Самка-инсектоид говорила, прижимаясь к самцу.
Такова была печальная и суровая реальность отношений между самцами и самками-инсектоидами. И что с того, что ты отказываешься? Тебе меня всё равно не оттолкнуть.
Явайт с досадой вздохнул и развернулся к самке-инсектоиду.
— Катись, тебе говорят.
— Ты ещё кто такой? — Самка-инсектоид, которой помешали развлечься, разозлилась, но, повернувшись и увидев перед собой самца, немного успокоилась.
— Какая тебе разница, кто я? Отпусти руку. — сказал Явайт.
Самка-инсектоид сжимала запястье Исо, и Явайту это казалось омерзительным — его взгляд выражал такое отвращение, будто он смотрел на каких-то бактерий из сточной канавы.
Хотя они оба были самцами, внешность Явайта выглядела куда более агрессивной, чем у Исо, особенно когда он открыто выказывал неприязнь. Опущенные уголки его губ словно от рождения не умели улыбаться, а подбор слов и выражений давно перешагнул грань вежливого отказа, превратившись в откровенное оскорбление.
Если бы не его пол, он ничем бы не отличался от уличных хулиганок-самок.
Всего лишь низший самец без какого-либо аромата, а смеет так разговаривать!
— А если не отпущу, и что тогда? — бросила самка-инсектоид.
Исо отчаянно пытался высвободить схваченное запястье. Хватка у самки была крепкой, и он уже догадывался, что на руке наверняка остался багровый след.
Старший товарищ пришёл ему на помощь, и Исо был глубоко тронут. Но он совсем не хотел, чтобы из-за него пострадал кто-то ещё.
Он уже собирался попросить старшего бросить его и уходить, как вдруг услышал рядом холодный смешок. Следом он увидел, как старший товарищ достал из кармана какой-то предмет и приставил к голове самки-инсектоида.
— Не отпустишь?
Щелчок — это взводился курок.
Рука самца, державшая оружие, не дрожала. Дуло уперлось прямо в лоб самки-инсектоида, и ни у кого из наблюдавших за этой сценой не осталось бы и тени сомнения в том, что он промахнётся.
Самка никак не ожидала, что самец носит при себе огнестрельное оружие, а потому совершенно потеряла бдительность и попалась прямо под внезапную атаку.
— Тогда мне придется побеспокоить тебя отправкой на тот свет, — произнес Явайт.
В голосе самца звучали насмешливая издевка и ни капли волнения, словно какое-то злое божество забавлялось среди смертных.
На мгновение самка-инсектоид запаниковала. При стрельбе с такого расстояния погибла бы даже самка с мощными физическими данными, что уж говорить о её собственном не самом высоком уровне.
Она попыталась сохранить напускное спокойствие, но даже не осознавала, что её расслабшаяся правая рука уже выдала её с головой.
— Смеешь стрелять? — выплюнула она.
— Хочешь проверить? — ответил Явайт.
Их взгляды скрестились. Они молчали, но всё противостояние крылось в этом мгновенном столкновении.
Самка-инсектоид сдалась. Рисковать она не смела: самец, который лишь притворяется, никогда не обладал бы столь леденящим взглядом.
— Я ухожу, доволен? — Она подняла руки в знак капитуляции. Ради какого-то низшего самца не стоило рисковать собственной жизнью.
— Катись. Я уже вызвал полицию. Исчезни из моего поля зрения в течение десяти секунд, иначе я заставлю тебя пожалеть о том, что ты вообще повстречала меня, до конца твоих дней.
Самка-инсектоид ушла. Лишь когда её фигура полностью растворилась вдали, Явайт опустил руку.
Исо подошел к Явайту. Увиденное потрясло его и тронуло до глубины души. Благоговение перед старшим товарищем взлетело до невиданных высот:
— Старший, огромное вам спасибо!
Однако в ответ на искреннюю благодарность он не получил желаемого: голос Явайта источал крайнее раздражение и нетерпение.
Он бросил:
— Эй.
— Я говорю, хорош уже ломать комедию.
Глава 8. Посторонний
— Ч-что? — Исо опешил.
Явайт развернулся к нему:
— До каких пор ты собираешься притворяться?
— Притворяться кем? — Исо ничего не понял.
— Ты такой наивный, ничегошеньки не понимаешь... Разреши спросить, как ты вообще дожил до такого возраста?
— Я...
В словах Явайта сквозила откровенная злость — он казался совершенно другим человеком по сравнению с тем доброжелательным и простым в общении старшим, которого Исо видел в магазине «Майлин».
Даже в общении с ненавистной Поли Явайт никогда не позволял себе подобных злобных выпадов.
Он сам не замечал, что с ним творится неладное. Злобность бурно росла и множилась в его сердце, и его всё до смерти задолбало. Словно ощетинившийся иголками ёж в режиме защиты, он был готов без разбора жалить всех, кто к нему приближался.
— Ну и что ты? — скрестив руки, он с видом превосходства ждал, пока тот во всём признается сам.
Исо тихо произнес:
— Я никем не притворяюсь...
Его голос звучал так обиженно, будто он вот-вот расплачется.
— Раньше я всё время жил в приюте, и только недавно переехал в приемную семью.
Сердце Явайта пропустило удар.
У инсектоидов существовал особый вид приютов, где занимались воспитанием определенной категории детей — маленьких невысших самцов, оставшихся без родителей.
Почему именно невысших? Да потому что высших самцов никогда не отправляли расти в приютах — словно алмазы в золотоносной реке, стоило им хоть чуть-чуть показаться на поверхности, как их тут же наперебой расхватали бы всевозможные влиятельные силы.
Низкоуровневых же самцов приют растил до совершеннолетия, после чего их опека передавалась дальше — в так называемые приемные семьи.
Таков был особый социальный институт имперских инсектоидов, и тамошнее усыновление сильно отличалось от человеческого. Новоприбывший самец входил в семью не как приемный сын, а как её основатель.
Опека и поднадзорность, связь матери и сына носили лишь временный характер: вскоре взятый на воспитание самец должен был жениться на вырастившей его самке — таков был всеобщий общественный консенсус.
Ни один самец не должен был пропасть даром, пусть даже самый низкоуровневый.
Империя всегда держала слово.
Оба родителя Явайта тоже погибли, но его ситуация в корне отличалась от положения Исо: его родители умерли уже после его совершеннолетия, благодаря чему ему удалось избежать этой участи.
Явайт чувствовал себя так, будто проглотил огромный орех, который застрял у него в горле.
Исо продолжил объяснения:
— Я уже предупредил Берк... эм, он должен был забрать меня с работы, но, видимо, что-то случилось, и он застрял в дороге.
А значит, даже если бы Явайт не вмешался, через пару минут кто-нибудь всё равно пришел бы ему на помощь.
Он вовсе не намеренно втянул себя в неприятности и не был полным дураком, не способным себя защитить.
Какого чёрта я вообще натворил...
Явайт прозрел, мысленно отвешивая себе пощечины. Скот! Его поведение минуту назад было поступком настоящего животного.
— Прости, я...
Извинения Явайта оборвал низкий, густой голос самки.
— Исо, прости, я застрял в пути.
К ним направлялся рослый самец-инсектоид. Он сразу двинулся к Исо, даже не удостоив Явайта взглядом.
Личность этого инсектоида угадывалась без труда — судя по всему, это и была та самая самка, приютившая Исо.
От высокого самца веяло военной выправкой. На его левом веке залегал длинный штурмовой рубец, тянувшийся от лба почти до самой щеки и пересекавший глаз — след от ударов бурь и клинков, оставленный на его теле. Зрачок левого глаза был заметно светлее правого, и оставалось неясным, способен ли он вообще видеть.
Возможно, он не обладал колоссальной силой, но стойкости ему было не занимать.
Чем выше был уровень самца, тем быстрее протекали процессы самоисцеления. Если на теле оставались столь масштабные шрамы, это означало либо то, что генетический уровень самки не позволял полностью регенерировать ткани, либо то, что в тот момент она застряла в смертельной ловушке и не смогла вовремя залечить раны, из-за чего те начали гнить и распространяться, а костная ткань погибла.
— Дядя... Беркли, — произнес Исо.
Только теперь названный Беркли самец заметил присутствие постороннего и перевел взгляд на Явайта.
— А вы?
Исо торопливо представил его:
— Это старший на моей работе. Старший Явайт, а это... мой дядя Беркли.
— Здравствуйте. — Явайт кивнул в знак приветствия.
Он всегда знал о существовании подобных особых связей у приемных семей, но лишь столкнувшись с этим лицом к лицу, он всей душой прочувствовал всю абсурдность и беспомощность перед лицом реальности. Это давило на него с силой руки Будды, не давая вздохнуть.
Разница в возрасте у них лет двадцать? Или под тридцать? — с горькой тоской подумал Явайт.
— Здравствуйте, уважаемый Явайт. Благодарю вас за то, что присмотрели сегодня за Исо, — сказал Беркли.
— Не за что, — вежливо отозвался Явайт.
Троим инсектоидам здесь больше делать было нечего, и Явайт первым предложил разойтись:
— Раз уж тот, кто должен был вас забрать, пришел, я тогда пойду.
— Да, хорошо, до свидания, старший! — сказал Исо.
Явайт кивнул и быстрым шагом удалился.
Стоило Явайту уйти, как Беркли тут же заметил ярко-красную кожу на левом запястье Исо.
— Что с твоей рукой?
— Ничего страшного. — Исо инстинктивно спрятал запястье за спину, но разве Беркли позволил бы это? Он перехватил руку Исо, однако действовал предельно аккуратно, контролируя силу, чтобы не причинить повторной боли.
Рана была совсем свежей, и лицо Беркли помрачнело:
— Это он схватил?
Он имел в виду Явайта.
— Н-нет, не он.
— А кто?
— Да так... неважно. — Исо не очень-то хотелось об этом распространяться, ведь по сравнению со старшим Явайтом он чувствовал себя чертовски неловко.
Исо принадлежал к числу тех людей, которые быстро забывают боль, стоило зажить ранам. Ещё мгновение назад его запястье сжимала та отвратительная самка, оставляя багровые следы, а он уже успел забыть пережитые муки. Казалось, по сравнению с только что перенесенным унижением эта невидимая, неосязаемая потеря лица была куда более жгучей болью.
Беркли же был горячим нравом взрослым самцом — с какой стати он стал бы спускать обиду на своего самца?
В итоге под напором полуугроз и полуугрюмых взглядов Беркли Исо всё же предпочел сознаться во всём.
— Ладно, просто какая-то самка попалась по дороге. Она приняла меня за одиночку и хотела проводить до дома. — Он попытался преподнести это как можно проще.
— Хм. — Из груди Беркли вырвался холодный смешок. Во взгляде блеснула такая свирепость, будто он собрался кого-то убить.
Исо понял: сегодня вечером кому-то точно не поздоровится.
...
С другой стороны, покинув то место, Явайт направился не сразу домой, а свернул на полпути к оружейной лавке.
Она называлась магазином «Контровой свет», была частной и не принадлежала официальным структурам.
Владельцем магазина был Вейлин — он называл себя вольным торговцем, но любой смышленый местный житель понимал, что без связей по обе стороны закона в этом бизнесе делать нечего.
Прошлое хозяина Явайта особо не волновало, но он интуитивно чувствовал, что Вейлин человек порядочный, и это было главной причиной, почему он поддерживал с ним общение.
http://bllate.org/book/31316/3818330
Готово:
