Глава 7. Шэньгун
В сердце Шэнь Ляобая шевельнулся испуг. Он принялся шарить глазами по сторонам, но от Сун Цяньчэна не осталось и следа.
В погребальной камере на какое-то время стало так тихо, что можно было услышать падение иголки. Все переглянулись, храня молчание.
Мгновение спустя Чу Цяньян подал голос:
— Разве когда мы входили, он был последним?
Произнося это, он своими блеклыми глазами беззастенчиво уставился на Шэнь Ляобая.
Шэнь Ляобай не чувствовал за собой никакой вины и прямо ответил:
— Именно так. Сначала я хотел пропустить его вперед, но кто бы мог подумать, что меч у него за спиной застрянет в проходе и никак не пролезет. К тому же он услышал, как Хань Чжан погоняет нас спереди, и принялся поправлять меч, пустив меня вперед. Это по моей оплошности.
Чу Цяньян остановил помраневших влице Хань Чжана и его спутника, знаком велев им молчать. Бросив взгляд на тот проход, он произнес:
— В этой погребальной камере нет ничего полезного, зато сейчас крайне важно выяснить, где находится господин Сун. Давайте сначала вернемся в тот погребальный коридор и осмотримся.
Вэнь Хао нахмурился и спросил:
— Так что, этот гроб мы вскрывать не будем?
Чу Цяньян бросил беглый взгляд на потрепанную крышку гроба и бросил:
— Идем.
Хань Чжан со спутником явно во всем слушались Чу Цяньяна, поэтому больше ни о чем не расспрашивая, направились к погребальной двери. Шэнь Ляобай напоследок окинул взглядом пустую погребальную камеру, испытывая странное чувство: обычно гробовых гвоздей должно быть семь штук — их называют «потомственными гвоздями», причем их длина и расположение строго рассчитываются. Однако два оставшихся в этом гробу длинных гвоздях не только располагались неправильно, но и выглядели вовсе не так, будто их вбивала рука мастера, — скорее походило на то, что кто-то в спешке забил их заново.
Подавив возникшие в душе сомнения, он последним выбрался наружу. Хань Чжан караулил у прохода и, увидев его появление, даже не пытаясь скрывать облегчения, произнес:
— К счастью, никто больше не потерялся. Учитель Шэнь, вы и Далан поищите здесь, а я с Вэнь Хао — мы обыщем всё вдвоем, давайте поищем Сун Цяньчэна.
Шэнь Ляобай кивнул и направился к стоявшему неподалеку Чу Цяньяну.
Чу Цяньян ровно стоял посреди погребального коридора, слегка опустив голову, а его взгляд по косой падал на каменные плиты пола. Шэнь Ляобай тоже проследил за ним взглядом, но еще ничего не успел разглядеть, как услышал слова Чу Цяньяна:
— Идем, в левую сторону.
Левая боковая камера была тем местом, которое предстояло осмотреть Вэнь Хао и его спутнику. Войдя внутрь, они действительно обнаружили, как и говорил Вэнь Хао, сваленные там длинные алебарды и копья — все сплошь покрытые ржавчиной. Помимо этого, вся боковая камера была совершенно чистой, и спрятаться человеку там было негде.
Шэнь Ляобай впервые в жизни видел оружие из военных лагерей. Он подошел и кончиком пальца тронул медный топор, косо прислоненный к углу стены, отчего его палец тут же испачкался в медной ржавчине. Он как раз наклонился, чтобы смахнуть ее, как вдруг за спиной раздался суровый окрик Чу Цяньяна:
— Быстро сюда!
Шэнь Ляобай автоматически отпрянул назад, но стоило ему только приподнять ногу, как каменная плита под ней яростно затряслась. Он потерял равновесие и рухнул на землю. В тот же самый момент из-под плиты донесся звук, и она резко встала ребром. Шэнь Ляобай, оказавшийся на ней в этот момент, немедленно покатился вниз по поверхности плиты. Вся эта череда происшествий уложилась в один миг: Шэнь Ляобай успел лишь заметить бледно-желтый потолок погребальной камеры, после чего его затылок с размаху обо что-то ударился, перед глазами мгновенно потемнело, и он потерял сознание.
Неизвестно, сколько прошло времени, но Шэнь Ляобай смутно пришел в себя. Едва открыв глаза, он почувствовал тупую боль в затылке и протянул руку, желая потрогать ушибленное место, однако кто-то перехватил его за запястье. Шэнь Ляобай еще не до конца очнулся, но это державшее его запястье движение испугало его так сильно, что он вздрогнул и уже хотел было начать сопротивляться, как услышал знакомый голос:
— Не двигайся.
Шэнь Ляобай опешил и осторожно спросил:
— Чу... Цяньян?
Чу Цяньян на мгновение замолчал, глухо отозвался:
— М-м, — а затем добавил: — Пока не двигайся, пережди, пока боль утихнет, а потом потихоньку встанешь.
Шэнь Ляобай откликнулся. Когда он расслабился, боль стала ощущаться еще острее. Превозмогая ее, он нахмурился и огляделся по сторонам. Перед ним лежал еще один новый погребальный коридор, который с первого же взгляда казался куда более искусно выполненным, чем верхний: на стенах даже были закреплены подсвечники, правда, в самих подсвечниках не было фитилей. Шэнь Ляобай моргнул: раз свечей нет, то откуда же тогда берется этот свет?
Словно разгадав его внутренние сомнения, Чу Цяньян достал из поясной сумы маленький мешочек из марли. Стоило только извлечь его наружу, как зеленоватое сияние тут же усилилось больше чем вдвое, и весь марлевый мешочек стал похож на изящный крошечный фонарик.
— Это... — Шэнь Ляобай с нескрываемым любопытством уставился на мешочек, в котором смутно угадывалось какое-то медленно шевелящееся создание.
— Пэнхо.
Чу Цяньян развязал мешочек, ловко выудил оттуда двухнетиковых мягких червей и положил Шэнь Ляобаю на ладонь.
Это были мягкие черви толщиной с мизинец, и что удивительно — по обеим сторонам их тел аккуратными рядами располагались зеленоватые точки одинакового размера. Именно из этих точек и исходило зеленоватое свечение.
Чу Цяньян достал из поясной сумы еще один марлевый мешочек, бросил внутрь несколько таких червячков, завязал и швырнул Шэнь Ляобаю, сказав:
— Это гробница в гробнице. На всякий случай возьми это с собой.
Гробница в гробнице, как и следовало из названия, представляла собой погребальную камеру внутри другой погребальной камеры. Обычно прямо над истинным склепом обустраивали ложную усыпальницу, и лишь при активации определенного механизма открывался проход в настоящий склеп. Если же сбиться с пути и уйти не в тот коридор, можно было замуровать себя заживо. Из-за колоссального объема работ возвести подобное сооружение было не по силам простым людям.
Шэнь Ляобай поймал мешочек и бережно убрал его в собственный поясной кошель, после чего не удержался и с любопытством спросил:
— Почему бы не зажечь те светильники на стенах?
Чу Цяньян ответил:
— В гробнице в гробнице на каждом шагу таятся ловушки. Если нет крайней необходимости, ни к чему в коридорах или камерах лучше не прикасаться.
Шэнь Ляобай, превозмогая боль в затылке, медленно поднялся на ноги и спросил:
— А как же Хань Чжан и остальные?
Чу Цяньян прищурился, вглядываясь в глубь погребального коридора, и произнес:
— Подобных поворотных плит наверху должно быть не одна и не две. Скорее всего, они тоже провалились сюда, включая этого Сун Цяньчэна.
— Но когда мы осматривали всё наверху, мы же ходили из стороны в сторону, и поворотная плита не сработала? — удивился Шэнь Ляобай.
— Тот гроб, — ответил Чу Цяньян. — Это моя оплошность. Похоже, гроб был пусковым механизмом: стоило его потревожить, как пришли в действие механизмы всей погребальной камеры.
— Так мы сначала пойдем искать их?
Шэнь Ляобай при помощи света оглядел погребальный коридор. Тот оказался значительно длиннее верхнего и при этом шел не по прямой: судя по тому, что удавалось разглядеть, он расширялся от узкого места к широкому, причем оба конца терялись в бесконечности. Стоило отойти от источника света, как все погружалось в непроглядную тьму.
— Достань карту, — внезапно велел Чу Цяньян.
Шэнь Ляобай опешил, достал из пазухи карту и протянул Чу Цяньяну:
— Зачем?
Чу Цяньян развернул неказистый свиток карты, немного посмотрел на него, и уголки его губ слегка приподнялись — на лице промелькнула улыбка. Не сводивший с него глаз Шэнь Ляобай невольно приподнял брови: он видел, как Чу Цяньян улыбается, впервые в жизни.
Эта легкая улыбка мгновенно исчезла. Чу Цяньян аккуратно свернул карту и спрятал ее:
— Мы как раз в том месте, что указано на карте.
Шэнь Ляобай протянул:
— Значит, то наверху было всего лишь обманкой?
Чу Цяньян кивнул. Поднеся мешочек со светом ближе, он определил направление и бросил:
— Идем сюда.
Шэнь Ляобай послушно зашагал вслед за Чу Цяньяном в ту сторону погребального коридора, где он становился всё уже. Он вовсе не собирался оспаривать решения Чу Цяньяна: еще с момента их встречи в округе Динчжоу он отчетливо понял, что из всех пяти человек они с этим Сун Цяньчэном, пожалуй, были совершенно неопытны, тогда как Чу Цяньян и два его телохранителя подготовились на совесть, действовали предельно осмотрительно и двигались с ловкостью людей, которым подобное ремесло было не впервой.
Шаг за шагом двигаясь вперед по коридору, они шли довольно долго, пока наконец по правую руку не заметили арочный проем. Чу Цяньян остановился у входа, вытащил из поясного кошеля полупрозрачную красную бусину и забросил ее внутрь. По прошествии изрядного времени изнутри не донеслось ни звука, и лишь тогда Чу Цяньян шагнул внутрь.
Шэнь Ляобай, снедаемый любопытством насчет того, что же за вещицу бросил Чу Цяньян, последовал за ним через арку и тут же уловил слабый запах тухлятины.
— Это... запах крови? — Шэнь Ляобай принюхался и подозрительно прищурился.
Чу Цяньян бросил на него быстрый взгляд, в котором промелькнуло нечто похожее на удивление, но тут же отвернулся и тихо пояснил:
— Крови. Кровавая бусина рассыпается от соприкосновения с землей, а внутри нее — капля крови с кончика мизинца девственницы во время ее месячных. В такой крови сильна концентрация энергии инь, для некоторых тварей это величайшая приманка.
Шэнь Ляобай никак не ожидал, что Чу Цяньян удосужится дать столь подробное объяснение. Он невольно засмотрелся на спутника, но поскольку тот шел впереди, удавалось разглядеть лишь малую часть его профиля, по которой было невозможно прочесть никаких эмоций.
Сразу за арочным проемом тянулся еще один короткий отрезок погребального коридора, по обеим сторонам которого валялись обломки керамики и кирпичи. Шэнь Ляобай не удержался и задержал на них взгляд: судя по черепкам, это были двуухие кувшины с зеленой глазурью, выполненные с изысканным мастерством, что даже заставило Шэнь Ляобая испытать легкое сожаление.
В конце этого короткого коридора виднелась каменная дверь. Точно так же, как и дверь в главный склеп наверху, ее уже пробили предшественники, проделав лаз, в который можно было протиснуться лишь по-пластунски, и этот проход тоже был аккуратно заложен изнутри. Чу Цяньян ни секунды не колеблясь разобрал заграждавшие лаз кирпичи и первым нырнул внутрь.
Шэнь Ляобай тяжело вздохнул: за этот день ему уже столько раз довелось лазать по дырам, что учись он сейчас у господина Суна в книжной школе, то наверняка давно бы уже прыгал от возмущения.
Пригнувшись у самого пола, Шэнь Ляобай легонько втянул носом воздух. Ему показалось — или и впрямь в запахе крови чудились какие-то посторонние нотки? — и он как раз попытался распознать их, как зеленый свет у самого лаза дважды мигнул. Поняв, что Чу Цяньян ждет его на той стороне, Шэнь Ляобай отложил раздумья и осторожно протиснулся внутрь.
Оказавшись на месте, он увидел ожидавшего у входа Чу Цяньяна, который жестом велел ему смотреть вперед.
Шэнь Ляобай отряхнул полы одежды и перевел взгляд вперед. Неизвестно почему, но здесь зеленоватое свечение пэнхо сильно поблекло, из-за чего свет выхватывал из темноты лишь пространство на пять шагов впереди.
Однако даже то, что открылось в пределах этих пяти шагов, заставило Шэнь Ляобая изумленно замереть: перед ними плотным, бескрайним ковром выстроились те самые двуухие зеленоглазурованные кувшины, что они видели в коридоре. Разница заключалась лишь в том, что эти кувшины были целыми и невредимыми, а сверху каждый из них был прикрыт дощечкой, смазанной тунговым маслом. В обоих концах дощечек были проделаны отверстия, сквозь которые пропустили тончайшие, сияющие нити, несколько раз обмотавшие ручки кувшинов и закрепленные свободными узелками.
— Что это такое? — Шэнь Ляобай прижался спиной к стене. Деваться было некуда: кувшины стояли так тесно, что ряды тянулись от самого входа, и, судя по всему, свободных мест в этой погребальной камере больше не оставалось.
Чу Цяньян с самого момента входа хранил молчание, да и на вопрос Шэнь Ляобая отвечать не стал. Сгорая от тоски и безделья, тому оставалось лишь разглядывать стоящие перед ним сосуды. Ему то ли мерещилось, то ли на самом деле крышки-дощечки на кувшинах слегка вибрировали.
Шэнь Ляобай потер глаза, намереваясь присмотреться получше, как вдруг Чу Цяньян резко дернул его за руку:
— Бежим!
Он еще не успел сообразить, в чем дело, как послышался резкий щелчок — будто что-то оборвалось, — а следом за ним раздался звук, напоминающий жужжание быстро машущих крыльев. Шэнь Ляобай невольно проследил за звуком взглядом и увидел, как в тусклом свете крышка одного из кувшинов накренилась в сторону, и из сосуда, вибрируя жесткими надкрыльями, стали выползать наружу какие-то жуки.
— Это же... — пробормотал Шэнь Ляобай.
— Шэньгун... — Чу Цяньян замер, опустив голос до предела. — Они водятся в горных ручьях на юге, вырастают до пары дюймов, во рту имеют подобие арбалетного механизма и поражают людей струей воздуха. Кого заденет — у того в легких случаях появляются язвы, в тяжелых — смерть. Мне доводилось сталкиваться с ними прежде, но тогда их были считанные десятки. А в этой погребальной камере, боюсь, каждый кувшин доверху набит этой ядовитой тварью. Шэньгун слепы, но невероятно чувствительны к запаху живых существ. Сейчас лучше не шевелиться, но если ты двинешься, они неминуемо ринутся на тебя сплошной лавиной.
Пока он произносил эти слова, звуки вибрирующих дощечек разнеслись по всей гробнице один за другим, леденя душу в гробовой тишине подземного склепа.
http://bllate.org/book/31303/3816440
Готово:
