Пэй Додо от природы был очарователен, а одежду ему всегда подбирала Ми Хэ, поэтому выглядел он как настоящий маленький модник. В этот момент, болтая короткими ножками, он сидел во дворе и с тревожным видом не сводил глаз с телефона Пэй Чэня. Его крошечная фигурка привлекала внимание множества туристов, которые принимали его за маленькую знаменитость.
Телефон завибрировал, высветив уведомление о том, что запрос на добавление в друзья принят. Пэй Додо пришел в неописуемый восторг. Открыв диалог с Цзян Цинъянем, он отправил ему подряд больше десяти смайликов.
Пэй Чэнь никогда не пользовался стандартными смайликами, а в его WeChat хранились только авторские стикеры, которые Ми Хэ сделала из селфи Пэй Додо. Поэтому все отправленные картинки были изображениями головастого Пэй Додо с забавными гримасами.
Цзян Цинъянь был уроженцем южных краев и за несколько дней в Лоба так и не смог привыкнуть к местному климату. Вернувшись в отель, он первым делом вскипятил чайник. Шум прибора был настолько громким, что перекрыл звуковой сигнал сообщения в WeChat, и лишь когда он взял телефон в руки, то увидел, что Пэй Чэнь прислал ему шестнадцать сообщений. Все они состояли из рожиц Пэй Додо, корчащего гримасы. Цзян Цинъянь не смог сдержать смеха. Он пролистал стикеры, немного поколебался и в ответ отправил единственный сохраненный у него авторский смайлик.
— Пэй Додо, — позвал Пэй Чэнь, выйдя из магазина и остановившись в дверях.В вичате Пэй Чэня были записаны в основном деловые контакты, и обычно он не позволял Пэй Додо даже прикасаться к телефону. Но сегодня Пэй Додо до такой степени хотелось поговорить с дядей Цзяном, что, воспользовавшись моментом, когда отец заболтался с Ци Нанем, он украдкой стащил мобильник. Услышав голос Пэй Чэня, Пэй Додо вздрогнул от испуга, в порыве вины поспешно удалил только что отправленные стикеры, спрыгнул со стула и, топая, побежал к Пэй Чэню.
Пэй Чэнь протянул руку и приложил её ко лбу сына. Слегка нахмурившись, он посмотрел сверху вниз на Пэй Додо:
— Иди допей тёплую воду из кружки, а потом иди наверх отдыхать.
Пэй Додо, который обычно больше всего на свете не любил ложиться спать, сегодня вёл себя крайне странно. Он послушно проскользнул к барной стойке, тайком положил телефон Пэй Чэня на место, выпил воды и тут же убежал наверх.
Цзэн Чжэнь, только что оформивший заселение для одной пары, с улыбкой спросил:
— Почему это Дуодуо сегодня такой послушный?
Если что-то происходит вопреки обыкновению, значит, тут кроется какой-то подвох. Пэй Чэнь не сводил глаз с Пэй Додо, пока его спина не скрылась из виду, и лишь тогда перевёл взгляд. Он машинально взял телефон и глянул на экран — причина сегодняшней покладистости ребёнка нашлась мгновенно.
В самом верху висело сообщение от нового контакта по имени Цинъянь. Пэй Чэнь открыл чат: в пустом окне диалога красовался единственный стикер — тот самый доктор Цзян в красном свитере. Он склонил голову набок и с улыбкой смотрел в экран, а на его голове были пририсованы анимированные заячьи ушки и пара маленьких передних зубов.Если считать эту фотографию, Пэй Чэнь видел Цзян Цинъяня от силы раза три, но казалось, что каждый раз тот умудряется преподнести какой-то сюрприз. Пэй Чэнь безмолвно вышел из диалога, зажал чат, на мгновение засомнился, но так и не нажал на удаление.
В экономически развитых регионах мышление людей тоже относительно прогрессивно, там больше внимания уделяют гериатрическим заболеваниям. В Лоба же многие пожилые люди даже не имели привычки проходить медицинские осмотры. Именно поэтому директор Чэнь и хотел оставить у себя Цзян Цинъяня. Если за год удастся развить отделение гериатрии в центральной больнице, стандартизировать медицинское обслуживание и уход за пожилыми людьми, это колоссально продвинет вперед всю медицинскую отрасль Лоба.
Чтобы как можно больше людей узнали об отделении гериатрии, центральная больница специально выделила пятьсот квот на бесплатные медосмотры, разбитые на партии по сто человек. Цзян Цинъянь начал вызывать пациентов с половины девятого утра и провел на ногах всю первую половину дня, закончив утреннюю очередь лишь ближе к полувечеру.
— Мой отец обычно пышет здоровьем, в последний раз он простужался еще в конце декабря прошлого года! С чего это вдруг после осмотра у вас обнаружилось столько болячек! — Мужчина средних лет сопровождал на приеме своего семидесятилетнего отца. На протяжении десяти минут он сдерживал себя, слушая Цзян Цинъяня, но в конце концов пришел в ярость: — Папа, уходим, он просто пытается всучить тебе БАДы!
Дверь кабинета врача резко распахнулась и с грохотом захлопнулась. Цзян Цинъянь успел привыкнуть к подобному отношению всего за полдня. Совершенно не удивившись, он поднял кружку и сделал глоток: вода, налитая с утра, так и осталась нетронутой и успела остыть.
Дверь снова отворилась, и в щель просунулась маленькая головка. Цзян Цинъянь взглянул туда, улыбнулся и поманил Пэй Додо: — Додо, заходи.
Пэй Чэнь шел следом за Пэй Додо и, услышав голос Цзян Цинъяня, толкнул дверь и вошел. Цзян Цинъянь просидел весь малый день напролет, и в тот момент, когда он поднялся на ноги, в глазах у него потемнело. Он зажмурился, уперся рукой в столешницу и несколько секунд неподвижно стоял, приходя в себя.
Его лицо внезапно побледнело, и Пэй Чэнь инстинктивно протянул руку, чтобы поддержать его. У Цзян Цинъяня от слабости в ногах затормозила и реакция, он лишь почувствовал, как его тело внезапно врезалось в крепкую грудь, от которой исходил едва уловимый аромат стирального порошка.
— Как ты? — негромко спросил Пэй Чэнь.
Цзян Цинъянь с опозданием осознал, что его прижимает к себе Пэй Чэнь. На беду, сердце колотилось как безумное, а сил в теле совсем не осталось. Он прикинул, что у него либо обострился шейный остеохондроз, вызвавший головокружение, либо развилась ортостатическая гипотензия из-за долгого сидения, но объяснять что-либо сил уже не было. Устав сопротивляться, он ответил: — У меня гипогликемия, съем конфетку — и все пройдет.
— Пэй Додо, неси пирожное сюда. — Одной рукой Пэй Чэнь держал Цзян Цинъяня за предплечье, а другой опирался о край стола. Его рука находилась всего в нескольких сантиметрах от руки Цзян Цинъяня, лежавшей на столе, пока он аккуратно усаживал того обратно на стул.Пэй Додо поспешно прибежала, поставив коробку с тортом на стол. Пэй Чэнь прислонился к краю стола и открыл её: внутри лежал отрезанный кусок торта, украшенный сверху несколькими крупными ягодами голубики.
Цзян Цинъянь действительно проголодался. Он подцепил маленькой вилочкой кусочек, но не успел поднести ко рту, как заметил, что Пэй Додо прильнула к краю стола и во все глаза уставилась на него. Тогда он с улыбкой протянул торт дрожащей рукой:
— Попробуй.
— Она уже ела его вчера.
Пэй Чэнь достал из маленького рюкзачка Пэй Додо корочку молока Ванзай и поставил рядом с рукой Цзян Цинъяня. Их места находились близко друг к другу. Говорил Пэй Чэнь негромко, его голос звучал ниже обычного; Цзян Цинъянь смущенно потрогал мочку уха, чувствуя, что этот бархатный баритон вибрирует в унисон с его собственной барабанной перепонкой, отчего сердце слегка затрепетало.
У Сяо Ко был точно такой же голос. Цзян Цинъянь до сих пор помнил, что во время учебы в магистратуре тот бессменно заведовал университетским радиоузлом и каждую пятницу в полдень вел эфир. Такой голос всегда создавал ощущение надежности и невозмутимости, и, возможно, именно поэтому он в свое время ответил на признание Сяо Ко.
Только вот голос никак не был связан с человеческими качествами: сколь бы прекрасным он ни казался, обладатель его всё равно оставался подлецом.
Раздался тихий щелчок. Цзян Цинъянь очнулся от мыслей. Он замер на пару секунд, не шевелясь, а Пэй Чэнь, решив, что ему всё еще нездоровится, протянул руку и сам потянул за кольцо, открывая жестяную банку. В момент, когда тот отдернул руку, Цзян Цинъянь отчетливо разглядел на тыльной стороне его ладони длинный шрам от ножа, который пересекал всю кисть почти поперек и уходил под самый манжет рукава.
Каких только травм не насмотришься в роли врача, поэтому Цзян Цинъянь лишь бросил мимолетный взгляд, отвел глаза, поблагодарил и принялся за перенасыщенный сахаром обед.
Больница начинала работу в два часа дня, так что оставалось еще больше часа на отдых. Пэй Додо лежала на кушетке для осмотра, ей ставили капельницу. Чувствуя себя в полной безопасности, она уже через десяток минут заснула, уютно похрипывая носом во сне.
Цзян Цинъянь машинально выключил свет, подошел к окну и опустил жалюзи. В кабинете сразу же стало темно, и только экран компьютера на столе излучал едва заметное слабое сияние.
Стоит помещению погрузиться во мрак, как взгляды становятся куда смелее. Цзян Цинъянь вернулся к столу и посмотрел, как Пэй Чэнь снял верхнюю одежду и укрыл ею Пэй Додо. Наверняка он был строгим и ответственным отцом, но при этом давал ребенку столько любви, что та вырастала такой живой и общительной.
В темноте чувства Пэй Чэня обострялись до предела: даже не поворачивая головы, он ощущал, как Цзян Цинъянь упорно смотрит прямо на него. Этот взгляд обладал сильным присутствием, но вовсе не вызывал неприятных чувств.
В комнате осталось всего двое. Пэй Чэню некуда было себя деть, и он подошел к столу, опустившись на стул для пациентов. Разделенные столешницей, они сидели друг напротив друга, и мужчина тихо спросил:
— Как самочувствие?
— Ничего, — Цзян Цинъянь отложил телефон в сторону. — Сначала немного кружилась голова, но теперь уже прошло.
На столе стояла еще не открытая коробка с обедом. Через прозрачную крышку было видно лежащую внутри разваренную тушеную соломку из картофеля, которая успела слегка изменить цвет и с первого же взгляда напрочь отбивала всякий аппетит.
Пэй Чэнь бросил на нее взгляд:
— Не обедал?
— Нет, — проработав все утро, Цзян Цинъянь снова почувствовал дискомфорт в шейном отделе, положил руку на шею и слегка покрутил головой. — Утром даже глотка воды сделать не успел, всё принимал пациентов, расшифровывал результаты анализов да объяснял про старческие недуги.
Цзян Цинъянь говорил очень мягко, то и дело улыбаясь во время разговора:
— Многие пожилые люди с трудом принимают то, что при абсолютном отсутствии серьезных проблем у них вдруг обнаруживается целый букет болячек, а их дети и вовсе не хотят смотреть правде в глаза.
Его глаза ярко блестели, озаренные легкой улыбкой. Казалось, это не доставляло ему никаких тягот, и Пэй Чэнь невольно вспомнил тот неудаленный со вчерашнего дня стикер.
С ним было легко общаться. У него невероятно располагающий характер, начисто лишенный какой-либо дистанции. Вспомнив недовольного сына, который только что прошел по коридору, бормоча себе под нос про шарлатанов, Пэй Чэнь тихонько усмехнулся.
У Цзян Цинъяня была привычка спать после обеда, но из-за присутствия Пэй Чэня он не мог позволить себе лечь, хотя тело всё равно постепенно сползало вниз. Он прижался лбом к рукам, положив их на стол, одной рукой продолжая держаться за шею, и посмотрел на него искоса:
— Чего ты улыбаешься?
Пэй Чэнь не посмелся сказать правду. Он разблокировал телефон, рассеянно пролистал список контактов и скопировал чей-то номер.
Его смартфон лежал на столешнице, и Цзян Цинъянь, стоило ему опустить глаза, сразу же увидел экран. Рассматривать чужой телефон было неприлично, но прежде чем отвести взгляд, он благодаря своему идеальному зрению успел заметить, что Пэй Чэнь открыл его собственный профиль и вставил туда только что скопированный номер.
Самым главным было то, что диалоговое окно оставалось совершенно пустым — там красовалась лишь та единственная картинка-стикер, которую он вчера отправил Пэй Додо.
— Это мой знакомый, держит массажный салон. У него отличные руки, на досуге можешь заглянуть, попробовать, — произнес Пэй Чэнь.
При первой же встрече — бросился на шею, едва успев раздеться; едва добавив друг друга в друзья — сразу прислал собственный стикер... Цзян Цинъянь смиренно закрыл глаза, решив, что Пэй Чэнь сегодня всё-таки притащил Пэй Додо сюда по большей части потому, что так и не смог найти медсестру, которая угодила бы капризам девочки.
— Спасибо, — Цзян Цинъянь был близок к слезам и закрыл лицо руками.
С самого прибытия в Лоба толком выспаться не удавалось: каждый день посреди ночи у Цзян Цинъяня пересыхало во рту, заставляя вставать ради глотка воды. А сегодня утром он принял больше тридцати пациентов, и стоило ему приникнуть к столу, как уже через пару минут веки стали настолько тяжелыми, что он едва мог их разлепить.
Заставка на мониторе компьютера непрерывно сменялась, а слабый свет от нее то и дело переливался разными цветами. Пэй Чэнь сидел у стола, наблюдая, как Цзян Цинъянь моргает всё реже и реже, наконец совсем легко прикрывает глаза, и его дыхание постепенно становится ровным и спокойным.
http://bllate.org/book/31317/3818397
Готово:
