Он словно превратился в скованную морозом ледяную статую: сознание ещё бодрствовало, но тело совершенно не подчинялось, в голове стоял оглушительный гул, заглушавший любые проблески здравого смысла.
После мимолетного соприкосновения Чэнь Чэнь выпрямился, завершая это двусмысленное объятие.
Фан Няню казалось, что из него выкачали все силы, всё тело превратилось в вату, фоновые звуки внешнего мира отдалились, и в этом отгороженном от всей вселенной пространстве отчётливо — сначала издалека, а затем совсем близко — раздался голос Чэнь Чэня.
Его господин Чэнь произнёс: — Прости, я не должен был терять контроль, пожалуйста, прости меня.
Этот порыв, возникший вовсе не по его воле, заставил Чэнь Чэня заключить его в неожиданное объятие. Фан Нянь не знал, радоваться ему тайком или злиться. На самом деле, когда Чэнь Чэнь отступил на полшага назад и лишил его своего тепла, Фан Нянь почувствовал лишь лёгкий холод и страх.
Разве могло подобное помрачение случиться между Чэнь Чэнем и Цинь Цзюэ?
Его сокровенные мысли были скрыты от Чэнь Чэня, поэтому перед лицом извинений Фан Нянь решил промолчать. Нажав на ручку, он открыл дверь, и Чэнь Чэнь молча последовал за ним, провожая вниз.
Проходя мимо гостиной, Цинь Цзюэ повернул голову и посмотрел на них обоих с наивной и простодушной улыбкой. Он спросил: — О чём болтали? Почему у вас у обоих такие кислые лица?
Чэнь Чэнь не удостоил его ответом, а Фан Нянь лишь коротко попрощался и ушёл.
Весь оставшийся день производительность труда Фан Няня была, пожалуй, ниже некуда. Позволять чувствам влиять на работу — это и впрямь проявление слабости, но тот, кто сам не оказался в подобном положении, разве поймет, каково это?
Первым делом после окончания рабочего дня он позвонил Ли Манман, чтобы записаться на обследование. Поведение Чэнь Чэня сегодня вселило в Фан Няня страх — страх перед потерей контроля над феромонами… Он всегда горько шутил про себя, что люди с особой генетикой — словно некие особые инвалиды, но долгосрочный приём блокаторов заставляет забыть о собственной неполноценности. Лишь воочию убедившись, что даже спокойный и сдержанный Чэнь Чэнь способен на опрометчивые поступки, Фан Нянь словно прозрел и принял на веру все давние наставления Ли Манман.
Он боялся, что при встрече с Чэнем Чэнем тоже может потерять самообладание. Он был готов простить Чэнь Чэню потерю контроля, но чувствовал, что Чэнь Чэнь вряд ли простит это ему.
К его удивлению, на другом конце провода Ли Манман перенаправила его к знакомому коллеге, а сама в больнице отсутствовала. С самого начала своей врачебной практики Ли Манман никогда не переповеряла здоровье Фан Няня кому-то другому. Сегодняшняя внезапная передача заставила Фан Няня в первую очередь подумать, что с его драгоценной сестрёнкой что-то не так. Настойчивые расспросы, однако, заставили Ли Манман заявить, что дело не в ней, и пообещать встретиться с Фан Нянем, как только появится свободное время, чтобы поговорить обо всём подробно.
Видя, что она не хочет распространяться, Фан Нянь не стал её донимать. Повесив трубку и хорошенько всё обдумав, он решил, что Ли Манман, хоть и моложе его, куда решительнее и заслуживает полного доверия, а потому подавил своё беспокойство и поймал такси до больницы.
Результаты обследования не выявили серьёзных проблем: обычный врач лишь посоветовал ему уделять больше внимания отдыху и выписал блокаторы ещё на три месяца.
Лишь вернувшись домой с пакетом лекарств, Фан Нянь почувствовал некоторое облегчение. Рухнув на диван и не имея сил пошевелиться, он понял, насколько устал — это была какая-то всесторонняя, и телесная, и душевная усталость. Безответная любовь — штука горькая, но пока сохраняется привычка лишь смотреть на человека снизу вверх, муки неразделённого чувства легко отходят на второй план, и лишь внезапные перипетии способны причинить боль ожесточившемуся сердцу, покрытому слоями толстых мозолей.
Он потратил целое полугодие на то, чтобы заставить себя не думать о случившемся и считать это лишь случайным эпизодом. И всё же, стоило ему забиться в одиночестве на диван в своей квартире, как им овладевало нечто сродни обсессивно-компульсивному расстройству: снова и снова, раз за разом в голове прокручивалось каждое движение Чэнь Чэня. Стоило лишь закрыть глаза, как перед ним вставало слегка уставшее лицо Чэня Чэня: красивые глаза под высокими надбровными дугами, чёткие и резкие линии лица, делавшие губы ещё более мягкими. Фан Нянь помнил это ощущение наяву, оттого и острее чувствовал свою тоску.
Тоска рождалась не от невозможности увидеть объект чувств, а оттого, что Чэнь Чэнь проводил время с кем-то другим там, куда Фан Нянь не мог заглянуть.
Он снова принялся за бумажную резьбу за письменным столом — пейзаж на макете в точности повторял вид из панорамного окна кабинета Чэнь Чэня. Его трепет и жажда всегда оставались скрытыми, тайными.
Наступили выходные. Ли Манман позвонила ему, чтобы договориться о встрече, но в последний момент отменила её. Такой странный поступок добавил Фан Няню ещё один повод для тревоги. Весь уик-энд он провёл как на иголках, и в этот раз была окончательно испорчена та самая деталь бумажной резьбы, которую он уже однажды запорол. Всё это привело к тому, что в понедельник на работу Фан Нянь шёл помрачневшим и подавленным.
Стоило ему лишь увидеть Чэнь Чэня, как это недомогание испарилось без следа, словно капля воды на солнце.
Фан Нянь не знал, глупо ли он улыбается, но во всяком случае, заметив, как Чэнь Чэнь проходит мимо дверей его кабинета в самую глубь коридора к своему собственному, его настроение взмыло вверх, начертив крутую вертикальную кривую. Безответная любовь порой тоже приносит радость: когда все твои чувства привязаны к одному-единственному человеку, любое его движение способно легко управлять твоим гневом и радостью.
Поскольку Чэнь Чэнь погрузился в рабочий процесс, ему неизбежно предстояло перепроверить служебные решения Фан Няня, и вскоре он вызвал того к себе в кабинет. Проходя мимо, Сюй Ань снова многозначительно подмигнул ему, пытаясь, должно быть, показать, чтобы он не паниковал, но Фан Няню хотелось только смеяться — никакой паники не было, осталась лишь тайная радость.
Войдя в кабинет Чэнь Чэня, он затворил за собой дверь и, не удержавшись, одарил Чэня Чэня счастливой, донельзя послушной улыбкой.
— Господин Чэнь, доброе утро, — поприветствовал он.
Чэнь Чэнь поднял на него взгляд, выражение его лица было вполне расслабленным. Не спеша переходить к делам, он подтрунил над ним: — Так рад видеть меня на работе? Разве без начальника не лучше побездельничать?
Фан Нянь действительно был рад, но истинную причину радости назвать не мог, поэтому пришлось отшутиться: — Когда вы здесь, мне не нужно нести ответственность за всё подряд. От этих бесконечных подписей у меня за последние дни уже развилась паранойя.
Чэнь Чэнь бросил на него короткий взгляд — пожалуй, это выглядело так, будто он хочет сказать, что тот ни на что не годен, однако вслух произносить подобное не стал. Он велел Фан Няню присесть, открыл прежние электронные письма и кое-какие циркуляры и стал подробно указывать, где формулировки оказались недостаточно строгими, а где организация процесса хромала. Это было то самое наставничество, когда учат за руку — Чэнь Чэнь действительно вкладывал душу в обучение.
Фан Нянь слушал очень внимательно. Из-за своего характера он вечно сомневался в себе и считал, что не справляется с обязанностями, возложенными Чэнем Чэнем. Но он вовсе не хотел разочаровывать стараний Чэня Чэня — даже если оставить в стороне романтические чувства, Чэнь Чэнь относился к нему более чем хорошо.
Голос Чэня Чэня звучал негромко, ровно и низко. Он рассказывал довольно долго, время от времени прерываясь на тихие вопросы и пояснения Фан Няня. Разобрав прошлые дела, Чэнь Чэнь обсудил с ним меры по устранению недочётов и направления дальнейшей работы — беседа затянулась ровно на два часа.
В присутствии Чэня Чэня у Фан Няня будто появлялась точка опоры: его способность концентрироваться на работе моментально возрастала, внимание становилось предельно собранным. Зато сам Чэнь Чэнь к концу беседы выглядел слегка рассеянным, пока наконец не отстранился немного назад и не перевёл разговор на более лёгкую тему.
— Мне кажется, выходить на работу — это всё равно что сбегать из тюрьмы, а ты похож на чересчур взволнованного родственника, — пошутил Чэнь Чэнь.
Фан Нянь замер и ошеломлённо уставился на него.
Его господин Чэнь улыбнулся: — Ты не понимаешь. Находясь рядом с Цинь Цзюэ, я скоро впаду в депрессию. Я веду себя осторожно и осмотрительно, а у него ни капли самосознания, из-за чего я чувствую себя не в своей тарелке в собственном доме. И бросить его на произвол судьбы нельзя — ну просто напасть какая-то с неба свалилась.
http://bllate.org/book/31307/3816829
Готово:
