Кровавый Талисман не издал ни звука и медленно рассеялся в воздухе.
Почему он не сработал? Неужели из-за того, что это наказание от Системы?
– Ли Цин, иди сюда, сюда, – заманивал его голос.
Изящная фигура проплыла сквозь рощу, словно увлекая его за собой в неизвестном направлении.
Раз так, он посмотрит, какую же роль играет этот свиток.
Он пошел в ту сторону, куда промелькнул силуэт.
Гулкие звуки доносились спереди, и по мере продвижения Вэнь Цинь они становились всё отчётливее — это были лязг оружия и крики боли.
Выйдя из рощи цветущих абрикосов, он оказался перед усадьбой: река крови, усеянная трупами земля, а впереди стояла знакомая фигура.
Цзян Чэньмо? Почему он здесь?
Вэнь Цинь уже собирался окликнуть его, как вдруг понял, что что-то не так: Цзян Чэньмо был одет вовсе не в те парадные одежды Владыки, в которых пришел, а в чёрные боевые доспехи. В руке он держал окровавленный длинный меч, а на его лице застыло выражение, которого Вэнь Цинь никогда раньше не видел — безумное, жестокое, упоенное. В сочетании с брызгами крови на щеках это была чистейшая эйфория после безумной резни.
– Цзюнь Фэнхуа, помнишь ли ты, кто я! – прозвучал ледяной голос Цзян Чэньмо.
Это был тот самый момент, когда Цзян Чэньмо уничтожил клан Цзюнь!
В этот миг он догадался о назначении Свитка Бренного Бытия: этот свиток, судя по всему, способен воспроизводить самые тяжелые моменты из жизни человека, и если тот потеряет контроль над эмоциями, то пострадает от иллюзии или окажется заперт внутри свитка.
Короче говоря, излюбленный прием в новеллах в жанре сянься.
Истребление клана Цзюнь и впрямь было самым страшным моментом в жизни Цзюнь Лицина, но ведь он, в конце концов, не Цзюнь Лицин. Пусть даже он носил оболочку Цзюнь Лицина и обладал его воспоминаниями, он всё равно не мог прочувствовать это всем сердцем.
– Когда-то клан Цзюнь и клан Хаань забили мою матушку до смерти, и теперь я заставлю тебя испить до дна чашу горечи и увидеть своими глазами, как убивают твоих близких! – произнес Цзян Чэньмо и сделал знак рукой.
Адепты Цинцзюэтяня вывели и поставили на колени двух молодых господ из клана Цзюнь.
Тяжело раненный и поверженный на землю Цзюнь Фэнхуа вытаращил глаза и взвыл истошным голосом:
– Во всем, что случилось с твоей матерью, они не виноваты! Хочешь убить или замучить — бей меня! Умоляю, пощади их!
Цзян Чэньмо с довольным видом посмотрел на мучения Цзюнь Фэнхуа, взмахнул мечом и с размаху обрушил его на голову старшего сына клана Цзюнь. Под раздирающий душу вопль Цзюнь Фэнхуа голова покатилась по земле, а фонтан крови взметнулся ввысь.
На лице Цзян Мочэня застыла жестокая улыбка. Он перевел взгляд на второго молодого господина клана Цзюнь и точно так же снес ему голову одним ударом. Брызнувшая кровь попала ему на лицо, и он высунул язык, слизывая ее с уголка рта.
Цзюнь Фэнхуа испустил полный боли крик.
Кровавое зрелище заставило Вэнь Циня почувствовать легкое недомогание, а небывалое, исступленное безумие Цзян Чэньмо внушило ему страх.
Хотя он и знал, что по сюжету книги всё так и было, но когда довелось увидеть эту сцену воочию, на душе всё равно стало жутко. Он невольно вспомнил, каким Цзян Чэньмо был в юности...
На лужайке позади Цинцзюэтяня худенький юноша неуклюже играл в цуцзюй. Потерпев неудачу в ударах несколько раз подряд, он повернул свое чистое, миловидное личико и с досадой произнес:
– И правда, сколько ни тренируйся, мне до вас, приемный отец, далеко.
Каким же послушным был тогда Цзян Чэньмо, каким чистым был его взгляд!
Однако в этот момент тот самый неуклюжий юноша с пугающей точностью пнул две окровавленные головы к ногам Цзюнь Фэнхуа и жестоко бросил:
– Найду твоего последнего сына — и отправлю тебя вслед за ними!
Вэнь Циня пробрала ледяная дрожь. Он знал, что Цзян Чэньмо вовсе не любил цуцзюй — он занимался им лишь для того, чтобы угодить ему, и дело было вовсе не в плохих навыках, он просто намеренно поддавался.
Цзюнь Фэнхуа из последних сил бросился на Цзян Чэньмо, но тот одним взмахом меча рассек его пополам. Изуродованное тело рухнуло на землю, внутренности вывалились наружу — зрелище было поистине ужасающим.
Безумное выражение исчезло с лица Цзян Чэньмо. Холодным взглядом окинув бездыханное тело, словно какую-то ничтожную сорную траву, он отрывисто приказал:
– Отыскать Цзюнь Лицина! Никого из людей клана Цзюнь не щадить!
В тот момент Цзюнь Лицин прятался в потайном ходу искусственной горки неподалеку, воочию наблюдая за всем происходящим.
Единственное по-настоящему правильное, что Цзюнь Фэнхуа сделал для Цзюнь Лицина за всю свою жизнь — это толкнул его в потайной ход внутри горки, когда Цзян Чэньмо пошел в атаку, и заблокировал механизм.
Жаль только, что у Цзюнь Лицина не было защиты в виде главного сюжетного щита: сбежав из клана Цзюнь по тайному ходу, он всё равно попался в лапы злодея. Неизвестно по какой причине антагонист не стал его убивать, а вместо этого заточил в темнице Цинцзюэтяня.
Картина перед глазами постепенно потемнела, кровавая бойня наконец завершилась. Вэнь Цинь с облегчением выдохнул: хотя это зрелище и не смогло затронуть его глубокие чувства, но крайне сильно его потревожило.
Он стал ждать следующей иллюзии, однако ничего не произошло. Окружающая обстановка постепенно теряла чёткость и в конце концов превратилась в свиток.
В голове внезапно прояснилось, он огляделся по сторонам и понял, что уже вернулся в длинный коридор. Цветущие абрикосы на свитке сменились жуткой картиной истребления клана Цзюнь.
Похоже, пока не погружаешься в иллюзию, свиток не способен оказать на тебя никакого влияния.
Он увидел, как Цзян Чэньмо сидит у края галереи, прислонившись спиной к столбу и опустив голову, подошел ближе и позвал:
– Владыка?
Никакой реакции.
Он сразу почуял неладное и потряс Цзян Чэньмо за плечо:
– Владыка? Цзян Чэньмо?
По-прежнему ни малейшего ответа. Приблизившись к лицу Цзян Чэньмо, он увидел, что тот сильно хмурится, лицо его побледнело, а ресницы тревожно дрожали, будто он застрял в кошмарном сне, от которого не может очнуться.
Когда Цзян Чэньмо в прошлом видел кошмары, у него всегда был точно такой же вид!
Да что такое, он же главный злодей книги! Даже протагонист не мог с ним тягаться! Как он умудрился споткнуться о какой-то паршивый Свиток Бренного Бытия!
– Цзян Чэньмо! Чэньмо! Мо-мо! – Вэнь Цинь тряс Цзян Чэньмо, но всё было тщетно.
Он мысленно воззвал к Системе: Система, как такое возможно!
Система ответила: Его одержимость содержимым иллюзии слишком сильна, он не может выбраться.
Одержимость! Смерть матери — это то, о чем Цзян Чэньмо не мог забыть никогда, незаживающая рана всей его жизни.
Вэнь Цинь спросил: Что будет, если он не выберется?
Система ответила: Его поглотит свиток. К тому же, если главный злодей погибнет здесь, это станет серьезным отклонением от основного сюжета, и задание хозяина будет засчитано как проваленное.
Какого чёрта! Если рассуждать здраво, разве его заданием изначально не было просто играть роль Вэнь Елань? Хрен с ним, пусть заставляют менять маски и исправлять сюжет, но почему гибель злодея тоже вешают на него?
http://bllate.org/book/31314/3818083
Готово:
