Осколки и обломки камней с шумом падали вниз, лианы выскребли на отвесной стене глубокую трещину, а затем обвились вокруг выступающей скалы.
Лю Чунъюэ по инерции качнулся к самому краю обрыва, но когда до каменной стены оставалось всего ничего, он вновь взмахнул свободной рукой, цепляясь за другой уступ.
Раны на теле болели так сильно, что в голове мутилось, однако жажда жизни пересиливала боль. Оттолкнувшись от отвесной скалы, он запрыгал над пропастью, полагаясь лишь на эти лианы, не требующие для управления духовной силы, и в конце концов нырнул в узкую пещеру на склоне.
Едва коснувшись земли, он рухнул плашмя и внезапно изо рта у него хлынула густая кровь.
Место Очищения Души на самом деле очищало вовсе не человеческие души: под предлогом избавления одержимых демонической ци душ и смывания грехов людей попросту запирали там на страшные муки.
Лю Чунъюэ знал, что живуч. Даже проведя сорок девять дней в Очищении Души, он умудрился выжить, сохранив ясный рассудок.
Именно поэтому несколько учеников Секты Переправы через Карму потеряли бдительность, ошибочно посчитав, что он выдохлся и больше ни на что не способен.
Вот только сейчас тело невыносимо ломило, раны кровоточили, а пронизывающий до костей холод вкупе с недавней отчаянной борьбой окончательно лишили его последних сил. Оставалось лишь захлебываться непрекращающейся кровью.
В глазах Лю Чунъюэ темнело. Полежав какое-то время на земле, он сквозь туман в голове почувствовал, как лианы мягко поглаживают его по щекам, будто подгоняя скорее уходить.
Сухие, побледневшие губы Лю Чунъюэ едва заметно дрогнули, и он пробормотал:
— Сестрица А У...
Лианы с тревожным шорохом обвились вокруг его запястий, талии и живота.
Лю Чунъюэ закрыл глаза, тяжело вздохнул, с трудом приподнялся, опираясь о стену, и встал:
— Ты права... я еще не нашел Чэн Юймина.
Сейчас Чэн Юймин возглавлял Скалы Темной Луны. Этот клан издавна рубил демонов и защищал людей. Полгода назад Чэн Юймин отправился по указанию Небесного Пути на Остров Данби истреблять нечисть и с тех пор с Лю Чунъюэ не виделся.
В том, что Лю Чунъюэ больше месяца преследовали по пятам вплоть до ареста, была и немалая заслуга заклинателей со Скал Темной Луны.
Но даже несмотря на это, повстречаться с Чэн Юймином ему так и не удалось.
Ситуация на Острове Данби сложилась крайне опасная, артефакты передачи звука перестали работать, и сколько бы Лю Чунъюэ ни пытался с ним связаться, ответа не было.
Лю Чунъюэ планировал сбежать на Остров Данби на поиски Чэн Юймина, но теперь, когда Цзин Син уже вышел из уединения, а Секта Переправы через Карму объявила на него всеобщую охоту, сначала ему требовалось залечить раны.
Приняв решение, Лю Чунъюэ медленно побрел вглубь пещеры.
Лианы опутали его пояс и ноги, словно пытаясь преградить путь.
— Все в порядке, сестрица А У, — тихо сказал Лю Чунъюэ. — Я его даосский спутник, Чэн Юймин не убьет меня.
Он осторожно раздвинул лианы и, спотыкаясь, вошел во тьму пещеры.
Вокруг царил непроглядный мрак, не было видно ни зги. На ощупь пробираясь вперед, он оставлял за собой змейку капающей крови.
Пройдя еще немного, он внезапно увидел впереди белое свечение, которое по мере приближения становилось всё ярче.
Лю Чунъюэ с облегчением выдохнул. Миновав выход из пещеры, он очутился на залитой светом поляне.
Здесь находился Холодный источник — место для восстановления сил, некогда подаренное ему наставником.
Окрестности заросли густыми деревьями, а на их верхушках сияли застывшие камни духов и лунные камни, освещая этот небольшой пятачок.
Лю Чунъюэ сбросил испачканную кровью верхнюю одежду, и боль в теле заставила его поспешно погрузиться в ледяную воду.
В ту же секунду, как он вошел в воду, пронзительный холод сковал все его тело.
Лю Чунъюэ забил мелкой дрожжью, ощущая, будто его кровь замерзает вслед за истоком.
Припав к краю источника, он с дрожащими пальцами принялся шептать заклинание, но использовать хотя бы крохи духовной силы уже не мог.
— И впрямь лишился всей базы культивации... — пробормотал Лю Чунъюэ, оставалось лишь из последних сил собирать духовные потоки в источнике, пытаясь заполнить зияющую пустоту в энергетическом центре.
Застоявшаяся ци подступила к горлу, и его снова вырвало кровью, но после этого он наконец почувствовал, как сердце стало биться чуть свободнее.
Лю Чунъюэ прижал руку к груди, чувствуя, как накатывает бесконечная усталость. Ему казалось, что он невероятно измотан, а перед глазами всё расплывалось.
Еще мгновение — и его фигура внезапно замерла. Он ошеломленно уставился на дальний край леса.
Там стоял человек в легких зеленых одеждах, противостоящий ветру и снегу, со светлым, сияющим, словно лунный свет, мечом за спиной.
Ресницы Лю Чунъюэ затрепетали. Страшно спугнуть прекрасный сон, он заискивающе и осторожно произнес:
— Чэн Юймин?
Услышав голос, тот человек перевел на него взгляд.
Возможно, из-за огромного расстояния Лю Чунъюэ с трудом мог разобрать выражение чужих глаз, ему лишь показалось, что в них таится какая-то печаль.
Забыв о боли в теле, он со всплеском выпрыгнул из воды и, весь мокрый, спотыкаясь, бросился к нему, тяжело врезавшись в чужие объятия.
— Чэн Юймин, — ощущая тепло и сердцебиение этого человека, Лю Чунъюэ впервые за долгое время полностью расслабился. Прежняя тревога и страх испарились в тот самый миг, когда он увидел своего даосского спутника. — Ты вернулся.
Он облегченно вздохнул, крепко обхватив его за талию, и в голосе помимо воли прорезались обида и горечь:
— Я так сильно по тебе скучал.
Чэн Юймин молчал. Медленно подняв руки, он обнял его в ответ, успокаивающе поглаживая по спине.
Тут Лю Чунъюэ снова почувствовал возобновившуюся частую боль в ранах. Чуть ослабив хватку, как делал это обычно, он уже собирался объяснить причину и рассказать о том, что произошло за этот месяц, как вдруг услышал чужой голос:
— А-Юэ...
— Что?
— По воле Небесного Пути со дня на день я вознесусь.
Чэн Юймин был странствующим заклинателем, но обладал невероятным талантом. Выйдя в мир всего век назад, он уже достиг Поздней ступени Преодоления Скорби, так что время для вознесения и впрямь пришло.
Лю Чунъюэ замер лишь на мгновение, а затем тут же пришел в себя. Оттолкнув его за плечи, он попытался отстраниться:
— Я знаю, поэтому раньше в Секте Переправы через Карму я уже поклялся разорвать с тобой все связи, чтобы это ни в коем случае не запятнало твою репутацию в будущем...
— Я вовсе не это имел в виду, — Чэн Юймин продолжал крепко прижимать его к себе. — Я помню, ты как-то спрашивал меня...
На этих словах он умолк, отказываясь продолжать.
Лю Чунъюэ чувствовал, что состояние у того нынче странное: говорит загадками, невнятно, а в таком положении лица и вовсе не разглядеть.
Он снова слегка оттолкнул его и произнес:
— Отпусти меня...
Не успел он договорить, как в груди внезапно стало холодно, а следом по всему телу от пальцев рук до ног разлилась невыносимая, разрывающая сердце боль.
Лю Чунъюэ ошеломленно приоткрыл рот, но издать больше ни звука не мог. Из раны непрерывным потоком хлынула горячая кровь, пачкая плечо Чэн Юймина.
В ушах зазвенело, руки и ноги начали холодеть и неметь. Он резко соскользнул из чужих объятий, но Чэн Юймин тут же подхватил его оседающее тело и, прижав к себе, опустился на колени в снег.
Мир вокруг Лю Чунъюэ завертелся волчком. Он чувствовал себя то ли заторможенным, то ли потерянным.
Холод надвигающейся смерти пробирался сквозь плоть прямо к сердцу, превратившись в ледяной клинок, который безжалостно вырвал его душу, оставив лишь беспредельную боль и зияющую пустоту.
С уголка губ Лю Чунъюэ стекала кровь. Медленно подняв руку, он прикоснулся к собственной груди.
Лезвие кинжала вонзилось глубоко в тело, а на рукояти витиевато и искусно был вырезан узор.
Это был памятный дар, который он некогда преподнес Чэн Юймину в знак вечной любви.
А теперь он превратился в орудие убийства, торчащее в его груди.
Лю Чунъюэ вдруг захотелось рассмеяться, но смех не шел. Вместо этого он закашлялся, выплевывая все больше крови.
Он то ли плакал, то ли смеялся. Хриплым голосом он спросил:
— Ты изначально... пришел убить меня?
Сказав это, он вновь счел это забавным. Смеясь и кашляя, он уже почти истерично закричал, раз за разом повторяя:
— Ты действительно меня убил.
— Прости, А-Юэ, — Чэн Юймин, казалось, тоже погрузился в какое-то оцепенение, а его голос звучал призрачно и зыбко. — Прости...
— У демонических заклинателей нет пути. У тебя нет пути, и моего пути ты не понимаешь.
Демоны...
Снова демоны.
Снова этот лицемерный так называемый путь.
Лю Чунъюэ вдруг подумалось, что вся его жизнь была сплошной ошибкой. Наверное, в тот самый день, когда Клан Лисиц был уничтожен, ему следовало умереть вместе с матерью и отцом.
Сознание постепенно угасало. Он словно погрузился в теплую воду, конечности вновь согрелись, точно так же, как...
Точно так же, как в тот теплый полдень век назад, когда он дремал на коленях наставника.
Или как в то жаркое лето, когда он принял духовную верительную грамоту Чэн Юймина и стал его даосским спутником на веки вечные.
В ту ночь они лежали с Чэн Юймином голова к голове, и он задал ему один вопрос:
— Ты убиваешь демонов?
— Я рублю лишь злых демонов.
— А если у злого демона есть на то веские причины, ты все равно убьешь его?
В тот день он был смертельно умаешься и так и не дождался ответа.
Теперь же, на пороге смерти, перед мысленным взором, словно в калейдоскопе, пронеслись все события прошлого.
Он услышал бесстрастный, холодный голос Чэн Юймина — лаконичный и прозвучавший со стальной уверенностью:
— Убью.
В небесах над землей кружились мириады снежинок, вся Гора Янь утопала в белоснежном, бескрайнем безмолвии.
Три души Лю Чунъюэ бесприютно блуждали по миру, ничего не осознавая, пока смутно не расслышали полный ярости голос Цзин Сина, который кого-то допытывался:
— Где Лю Чунъюэ?
— ...
— Я спрашиваю, где Лю Чунъюэ!
Услышав зов, бесплотное сознание Лю Чунъюэ поплыло в самую глубь снежной пелены, где внезапно прозвучал спокойный голос его бывшего даосского спутника:
— Он уже мертв.
Остатки души, бездумно обхватив колени руками, повисли в воздухе, а спустя мгновение согласно кивнули, подумав: да, он ведь уже мертв.
Поврежденное сердце, исторгнутая душа — теперь от него в этом мире осталась лишь крошечная искра сознания, которая исчезнет бесследно, как только рассеются тучи и взойдет солнце.
Лю Чунъюэ увидел на небосводе тонкий луч слабого дневного света и потянулся рукой туда, где лучи расходились в стороны.
Где-то неподалеку смутно ревел Цзин Син:
— Я убью тебя!
Едва стихли эти слова, как вспыхнул и покатился порыв духовного ветра.
И та одинокая странствующая душа в мирском потоке, словно легкое облачко дыма, тихонько рассеялась.
— Грохм...
Среди раскатов грома и молний хлынул проливной дождь.
Несколько молодых заклинателей опрометью неслись сквозь непогоду и наконец отыскали в городе приют — тихую кумирню.
В очаге затрепетал огонь. Старший из юношей с облегчением вздохнул:
— Хорошо, что трут не успел отсыреть, иначе сегодня ночью пришлось бы спать в мокрой одежде.
— Старший брат, и как нам теперь отсюда выбраться?
Несколько подростков отправились в странствие ради закалки и по нелепой случайности забрели в этот город. В ту же секунду вся их духовная сила оказалась запечатана и не позволяла использовать ни единой крупицы, а поиски выхода в течение целого дня привели лишь к тому, что они закружились на месте, словно в лабиринте злых духов.
http://bllate.org/book/31311/3817335
Готово:
