Синь Юнь внезапно очнулся от своих мыслей:
— Да, этот ученый-абитуриент гостил в деревне всего несколько дней, а сегодня уже собирается в обратный путь, чтобы вступить в должность в столице.
— Понятно, я всё понял, — отозвался Лю Чунъюэ, поправляя себе прическу. — Тайна Сердца массива скрыта в нём, мы должны следовать за ним.
Его мысли совпали с мыслями Синь Юня. Тот спросил снова:
— Ты заберешь с собой всю эту одежду?
Синь Юнь указал на аккуратную стопку вещей на деревянном стуле. Лю Чунъюэ лишь сейчас заметил, чем тот занимался, и невольно подумал, что этот человек довольно занятный: хоть и ворчит на него, но готов сделать для него что угодно.
Лю Чунъюэ не удержался и заметил:
— Друг Синь Юнь, вы невероятно хозяйственный. Тот, кому посчастливится стать вашим даосским спутником, наверняка будет жить припеваючи.
Синь Юнь промолчал, лишь молча уложил вещи в заплечный мешок, вернулся к кушетке и подставил спину, чтобы Лю Чунъюэ взобрался на неё.
В иллюзорной сфере сейчас стояло разгар лета, и несколько дней подряд светило солнце. Стоило им выйти за порог, как Лю Чунъюэ почувствовал, что дневной свет слишком жгучий — будто он раскаляет саму его душу.
Он внимательно присмотрелся к лицу Синь Юня, но, не заметив у того никаких странностей, в душе удивился. Неужели он не переносит солнечный свет только потому, что уже мертв?
Лю Чунъюэ не собирался пока раскрывать свою тайну, поэтому лишь стиснул зубы, терпя, и попросил Синь Юня идти быстрее. С прошлой ночи Синь Юнь стал удивительно сговорчивым. Сначала Лю Чунъюэ подумал, что это лишь галлюцинация из-за сгустившихся сумерек, но сейчас, видя, с какой готовностью тот исполняет его просьбу, он лишь удивлялся.
Лю Чунъюэ терзался подозрениями: не завладел ли телом этого человека кто-то другой? Но не успел он додумать эту мысль, как Синь Юнь уже донес его до края деревни.
Ученый отправлялся в дальний путь, и все жители деревни вышли его провожать, одарив едой и разнообразными талисманами на удачу. В руках у абитуриента было столько всего, что один бумажный талисман выскользнул и, плавно спланировав, упал прямо под ноги Синь Юню.
Лю Чунъюэ поспешно похлопал его по плечу:
— Скорее, подними его для меня.
Синь Юнь подцепил пальцами желтую бумагу, она перекочевала в его руку, а затем он передал её Лю Чунъюэ. Тот развернул талисман, взглянул на него и сказал:
— Это вовсе не талисман на удачу.
Он уже видел такие рисунки и письмена. Тысячу лет спустя, перед тем как впасть в безумие от отклонения в культивации, он наткнулся на нечто подобное, а позже заметил такой же знак у Цзин Сина. Тогда он в спешке пытался сорвать печать с Цзин Сина, но тот, лишившись рассудка, вступил с ним в яростный бой, в ходе которого Лю Чунъюэ случайно его ранил.
Кто бы мог подумать, что, оказавшись запертым в тысячелетнем прошлом, он снова столкнется с этой зловещей штукой.
Лю Чунъюэ нахмурился, услышав вопрос Синь Юня:
— Что-то не так?
— Этот талисман — дурная вещь, — кратко ответил Лю Чунъюэ. — Я уже встречал его раньше. Если наложить его на человека, он вызовет отклонение в культивации: память сотрется, и человек невольно совершит непоправимое.
Насчет того, насколько тяжкими могут быть эти ошибки — возможно, это будет жестокая схватка с самыми близкими людьми, а возможно, и массовая резня невинных. Всё это Лю Чунъюэ довелось испытать на собственном опыте.
Он вспомнил город Тайгу в своем времени — тот выглядел пустынным и заброшенным, словно там ютилось всего несколько семей. В иллюзорной сфере город казался процветающим, но на самом деле был полон мертвой ци — очевидно, когда-то он пережил кровавую резню.
Видя, что ученый собирается уходить, Лю Чунъюэ снова похлопал Синь Юня по плечу, подгоняя его подойти ближе. Они протиснулись сквозь толпу и наконец оказались лицом к лицу с будущим правителем города Тайгу.
Сейчас тот был еще совсем юн, полон надежд и энергии, а его красный халат казался ослепительным в лучах солнца. Увидев двух незнакомцев, он на мгновение растерялся и не смог вымолвить ни слова.
Синь Юнь передал Лю Чунъюэ послание через духовную связь:
— Это иллюзорная сфера, всё здесь — лишь отголоски прошлого. Если происходящее отклоняется от того, что было на самом деле, ключевые фигуры иллюзии начинают реагировать так заторможенно.
У Лю Чунъюэ не было духовной силы, чтобы ответить тем же, поэтому он лишь подумал про себя, что этот человек, должно быть, часто бывал в иллюзорных сферах, раз знает такие вещи. Раньше он чувствовал мощную духовную силу Синь Юня, а так как сам не обладал уровнем культивации, то не мог определить истинную мощь собеседника. Оставалось лишь гадать — может, он, как и Чэн Юймин, когда-то вышел в мир, будучи на Стадии Преодоления Скорби? С такой силой в столь юном возрасте, возможно, он вознесся в Верхний Мир еще до того, как Лю Чунъюэ родился.
Лю Чунъюэ немного погрузился в свои мысли. В это время ученый, словно придя в себя, вновь улыбнулся и спросил:
— Вы выглядите как люди нездешние. Вы гости откуда-то издалека?
Не дожидаясь, пока Лю Чунъюэ ответит, староста деревни вмешалась:
— Они пришли за день до твоего возвращения. Говорят, из богатой столичной семьи, но их дом разорился, вот они и бегут от бедствий.
Она подошла к ученому ближе и прошептала:
— Взгляни на того, что на спине у него: ноги совсем плохи, ходить не может, вот муж и помогает ему.
Ученый перевел взгляд на ноги Лю Чунъюэ, а затем поднял глаза и встретился с ним взглядом. Глаза у него были необычайно красивыми, чистыми и ясными, словно у какого-то дикого, но еще не познавшего мира зверя, и сейчас они спокойно смотрели прямо на него.
Ученый вздровее удивился собственной бестактности и поспешно поклонился Лю Чунъюэ:
— Простите, Сян Ань проявил неучтивость, прошу меня извинить.
Не успел он закончить, как Синь Юнь, неся Лю Чунъюэ на спине, развернулся, не давая им стоять лицом к лицу. Лю Чунъюэ в недоумении похлопал его по спине, но всё же продолжил разговор с Сян Анем:
— Господин Сян, не извиняйтесь. У нас с супругом есть к вам просьба: не могли бы вы взять нас с собой в столицу?
Сян Ань удивился:
— Разве вы не только что оттуда прибыли? Зачем возвращаться?
— Господин Сян, вы не знаете, — Лю Чунъюэ вздохнул, и на лице его отразилась печаль. — Нашу семью оклеветали, мы разорились, всё наше имущество и деньги захватили другие. Хоть нам и удалось спастись, мы не можем стерпеть такой несправедливости и должны добиться правды в столице.
Синь Юнь нес Лю Чунъюэ, и не видел его лица. Хрупкое тело за спиной казалось легче пушинки, но вибрацию грудной клетки, когда тот говорил, невозможно было игнорировать. Лю Чунъюэ продолжал беседовать с Сян Анем, а Синь Юнь снова отвлекся, думая о том, что Лю Чунъюэ лжет, глазом не моргнув, так складно и правдоподобно, что даже он не смог заметить подвоха.
Сколько же в словах этого человека правды, а сколько лжи?
Синь Юнь был рассеян, пока Лю Чунъюэ не похлопал его по плечу. Он внезапно очнулся. Лю Чунъюэ подался вперед, пытаясь заглянуть ему в лицо, и спросил с сомнением:
— Ты последние два дня всё время витаешь в облаках. О чем ты думаешь?
Синь Юнь почувствовал укол совести и ответил сухо:
— Не твое дело.
Раз не хочет говорить, то и не надо, Лю Чунъюэ не настаивал. Подумав немного, он решил, что Синь Юнь, должно быть, еще молод. Раньше он казался вполне рассудительным, так что нет ничего страшного в том, что он иногда отвлекается.
Немногословен, холоден, нелюдим. И внешность. Эти черты совсем не напоминали ему Чэн Юймина.
В свое время Чэн Юймин буквально преследовал его. После того как Лю Чунъюэ провалился на турнире секты, все его соученики начали топтать его достоинство — видимо, людям нравится смотреть, как вчерашний гений становится никем. Узнав, что развитие Лю Чунъюэ застопорилось, каждый считал своим долгом пнуть его.
С тех пор Лю Чунъюэ постоянно конфликтовал с собратьями на Горе Янь. Даже когда он старался избегать ссор, люди всё равно находили повод докопаться. Они пробовали его духовную силу на прочность, а как только понимали, что он выложился без остатка, начинали безжалостно унижать. А поскольку Мин Юй погиб от Громовой кары, у него не осталось никого, кто мог бы его защитить, и соученики стали еще яростнее.
Чэн Юймин однажды спас его, но Лю Чунъюэ не планировал встречаться с ним снова и даже не спросил его имени. Кто бы мог подумать, что, решив спуститься с горы для практики, чтобы избежать неприятностей, он постоянно будет натыкаться на Чэн Юймина.
У Чэн Юймина была по-настоящему аристократичная внешность. Когда они встретились впервые, Лю Чунъюэ подумал: с такой внешностью он наверняка негодяй. Но после того, как Чэн Юймин несколько раз помог ему во время странствий, Лю Чунъюэ понял, что судил по одежке, и стал относиться к нему куда мягче.
В тот год, когда они отправились к подножию Горы Янь для зачистки Царства Демонов, Чэн Юймин последовал за ним. С ними также был старый друг Лю Чунъюэ — Чан Чэнтянь. Чан Чэнтянь был старшим сыном клана Чан из округа Чанлань. В детстве Мин Юй отправил Лю Чунъюэ на воспитание в Клан Лю, где он и познакомился с Чан Чэнтянем.
Чан Чэнтянь обладал гордым нравом, у него всегда было свое мнение, и он отличался завидным упрямством, редко прислушиваясь к советам. Он был импульсивен, в то время как Лю Чунъюэ предпочитал осторожность. Увидев, что путь впереди выглядит подозрительно, Лю Чунъюэ предложил остановиться.
Но Чан Чэнтянь не согласился. Между ними возник спор, и Чан Чэнтянь, не сдержавшись, в гневе выпалил:
— Ты — никчемный отброс на Стадии Закладки Основания, такой трус, что тебе вообще не стоило покидать секту. Лучше бы ушел и перестал заниматься Путем Бессмертия!
Лю Чунъюэ опешил от этих слов и долго не мог прийти в себя. А Чан Чэнтянь уже выхватил меч и ушел, в мгновение ока скрывшись в темном проходе.
Лю Чунъюэ так и остался стоять на месте. Прошло сто лет с тех пор, как он из гения превратился в отброса. Подобные слова он слышал не раз. Он всегда мало общался с людьми, и, кроме учителя, близко знал лишь Цзин Сина и Чан Чэнтяня. Когда Цзин Син говорил ему подобное, это ранило его, но позже он смирился, решив, что тот был прав.
Но теперь это сказал и Чан Чэнтянь.
Лю Чунъюэ сидел возле камней духа, опустив голову и глядя на свои ладони, чувствуя себя совершенно потерянным. Он стал таким не из-за лени в культивации. Просто потому, что он был демоном. И разве демон имеет право идти по Пути Бессмертия?
Лю Чунъюэ знал, что в глубине души всё еще затаил обиду, но гнев был бесполезен — он ничего не мог изменить. Отбросив эти мысли, он поднял голову и вдруг увидел Чэн Юймина, идущего по направлению к нему. Его белые одежды отражали лунный свет, делая его облик еще более благородным.
Если бы он вышел на улицы, наверняка многие на Пути Бессмертия были бы им очарованы.
Подумав об этом, он увидел, как тот подошел ближе и с улыбкой спросил:
— Где твой друг?
При упоминании Чан Чэнтяня настроение Лю Чунъюэ испортилось, но он не стал показывать виду и лишь коротко ответил:
— Мы разошлись во взглядах и решили идти разными путями.
http://bllate.org/book/31311/3817341
Готово:
