочность.
И надо же было такому случиться, что настроение у Дуань Цзэжаня сейчас было из рук вон плохим.
Кто-то внезапно схватил Чи Е за руку и с силой рывком потянул вниз. Его лицо мгновенно оказалось в опасной близости от лица Дуань Цзэжаня — так близко, что еще чуть-чуть, и они бы соприкоснулись.
— Чи Е, что ты в конце концов затеял?
Голос Дуань Цзэжаня прозвучал до крайности низко, будто он сдерживал бушующий внутри огонь.
— Я... — вечно дерзкий и развязный парень, столкнувшись с неподдельной серьезностью, растерялся и подсознательно отпрянул назад.
Дуань Цзэжань двумя пальцами зажал воротник рубашки Чи Е и притянул к себе:
— Чего ты шарахаешься? Разве ты не собирался помочь мне переодеться? Что? Испугался?
Чи Е показалось, что его сердце сейчас выпрыгнет прямо на лицо Дуань Цзэжаню. Необъяснимый натиск и страх сковали его по рукам и ногам, лишив способности говорить.
Словно хищник, присматривающийся к добыче, Дуань Цзэжань смотрел взглядом абсолютного контроля и вседозволенности. Он слегка толкнул Чи Е и отпустил лацкан:
— Скоро будем подписывать соглашение. Там черным по белому расписано, что можно делать, а чего нельзя.
Словно побитый морозом побег, Чи Е ошеломленно замер на месте, ощущая, как кожа под кадыком горит от жгучего жара. Он машинально коснулся ее пальцем.
Хотя его уже отпустили, учащенное сердцебиение и ощущение нехватки воздуха никуда не делись.
А когда он наконец пришел в себя, Дуань Цзэжань уже выехал в кресле за дверь.
В холле сидело несколько молодых пар, ожидавших вызова для получения свидетельств. Все они лучились таким счастьем, что двое мужчин выглядели на их фоне еще более чужеродно.
http://bllate.org/book/31322/3819118
Готово:
