Лицо Фан Няня застыло, и выражение его стало ещё более мрачным. Он не любил выставлять свои дурные чувства напоказ, но и лучше замаскировать их не сумел, поэтому лишь неловко улыбнулся и с некоторой неестественностью в голосе произнёс:
— Господин Чэнь, вам не кажется, что говорить такое немного странно?
— М? — выражение лица Чэнь Чэня было слегка озадаченным.
— Ты выглядишь словно... — Фан Нянь исподтишка прикусил изнутри собственную щеку. Несмотря на колебания, он всё же договорил до конца: — Словно муж, упрекающий жену. Звучит очень странно...
Чэнь Чэнь нахмурился. То ли он переспрашивал, то ли и впрямь был искренне сбит с толку:
— Правда?..
Атмосфера немного остыла. Фан Нянь не желал, чтобы Чэнь Чэнь зацикливался на этой теме, и спустя мгновение перевёл разговор обратно на работу. Прошло ещё минут десять, они обсудили всё, что требовалось, после чего Фан Нянь покинул кабинет Чэнь Чэня.
На лице, с которым он вышел оттуда, не осталось и следа прежнего лёгкого воодушевления, однако и слишком расстроенным его назвать было нельзя. В общем, у него был совершенно заурядный, строго деловой вид — он даже не обратил внимания на Сюй Ань.
В обеденный перерыв Сюй Ань снова заглянула к нему, звя звать в ресторан. Фан Нянь немного засомневался, стоит ли идти. Не успел он ответить, как девушка добавила:
— Быстрее давай, я поем и побегу на выезд, шефа по поручениям гонять буду.
Тогда Фан Нянь решил, что отказаться уже неудобно.
Сюй Ань, судя по всему, и впрямь пришла его утешить. Она принялась рассказывать, что, когда он только вышел, она заглянула к боссу в кабинет и ей показалось, что у того вполне хорошее настроение. Наверняка он остался очень доволен его работой, так что нечего ходить с таким суровым лицом и всё в таком духе.
Фан Нянь улыбнулся ей в ответ. Он был благодарен Сюй Ань за добрые побуждения, но истинную причину своего сурового вида она не угадала, и Фан Нянь поддразнил её:
— Ты сейчас прямо как моя мама. Хорошо хоть, что я сирота, и никто не станет возражать.
— Тьфу! — возмутилась Сюй Ань. — Я бы не вырастила такого лба!
Фан Нянь рассмеялся, и наносная хмурость как рукой сняло — по крайней мере, внешне это выглядело именно так.
Сюй Ань действительно была очень занята: быстренько проведя сеанс психологической помощи, она поспешно собрала свой контейнер с обедом и убежала. Фан Нянь привёл всё в порядок, вернулся в собственный кабинет и как раз успел заметить, как она, цокая каблуками, грозной бурей пронеслась мимо, направляясь, судя по всему, отчитывать очередную жертву.
Ближе к вечеру Фан Нянь увидел, что Чэнь Чэнь уходит с работы пораньше — тот прошёл мимо дверей его кабинета. Ему вовсе не хотелось гадать, какими делами теперь занят Чэнь Чэнь, поэтому он просто уткнулся носом в работу. Задерживаться сегодня он не планировал, поскольку Ли Манман пригласила его на ужин и пообещала, что на сей раз не станет в последний момент отменять встречу.
Когда Фан Нянь добрался до условленного ресторана, Ли Манман уже ждала его. Девочка выросла настоящей красавицей — стильной и уверенной в себе. На ней был чёрный свитер с V-образным вырезом и красная шерстяная юбка-солнце, а десятисантиметровые шпильки делали её высокой и изящной. Прохожие то и дело бросали на неё взгляды — кто украдкой, а кто и вполне открыто.
Проведя взглядом сквозь толпу, Фан Нянь посмотрел на неё и подумал: как же хорошо. Его прекрасная младшая сестрёнка — не представитель людей с особой генетикой, она обычная бета. Она может свободно любить, выходить замуж и наслаждаться всем тем, чем положено наслаждаться рядовым людям, а не томиться в плену неукротимых желаний, подчиняясь животным инстинктам.
Ли Манман тоже быстро заметила его и поманила к себе. Фан Нянь устроился напротив неё, сделал заказ и тут же завёл разговор:
— Что у тебя в последнее время происходит?
— М? С чего ты вдруг? — удивилась Ли Манман. — У меня всё отлично.
— Ты уже дважды сорвала нашу встречу, — напомнил Фан Нянь. — Я немного переживаю за тебя.
Он понимал, что излишне тревожится, но с Ли Манман всё было иначе. Скудные крохи душевного тепла, выпавшие на долю его бедной жизни, в основном были связаны с ней, и эта родственная связь значила для него не меньше, чем ещё одна опора под ногами.
Ли Манман тоже очень дорожила братом, и раз уж он заговорил об этом, честно ответила:
— Всё дело в одной из моих пациенток. Есть там одна бедная девочка, ей кое в чём понадобилась помощь, вот я и помогла.
Выражалась она довольно туманно. Фан Нянь понял, что вдаваться в подробности Ли Манман не намерена, и решил уважать её желание, не став допытываться дальше, но всё же не удержался от предостережения:
— Заводить личные связи с пациентами — не самая осмотрительная затея, будь осторожнее.
Ли Манман кивнула, но насколько она в итоге прислушалась к его словам, Фан Нянь сказать не мог — у его сестрицы всегда было своё мнение на любой счёт.
— Хватит обо мне, — сменила тему Ли Манман. — Я посмотрела результаты твоего медосмотра, все показатели пока в пределах нормы. Но я по-прежнему стою на своём: по сравнению с приёмом блокаторов, на мой взгляд, куда важнее найти постоянного партнёра. Или лучше скажу так: вместо изнуряющих душу безответных чувств, от которых ты так сильно страдаешь, было бы намного лучше завести нормальные отношения.
Старая пластинка. Стоило им встретиться, Ли Манман неизменно заводила эту шарманку, уговорами пытаясь переубедить его со всех возможных сторон и точек зрения.
Впрочем, поначалу всё было иначе. Она не так уж сильно возражала против его чувств к Чэнь Чэню, и лишь после того, как он и Чэнь Чэнь стали любовниками, отношение Ли Манман резко изменилось.
Фан Нянь и сам прекрасно понимал, что возражения сестры вполне разумны. При нормальном развитии отношений даже безответная любовь подразумевает открытое признание и честное преследование цели. Разве подобает кому-то вести себя так, как он — скрывать свою принадлежность к полу и пробираться в чужую постель?
Однако лишь тот, кто по-настоящему задирает голову вверх, любуясь недоступным человеком, и молит о том, в чём ему отказано, знает, насколько невесомы подобные рассуждения. Кто согласится принять тайного поклонника, о котором толком ничего не знает — да и сам себя тот едва ли понимает? Совершенно разные условия жизни, круги общения, которым никогда не пересечься... Фан Нянь очень хотел сказать Ли Манман, что изо всех сил старается сократить эту пропасть, так неужели нельзя простить ему крошечную хитрость?
Просто Ли Манман переживала за него. А вот кто действительно никогда не простит, так это Чэнь Чэнь.
Фан Нянь принялся так усердно ковырять палочками рис в пиале, что тот почти превратился в кашу. Наконец Ли Манман не выдержала, тяжело вздохнула и принялась утешать его:
— Знаешь ведь какая я вспыльчивая, не принимай близко к сердцу.
От мысли, что Ли Манман из-за него так волнуется, а теперь ещё и должна его утешать, Фан Няню стало неловко. Он улыбнулся сестре и пообещал:
— Я позабочусь о себе. Быть может, однажды мне удастся добиться желаемого... Или я просто успокоюсь и перестану зацикливаться на ком-то одном.
Ли Манман не смогла улыбнуться в ответ. С мрачным лицом она произнесла:
— Хотелось бы верить. Но запомни: что бы ни случилось, я всегда буду рядом, чтобы помочь и поддержать тебя! То, через что мы прошли вместе, ведь и называется взаимопомощью на краю гибели, верно? Так что если что-то случится, обязательно рассказывай мне, никаких секретов!
http://bllate.org/book/31307/3816830
Готово:
