До самого ужина Цзян Цинъянь не спускался вниз. Вспомнив его немного нетвердую походку, когда тот только вернулся, Пэй Чэнь не на шутку забеспокоился. Он поднялся наверх, постоял у двери несколько мгновений и сперва позвонил Цзян Цинъяню по телефону.
Звук звонка раздался из комнаты, и лишь спустя несколько гудков трубку подняли. В телефоне воцарилась тишина на несколько секунд, прежде чем раздалось невнятное мычание Цзян Цинъяня.
Его голос едва прорывался сквозь хрипоту, царапая слух Пэй Чэня. Тот согнул пальцы и постучал в дверь:
— Открывай.
У врача Цзяна, охваченного лихорадкой, реакция была крайне заторможенной. Свернувшись калачиком под одеялом, он ошарашенно открыл глаза, и лишь когда звонок телефона и стук в дверь слились в один ритм, он медленно скинул одеяло. Ноги подкашивались, пока он нетвердой походкой добирался до двери и отпирал замок.
В комнате не работал кондиционер, и стоило открыть дверь, как оттуда повеяло холодом — холоднее, чем в коридоре. Лицо Цзян Цинъяня горело румянцем, хотя губы были бледными. Он только что выбрался из постели, волосы растрепались, но даже в таком состоянии врач Цзян, помешанный на деталях, не забыл переодеться в пижаму.
Пэй Чэнь, не заботясь о том, насколько близки их отношения на самом деле, приложил ладонь прямо ко лбу Цзян Цинъяня.
— Жар такой сильный. Одевайся, я отвезу тебя в больницу.
Ладонь обжег раскаленный лоб. Пэй Чэнь, не терпя возражений, проскользнул мимо Цзян Цинъяня в комнату.
Цзян Цинъянь понимал, что ничего критического с ним не происходит, и ленился суетиться. Последовав за Пэй Чэнем в комнату, он обессиленно указал на себя:
— Разве врач не стоит прямо перед тобой? Я просто выпью жаропонижающее и приду в норму.
От слабости у него не осталось сил даже стоять, и он рухнул на мягкое кресло. Тон его был таким же, как у Пэй Додо, когда та не хотела идти в больницу:
— Я правда очень устал.
Однако Цзян Цинъянь явно лучше Пэй Додо умел манипулировать чувствами людей. Он не плакал, не капризничал и не брыкался — просто смотрел на Пэй Чэня своими глазами, и у того вмиг испарилась вся злость.
Он и не подозревал, что ведется на такие вещи.
Сознание Цзян Цинъяня было затуманено; он лишь почувствовал, что его уловка сработала. Смутно ощутив, как Пэй Чэнь снова коснулся его лба, он услышал, как тот достал телефон и куда-то позвонил. О чем шел разговор, разобрать было невозможно, но через несколько минут в дверь снова постучали — Ми Хэ принесла небольшую белую аптечку.
Пэй Чэнь закрыл дверь, налил полстакана теплой воды, но Цзян Цинъянь уже снова закрыл глаза.
— Доктор Цзян, — Пэй Чэнь наклонился и нежно приложил теплый стеклянный стакан к щеке больного.
Эта температура показалась раскаленной щеке невыразимо приятной. Цзян Цинъянь бессознательно издал какой-то звук и схватил Пэй Чэня за запястье.
Пэй Чэнь замер. Рука, лежавшая на его запястье, отличалась нездоровым жаром. Пальцы у врача были длинные, ногти аккуратно подстрижены, а кожа — на несколько тонов светлее его собственной, как раз покрывая тот самый жуткий шрам.
Это был уродливый и пугающий нарост, оставшийся после того, как в маленькой клинике его когда-то небрежно зашили — он выглядел как злая змея, притаившаяся на запястье. Впервые, когда он забрал Пэй Додо из рук Ван Мэй, та широко открыла свои влажные глаза, испугалась до слез и ни в какую не хотела принимать такого папу.
Цзян Цинъянь, откинув голову на спинку кресла, провел пальцами по запястью Пэй Чэня. В следующую секунду его руку отшвырнули, и он недовольно открыл глаза, глядя на мужчину.
— Пей лекарство.
Пэй Чэнь протянул ему таблетки.
Горький вкус быстро распространился по кончику языка. Врач Цзян, который обычно сам раздавал рецепты одним махом, высунул язык, скривившись от отвращения. Хмурясь, он запил таблетки несколькими глотками теплой воды из рук Пэй Чэня, соскользнул с кресла и затих, не шевелясь.
Видимо, из-за лекарства Цзян Цинъянь проспал всю ночь очень крепко, хотя его постоянно мучили смутные сны, сплошные кошмары: то ему казалось, что таинственная рука касается его лба, то он чувствовал себя тонущим в океане, промокшим до нитки.
Только ближе к десяти часам утра он очнулся от сна. Простыня была влажной, любое движение причиняло дискомфорт. Цзян Цинъянь сам коснулся лба и обнаружил на нем что-то приклеенное. Сняв это, он увидел детский пластырь с рисунком Ультрамена.
Жар, кажется, спал, но сил в теле по-прежнему не было, а при попытке встать с кровати мир закружился.
Лежа в кровати...
Цзян Цинъянь резко распахнул глаза. Даже при такой сильной лихорадке он не мог потерять память: вчера после лекарства он точно оставался в кресле. Как он оказался в кровати?
Судя по влажности простыни, можно было предположить, что он лег в постель еще до того, как жар начал спадать. Если учесть, что жаропонижающее начинает действовать через полчаса, значит, он проспал в кровати всю ночь.
Выходит, Пэй Чэнь перенес его? Как он это сделал?
Врач Цзян ломал голову, но так и не нашел ответа. Махнув рукой, он поднялся, принял горячий душ, высушил волосы и, сменив одежду, спустился вниз.
В это время многие туристы уже отправились к достопримечательностям. Ми Хэ, воспользовавшись моментом, сидела на диване, копаясь в телефоне. Заметив боковым зрением кого-то на лестнице, она подняла голову и радостно вскочила:
— Доктор Цзян, вы встали? Как самочувствие?
С вечера он почти ничего не ел, и Цзян Цинъянь чувствовал себя крайне слабым, спускаясь по лестнице, опираясь на перила:
— Уже лучше.
— Тетя, доктор Цзян спустился, приготовьте ему лапшу! — крикнула Ми Хэ в сторону кухни.
— Не стоит, это слишком хлопотно, — Цзян Цинъянь подошел и сел на другой край дивана.
Ми Хэ улыбнулась:
— Никаких хлопот. Босс утром специально наказывал тете приготовить для вас легкую лапшу на бульоне. Ингредиенты уже нарезаны, ждали только вас.
Его лицо всё еще оставалось бледным, болезненный вид выдавал слабость. Ми Хэ посмотрела на него пару секунд, думая, что при таком уязвимом облике неудивительно, что босс полночи ухаживал за ним прямо в его комнате.
— Доктор Цзян, вы сегодня взяли выходной? — спросила она.
Цзян Цинъянь покачал головой:
— Сегодня у меня смена отдыха.
Ми Хэ успокоилась:
— Тогда хорошо. Поедите и идите обратно отдыхать.
Цзян Цинъянь с улыбкой кивнул и посмотрел во двор, но Пэй Чэня нигде не было видно.
***
Обычно, когда Пэй Чэнь выезжал вместе с Цзэн Чжэнем, он сам садился за руль, но сегодня занял пассажирское сиденье. Рядом стоял кофе, который Ми Хэ с боем вручила им обоим перед выходом — по стакану на каждого, всё по-честному.
Солнце нещадно слепило. Цзэн Чжэнь опустил солнцезащитный козырек и взглянул на Пэй Чэня. Хотя за темными очками глаз не было видно, даже по расслабленной позе чувствовалось, что Пэй Чэнь измотан.
— Брат Пэй, если устали, поспите немного, — сказал Цзэн Чжэнь. — Вы ведь и ночью почти не спали.
Пэй Чэнь действительно хотел спать. Вчера, убедившись, что температура Цзян Цинъяня окончательно пришла в норму, он не решился расслабиться и еще какое-то время просидел в кресле, дежуря, пока не ушел под утро. А ведь еще с вечера было запланировано обсуждение строительства учебного корпуса в сельской управе — они выехали, как только рассвело. В лучшем случае Пэй Чэнь поспал часа четыре.
— Ничего, — Пэй Чэнь не привык спать на пассажирском месте, когда кто-то другой ведет машину, да и горные дороги были непростыми, так что лучше было следить за дорогой. Он пригубил кофе и тут же поставил стакан обратно — вкус был отвратительный.
Цзэн Чжэнь рассмеялся:
— Кофе от Ми — то еще пойло, не насилуйте себя.
Его собственный стакан оставался полным, он не притронулся ни к капле.
— И правда, — Пэй Чэнь посмотрел на стакан в своих руках и вдруг неожиданно вспомнил, как в больнице Цзян Цинъянь с жадностью смотрел на растворимый кофе в его руках.
— Это ведь здорово, в следующем году у деревенских школьников будет учебный корпус, — Цзэн Чжэнь сам вырос в этой деревне. Из-за тяжелых условий он почти не учился, поэтому, узнав, что Пэй Чэнь вкладывает деньги в строительство школы, делал всё возможное, чтобы помочь. Он вздохнул: — Брат Пэй, у вас доброе сердце. Если однажды вы покинете Лоба, я уверен, что мэр будет плакать, провожая вас.
Пэй Чэнь остался невозмутим. Он повернул голову, глядя на голые скалы вдоль дороги, и лишь спустя долгое время ответил:
— Я никогда не уеду.
Глава 16. Считается
Как только эти слова прозвучали, в машине воцарилась тишина. Цзэн Чжэнь не удержался и, дождавшись поворота, украдкой взглянул на Пэй Чэня.
Он был бедным ребенком, выросшим в этой деревне, не получил толком образования, и таких, как он, в местах вроде Лоба, где не хватает образовательных ресурсов, было пруд пруди. Он не считал себя хуже других, просто в свое время искал способ заработать на жизнь, услышал, что курорт большой и наверняка нужны рабочие руки, так сюда и попал.
Ему просто повезло, что придя устраиваться, он встретил брата Пэя. Тот увидел, что парень он расторопный и надежный, и позволил ему работать в Лумин.
Во дворе Цзян Цинъянь, опустив голову, зачерпнул ложкой бульон. Его варили на костях, и тетушка специально сняла весь лишний жир — вкус был удивительно насыщенным.
Ми Хэ сжала стакан обеими руками, прищурившись:
— Но Цзэн Чжэнь правда хороший человек, да и красавец, правда?
Девушка не скрывала своей любви к парню. Цзян Цинъянь невольно усмехнулся:
— А как вы познакомились? Похоже, ты не из народа лоба.
У Ми Хэ была типичная внешность девушки с юга: миниатюрная фигура, светлая кожа. Хотя времени они провели вместе немного, Цзян Цинъянь видел, что она образованна, в разговоре высказывает свои мысли — явно была независимой девушкой с широким кругозором.
Ми Хэ подперла подбородок рукой, и ее щеки слегка порозовели:
— Я приехала сюда как туристка на втором курсе университета. Слышала, что Лумин — отличное место, забронировала номер за месяц. Цзэн Чжэнь тогда приехал меня встречать в аэропорт, так мы и познакомились.
Цзян Цинъянь съел немного лапши, поднял глаза на Ми Хэ и с улыбкой спросил:
— А потом любовь с первого взгляда, и после окончания университета ты переехала сюда?
— Это брат Пэй тебе сказал? — изумленно спросила Ми Хэ.
— Я сам догадался.
Цзян Цинъянь повернул голову и зашелся в сильном кашле. Ми Хэ поспешно протянула ему салфетку.
— Верно, брат Пэй вряд ли стал бы сплетничать о таком, он не из тех людей, — Ми Хэ тут же перевела тему.
От кашля лицо Цзян Цинъяня покраснело, а зрачки на солнце отливали светло-карим, делая его взгляд мягким. Он спросил:
— А какой он, этот человек?
http://bllate.org/book/31317/3818482
Готово:
