Глава 5. Трупы в диких горах
— Старики поговаривают, что в этих горах водятся огромные кошки. Мало кто из охотников, рискнувших подняться туда, возвращался живым, поэтому со временем люди перестали туда ходить, — Чжан Сань разрубил топориком мешавшую ветку и продолжил: — Но сейчас в Поднебесной неспокойно. Еды и одежды не хватает, а чиновники то и дело наведываются с поборами. Вот несколько бедных семей из нашей деревни, доведенные до отчаяния, и отправились в горы на охоту. Прошло уже больше месяца, а мы даже тел их не нашли.
Шэнь Ляобай остановился, чтобы перевести дух. Перед глазами расстилалось бесконечное море зелени, а в ушах стоял шум бегущей воды — поблизости должен был быть водопад, отчего даже воздух казался пропитанным влагой.
— Мне не кажется, что эта лесная чаща настолько опасна. Неужели там и правда есть огромные кошки?
Чжан Сань взмахнул своим топориком:
— Кто знает. Во всяком случае, я их не видел. Ну вот, мы почти пришли.
Они потратили два часа, чтобы взобраться на вершину, и еще час, чтобы добраться до места, где предыдущая группа прощалась с Чжан Санем, — к краю обрыва.
Шэнь Ляобай прислонился к огромному валуну на краю пропасти. Тяжелые темные тучи висели так низко, что, казалось, их можно было коснуться рукой. Резкий горный порыв ветра толкнул его так сильно, что он едва не сорвался вниз. Этот испуг помог ему стряхнуть остатки усталости.
Этот обрыв был самой высокой точкой горы, и стоять здесь было удобно для осмотра окрестностей. Горные хребты тянулись бесконечной чередой, смыкаясь вдали и образуя нечто вроде глубокой лощины. Неподалеку оттуда огромный водопад низвергался прямо в это ущелье.
— Гряды гор замыкаются в кольцо, а в центре бурлит живая вода — это питает саму энергию ци, — прошептал Чу Цяньян. — Мы на месте.
Шэнь Ляобай поверхностно изучал книги по метафизике, поэтому мог понять суть. Ци — жизненная энергия. Говорили, что если захоронить тело в месте с мощной жизненной силой, оно останется нетленным. У каждой горы были свои пути течения ци, и эта лощина, судя по всему, была точкой, где собиралась энергия всех окрестных гор. Водопад же выполнял роль водной преграды, удерживая ци внутри этого ущелья.
Вэнь Хао достал из свертка золото и вложил в руки Чжан Саню:
— Достаточно, дальше мы сами. Ты можешь возвращаться.
Чжан Сань, сжимая деньги, растерянно смотрел на Вэнь Хао:
— Так нельзя. Я обещал сестрице, что приведу вас обратно в целости и сохранности.
— Не стоит, у нас свои планы, — он достал из рукава письмо и передал его Чжан Саню: — Если кто-нибудь придет искать нас, отдай это ему.
Чжан Сань взглянул на них. С самого начала, когда они собирались в дальние горы, он взял с собой заплечный мешок, словно изначально не планировал возвращаться, но... ладно.
— Я пока пойду обратно. По пути буду оставлять метки. Если господа будут возвращаться по ним, прошу, будьте предельно осторожны.
Чу Цяньян стоял на краю обрыва, заложив руки за спину. Ледяной ветер трепал полы его ханьфу. С привычным равнодушием на лице он слегка кивнул, и в этом жесте сквозило некое превосходство над всем живым.
— В лощине густой туман, не спускайтесь опрометчиво. Поищите, нет ли других путей вниз, — Чу Цяньян взглянул на Шэнь Ляобая и Сун Цяньчэна: — А вы оставайтесь здесь.
Когда остальные отошли, Сун Цяньчэн потянулся и сказал:
— Раз уж не надо работать, можно и отдохнуть. Шэнь-сюн, подождите здесь, я отойду по нужде.
Сказав это, он побежал прочь. Шэнь Ляобай остался один. Он смотрел на плотный туман в лощине — тот казался гуще обычного, словно молочно-белые нити переплетались между собой, укутывая ущелье.
— Эй, вы все, скорее сюда, скорей!
Вскоре послышался голос Сун Цяньчэна, звучавший довольно тревожно. Шэнь Ляобай пожалел, что не пошел следом — если с ним что-то случится, как быть?
К счастью, Сун Цяньчэн был цел и невредим. Он стоял у большого дерева и махал рукой. Услышав крики, остальные тоже поспешили к ним.
— Ученый, чего ты орешь? — недовольно спросил Хань Чжан.
Сун Цяньчэн указал на дерево: к нему была привязана толстая пеньковая веревка, другой конец которой уходил вниз, в густой туман лощины.
— И еще, — он указал на отвесную скалу, где в камень был вбит стальной штырь толщиной с большой палец. — Как думаете, могла ли прошлая группа спуститься отсюда?
Вэнь Хао вытянул веревку из ущелья — это были три связанных куска, не очень длинные. Он перевел взгляд на Чу Цяньяна:
— Мне спуститься проверить?
Чу Цяньян кивнул.
Хань Чжан выхватил веревку из рук Вэнь Хао:
— Сиди здесь, я сам спущусь и гляну.
Он обвязал себя веревкой, крепко ухватился за нее и, опираясь ногами на вбитые штыри, начал спуск.
Шэнь Ляобай наблюдал, как фигура Хань Чжана скрылась в тумане. Долгое время ничего не происходило, лишь веревка в руках Вэнь Хао слегка подрагивала, плавно уходя вниз. Вдруг она резко дернулась, заставив Шэнь Ляобая вздрогнуть от страха за товарища.
— Что случилось?
— Все в порядке, — Вэнь Хао посмотрел на остаток веревки в руках. Лощина оказалась не такой глубокой. — Это сигнал, внизу безопасно, можно спускаться.
Шэнь Ляобай выдохнул. Он последовал за Сун Цяньчэном. На отвесной скале не было места, куда можно было бы поставить ногу, но благодаря стальным штырям, попадавшимся каждые несколько шагов, спускаться было не так уж трудно. Неизвестно, из-за сумерек или из-за тумана, но внизу все казалось серым. Хань Чжан сделал несколько факелов и раздал их остальным.
Поскольку лощина была местом скопления жизненной энергии, деревья здесь росли на редкость пышно, их узловатые корни переплетались, а кроны закрывали небо, создавая черную пелену. Даже насекомые здесь были куда крупнее обычных, что выглядело довольно жутко.
Чу Цяньян предупреждал, что внутри могут быть болота, поэтому Шэнь Ляобай ступал по толстому слою опавших листьев крайне осторожно. В лощине царила мертвая тишина, слышались лишь их шаги и шум водопада. Чем дольше это продолжалось, тем тревожнее становилось на душе.
Вдруг нога Шэнь Ляобая наткнулась на что-то твердое. Он замер и, невольно опустив факел вниз, увидел гниющий труп, покрытый червями. Он наступил прямо на руку мертвеца.
Шэнь Ляобай поспешно отпрянул. Шелший следом Сун Цяньчэн чуть не врезался в него, но, увидев картину под ногами, испуганно зашептал буддийские мантры.
— Судя по одежде, это один из заблудших сельчан, — констатировал Хань Чжан.
Шэнь Ляобай вспомнил рассказ Чжан Саня о пропавших людях — похоже, так оно и было.
— А-а! Труп ожил! — внезапно вскрикнул Сун Цяньчэн. — Вы смотрите, он, он улыбается!
— Ученый, ты что, с ума сошел от страха? — насмешливо бросил Хань Чжан. — Как мертвец может...
Его слова оборвались, когда он взглянул на лицо трупа. Уголок рта мертвеца слегка приподнялся, и от натяжения кожи гнилая плоть на щеке лопнула, обнажив белую кость. Рот растянулся в пугающей, неестественной гримасе почти до самых ушей.
Шэнь Ляобай тихо сжал рукоять кинжала в рукаве. Улыбка трупа застыла, и вдруг из порванной щеки вылезло насекомое — размером с кулак младенца, угольно-черное, с панцирем, блестящим, словно зеркало. Его хвост излучал зловещий зеленый свет. Оно пошевелило острыми рожками на голове, вонзило их в гниющую кожу и снова скрылось внутри.
Сун Цяньчэна стошнило.
Шэнь Ляобай поднял факел и выпрямился, но прежде чем он успел перевести дух, Чу Цяньян рывком оттянул его за спину. В густом тумане проступил силуэт человека, медленно приближавшегося к ним.
— Кто идет? — громко спросил Хань Чжан.
Ответа не последовало, вместо него раздался резкий, скрипучий смех, похожий на скрежет ногтей по стене, переходящий в надрывный визг.
Хань Чжан достал из заплечного мешка изящный арбалет и повторил вопрос. В ответ — лишь тот же визгливый смех. Не раздумывая, он выпустил болт. Фигура в тумане на мгновение замерла, а затем снова двинулась к ним.
— А-а! — снова закричал Сун Цяньчэн.
Шэнь Ляобай обернулся и, проследив за взглядом Сун Цяньчэна, увидел, что гниющий труп на земле медленно садится.
Арбалетный болт вонзился в переносицу мертвеца, но тот не обратил на это внимания. Опираясь на землю руками, состоявшими из одних лишь костей, он начал подниматься.
— Хань Чжан-сюн, твой арбалет слишком слаб, он даже кожу не пробил, — Сун Цяньчэн то ли от страха, то ли еще от чего начал шутить.
Хань Чжан сверкнул глазами:
— Если такой смелый, покажи, на что способен сам.
— Ну, тогда смотри и учись.
Сун Цяньчэн снял с плеча сверток, аккуратно завернутый в черную ткань. Встряхнув его, он явил миру меч с красной кистью на рукояти. Стоило лезвию блеснуть, как воздух прорезал холодный свист — это был поистине великолепный клинок.
Сун Цяньчэн, сжимая рукоять обеими руками, покраснел от натуги:
— Чего вы застыли? Помогите мне поднять меч!
...
Вэнь Хао легким движением перехватил оружие и одним взмахом отсек голову трупу. Тот так и застыл, сидя на земле.
— Фух, — Сун Цяньчэн вытер пот со лба. — Вэнь Хао-сюн, ну и мастерство!
Даже Шэнь Ляобай в бессилии дернул уголком рта, не зная, что сказать. Однако сейчас было не до шуток: фигуры, приближающиеся к ним, были все ближе, а обезглавленный труп продолжал издавать невыносимый, пронзительный смех.
Из обрубка шеи выбралось то самое черное насекомое, расправило крылья и бросилось прямо в лицо Шэнь Ляобаю. Он с ужасом смотрел, как острие меча Чу Цяньяна в доле дюйма от его глаз рассекло тварь надвое.
Насекомое упало на землю, истекая зеленой кровью. Подергавшись, его свечение погасло, и оно затихло. Но безголовый труп все еще двигался: он поднял собственную голову, и из раны на шее хлынул поток черных насекомых, полетевших прямо на них.
Чу Цяньян принял решение мгновенно:
— Бежим!
Насекомые летели быстрее, чем они могли ожидать. Понимая, что их сейчас настигнут, Шэнь Ляобай нащупал на поясе флягу с вином. Он набрал глоток, выплюнул его на пламя факела, превращая в струю огня. Летящие впереди насекомые начали падать замертво. Остальные, видя это, последовали его примеру.
В воздухе запахло паленым. Когда насекомых удалось сжечь, все обессиленно опустились на землю перед грудой мертвых тварей.
— Где вы научились таким приемам? Довольно эффективно, — улыбнулся Хань Чжан, на удивление, не насмехаясь над Шэнь Ляобаем.
У Шэнь Ляобая во рту все еще стоял жгучий привкус вина:
— Просто трюк, подсмотренный на улице.
Чу Цяньян пронзительным взглядом окинул кусты:
— Что-то не так. Уходим отсюда, немедленно.
Но было слишком поздно. Из травы один за другим начали появляться трупы — около десятка. Похоже, те насекомые специально заманили их сюда. Трудно было представить, что подобные твари могут быть такими хитрыми.
Эти трупы отличались от предыдущего: на лицах не осталось плоти, лишь кости, на головах — ржавые шлемы, а на истлевшей одежде проглядывали остатки доспехов.
— Ну вот, мы еще даже до могилы не дошли, а стражи уже тут как тут, — простонал Сун Цяньчэн. — Только не говорите, что мы станем гнездом для этих насекомых.
Трупы шли прямо на них, на ходу сворачивая себе головы. Из их шей вылетали черные жуки еще большего размера, а их жужжание напоминало злобный смех.
— К воде! Бегите к шуму воды! — Чу Цяньян пнул одного из стражей, расчищая путь.
Река была недалеко. Прежде чем рой насекомых окружил их, они выскочили к берегу.
— Прыгайте! — скомандовал Чу Цяньян.
Шэнь Ляобай, не раздумывая, бросился в воду. Он не умел плавать, а река возле водопада оказалась невероятно бурной. Ее поток мгновенно увлек его на глубину. Он пытался всплыть, чтобы вдохнуть, но со всей силы ударился головой о камень — едва не выплюнув последние остатки воздуха.
Он в панике потянулся вверх, но над головой были лишь камни. Эта проклятая река текла прямо под скалами, и легкие уже горели от нехватки кислорода.
В отчаянии он замахал руками и ухватился за что-то, напоминавшее край одежды. Чья-то рука обхватила его за пояс, чьи-то губы прижались к его губам, передавая глоток воздуха.
Шэнь Ляобай всеми силами вцепился в своего спасителя, но переданного воздуха было мало, и грудь, казалось, вот-вот взорвется. Когда он был уже на грани потери сознания, рука на его поясе резко дернула его вверх, вытаскивая из воды.
— Кх-кх-кх... — Шэнь Ляобай судорожно откашливал воду, жадно хватая ртом воздух. Руки и ноги не слушались. Он лежал на траве, глядя боковым зрением по сторонам: их было пятеро, все на месте, все тяжело дышали.
Рядом лежал Чу Цяньян. Должно быть, это он передал ему дыхание под водой. Разве Чу Цяньян не говорил, что жизнь и смерть предопределены? Почему же он спас его? Впрочем, сегодня он спасает его уже второй раз.
Не понимая причин, Шэнь Ляобай все же почувствовал, что должен поблагодарить. Он с трудом приподнялся, и его рука наткнулась на что-то твердое. Неужели снова кости? Не может же ему так не везти?
Он отшвырнул сухие листья и при свете огнива, которое, к счастью, не намокло, увидел под ними нефритовый кулон.
Шэнь Ляобай взял его — предмет был холодным, как лед. При тусклом свете разглядеть узор было сложно, но это явно был драгоценный нефрит. Он хотел убрать его в мешок, но тут Чу Цяньян выхватил кулон из его рук.
Лицо Чу Цяньяна изменилось:
— Это принадлежит моему отцу.
http://bllate.org/book/31303/3816438
Готово:
