— Не бойся, я не собираюсь тебя убивать, — Айцзинь заметил его странное состояние и в утешительном жесте похлопал по руке. — Мне еще предстоит многого добиться.
Он замолчал, словно что-то вспомнив, и спросил:
— Кстати, зачем ты пришел?
— Разве мне нужна причина, чтобы навестить тебя? — выпалил Гарфилд, даже не задумываясь. Тут же осознав, что у него больше нет права разговаривать с Айцзинем в таком тоне, он стиснул зубы и добавил: — Я пришел потребовать объяснений. Ради ребенка.
Выслушав эту неуклюжую отговорку, Айцзинь не сдержал смешка:
— Боже мой, Гарфилд, ты что, школьник?
Лицо Гарфилда помрачнело:
— Вот именно за это я тебя и ненавижу.
— Мы ненавидим друг друга — разве это не замечательно? — Айцзинь небрежно покачал длинными изящными ногами. — Я думал, мы уже вышли из того возраста, когда нужно требовать объяснений по любому поводу. В конечном счете, каждый живет ради собственной выгоды. Эта причина применима к чему угодно.
— Ты... ты сделал это ради выборов? — Гарфилд крепко ухватился за запястье Айцзиня, впившись в него тяжелым взглядом.
Хватка альфы была сильной, она сдавливала тонкие сосуды под кожей Айцзиня, отчего его ладонь начала неметь. Айцзинь украдкой вдохнул носом, стараясь выглядеть как можно спокойнее. Он боялся, что Гарфилд заметит его бешеный пульс — сердце колотилось с пугающей скоростью, грозясь выдать его внутреннее смятение.
Айцзинь сделал безразличное лицо и пожал плечами:
— Понимай как хочешь. Может, тебе больше нравится причина в духе: я тебя больше не люблю?
— А я тебя люблю, — тут же ответил Гарфилд.
Айцзинь беспомощно вздохнул:
— Ты только что сказал, что ненавидишь меня.
— Это не противоречит друг другу, — рыжеволосый мужчина говорил с полной серьезностью. — Я люблю тебя, ненавижу тебя и даже презираю.
— Оставь, Гарфилд. Ты просто ищешь красивое оправдание для своей одержимости размножением, — Айцзинь безжалостно его разоблачил. — Ты вовсе не любишь меня так, как тебе кажется, иначе я бы сейчас здесь не сидел.
Гарфилд распахнул дверь и ушел, кипя от ярости.
Айцзинь был уверен, что тот просто разозлился от бессилия. Гарфилд работал на Партию Возрождения и уже давно пользовался расположением нынешнего премьер-министра Чарли, благодаря чему его и отправляли на различные административные планеты, чтобы он налаживал связи для своего покровителя. В этот раз его перевели обратно в Лицзя, где он сразу перепрыгнул через ступень и получил должность государственного министра, причем занял именно то место, которое раньше принадлежало Айцзиню — пост министра юстиции. Айцзинь не верил, что здесь обошлось без закулисных игр.
Когда Ранделл вошел, Айцзинь сидел спиной к нему на железном столе. Обычно прямая спина сейчас была слегка сгорблена, а опущенная голова выдавала погруженность в мысли. Ранделл заметил, что на обнаженной пояснице Айцзиня виднеются синяки от пальцев, а на щиколотках застыли следы белой жидкости.
— Номер 203, — позвал он.
— Здесь, — коротко отозвался Айцзинь. Он попытался спрыгнуть на пол, но ноги оказались слишком слабыми, и он с глухим стуком рухнул на колени. Грубый бетон моментально ободрал кожу, капилляры лопнули, и выступили капельки крови. Айцзинь втянул воздух от боли.
Ранделл явно не ожидал такого поворота. Глядя на Айцзиня, который сидел на полу с растрепанными волосами и выглядел совершенно разбитым, он не смог заставить себя отдать приказ возвращаться в камеру. Ранделл подошел, опустился на корточки и вытащил из кобуры ключи.
Щелчок — и наручники были сняты.
Ранделл протянул руку, и Айцзинь машинально решил, что его хотят поднять. Однако, когда он с трудом встал, Ранделл сдернул с его плеч пиджак Гарфилда и отбросил его в сторону, укутал Айцзиня в собственную форму и, подхватив под колени, взял на руки. Айцзинь замер, не в силах сразу прийти в себя.
— Без моего разрешения заключенным в Тюрьме Виксин запрещено иметь при себе вещи из внешнего мира, — отрезал Ранделл бесстрастным тоном. — Куртку я верну министру в ближайшее время.
Слушая мерный стук тяжелых полицейских ботинок по полу, Айцзинь поднял голову:
— Это не дорога к камерам. Куда мы идем?
— В мою комнату отдыха. — Как только Ранделл договорил, он заметил, что выражение лица Айцзиня стало странным. Несмотря на нахмуренные брови, он терпеливо пояснил: — Время централизованной подачи горячей воды для заключенных истекло, теперь принять душ можно только в комнате охраны.
— Вот как, — кивнул Айцзинь и с иронией добавил: — Не ожидал, что в тебе столько человечности.
Ведь когда дело доходило до вычета баллов, Ранделл был крайне холоден и безжалостен.
— Это не имеет отношения к человечности, просто правила внутреннего распорядка тюрьмы обязывают обеспечивать соблюдение прав каждого заключенного. Сейчас ты пользуешься плодами политики, которую сам же и продвигал. — Как только он закончил, они остановились. — Нажми, у меня заняты руки.
Айцзинь послушно потянулся и нажал кнопку у электронной двери. Система защиты активировалась, запуская автоматическое сканирование феромонов Ранделла. После проверки дверь с грохотом отворилась. Ранделл уложил Айцзиня на кровать, а сам отправился в ванную комнату включать воду.
Заключенные могли мыться только в общей бане под душем. Айцзинь уже давно не лежал в ванне, и раз уж представилась такая возможность, он решил насладиться ею сполна. Он вытянулся в воде, чувствуя, как тепло проникает в каждую клеточку тела. В тот момент, когда он потягивался, Ранделл тихо постучал в дверь снаружи:
— Я пойду на обход. На кровати лежит новая роба, можешь надеть ее, когда выйдешь.
Довольно по-джентльменски, подумал Айцзинь.
В свою первую ночь в тюрьме он подсчитал, сколько времени уходит у Ранделла на обход. Обход начинался в десять тридцать вечера. В Тюрьме Виксин на тот момент было двести три заключенных, и Айцзинь, будучи последним в списке и единственным омегой, жил в отдельной камере, далеко от блока альф. Ранделл доходил до него к десяти пятидесяти пяти. Но сегодня Ранделлу не нужно было идти к его камере — он сразу вернется в свою комнату отдыха.
http://bllate.org/book/31310/3817101
Готово:
