Капитан обменялся с ним несколькими вежливыми фразами, а затем повернулся и представил стоявшего рядом молодого человека Чэн Цзяну:
— Это ваш благодетель. Благодаря спонсорской поддержке Холдинга Цзян этот рейс и стал возможным.
Взгляд Чэн Шуи невольно снова упал на этого мужчину.
Мужчина улыбнулся и протянул руку для рукопожатия с Чэн Цзяном. В этот момент Чэн Шуи окончательно убедился в правильности своих догадок: перед ним стоял его жених, Цзян Юйцзин.
— Дядя, — произнес Цзян Юйцзин. Его тон был вежливым, а манеры — почтительными, но в них не было и намека на раболепство.
Улыбка на лице Чэн Цзяна стала еще шире, и он пожал руку Цзян Юйцзину.
Цзян Юйцзин тут же отдернул руку, и эта высокомерная манера держаться невольно наполнила Чэн Шуи ощущением незримого давления.
В этот момент из машины вышел Чэн Цзинъюань. Широко и наивно улыбаясь, он быстро протиснулся к отцу, всем своим видом показывая крайнее любопытство к стоявшему перед ними мужчине.
— Ты ведь Чэн Шуи? — спросил его Цзян Юйцзин.
Чэн Цзинъюань нарочно покачал головой, изображая глубокую задумчивость, и лишь затем указал на стоявшего вдали Чэн Шуи:
— Тот, кто курит вон там, и есть он.
Он повысил голос чуть сильнее обычного, явно рассчитывая на то, что Чэн Шуи услышит.
Издалека Чэн Шуи поначалу не мог разобрать их разговор, но, внезапно услышав слова Чэн Цзинъюаня, прозвучавшие с издевательской ноткой, он замер. Окурок в его пальцах погас от сжатия, и он инстинктивно спрятал руку за спину.
В груди повеяло холодом — ему почти послышалось, как над ухом звенит насмешливый смех Чэн Цзинъюаня: «Брат, иди сюда скорее, угадай, кто это?»
Чэн Шуи закусил губу, изо всех сил стараясь сохранять хладнокровие, и быстрыми шагами направился к ним.
Цзян Юйцзин первым протянул руку, глядя на него холодным взглядом:
— Твой жених. Цзян Юйцзин.
Чэн Шуи показалось, что морской бриз напрочь отупел его мозг, а пальцы до боли окоченели.
Он нерешительно протянул руку и ощутил тепло широкой ладони — такое жгучее, что выдерживать его было почти невыносимо.
— Здравствуй, Чэн Шуи.
Он заставил себя улыбнуться. Едкий морской ветер беспрестанно хлестал по его тонкой коже, щеки и кончик носа уже покраснели от холода, а бледное лицо казалось еще более изможденным. Его точеная фигура выглядела так, будто в следующее мгновение ее унесет порывом ветра.
— Господин Цзян, путь наверняка был тяжелым? — тут же вклинился Чэн Цзян, в чьем голосе сквозило нескрываемое заискивание.
— Нет, — холодно бросил Цзян Юйцзин, лишь легко кивнул и больше не стал продолжать разговор.
Внимание Чэн Шуи постепенно рассеялось, окружающие звуки смазались, а взгляд невольно приковался к лицу Цзян Юйцзина.
Губы мужчины слегка шевелились, когда он для приличия отвечал на вопросы Чэн Цзяна — его тон был настолько ровным, что казался абсолютно безэмоциональным. Морской ветер растрепал пряди у него на лбу, и этот беспорядок создавал резкий контраст с его безупречно зачесанными назад волосами.
Чэн Шуи подумал, что морской ветер, похоже, доставляет неудобства далеко не всем.
В этот момент он словно ласкал суровые черты лица мужчины, не смея оставить на них и следа.
Чэн Шуи неторопливо последовал за остальными на борт и вошел в каюту последним. Весь путь обошелся без лишних слов — он уже давно привык к роли невидимки, которой все пренебрегают.
Его разместили в каюте первого класса с балконом: хотя она и не шла ни в какое сравнение с роскошным суперлюксом Чэн Цзяна, для него она была достаточно просторной и комфортной. По крайней мере, здесь царила куда большая тишина, чем во многих местах, где ему доводилось бывать раньше.
Он толкнул дверь балкона, и ему навстречу пахнуло морским бризом с легкой влажностью, мгновенно принесшим желанную прохладу.
Перед глазами раскинулась узкая, но изящная палуба с круглым столиком и двумя стульями. Куда ни кинь взгляд — лишь бескрайний океан и низкое небо, да несколько чаек кружат над водой, изредка оглашая воздух криками. Прислонившись к поручням балкона, он молча вглядывался вдаль.
У него не так часто выпадает возможность остаться одному и хоть на время сбросить с плеч удушающий груз чужих ожиданий и ответственности.
При воспоминании о недавней встрече в душе все еще теплились неловкость и дискомфорт, а в ушах по-прежнему звучал смех Чэн Цзинъюаня.
Чэн Цзинъюань был «незаконнорожденным сыном», которого привела с собой мачеха Гуань Шидай. Он был всего на два года младше самого Чэн Шуи, и с тех пор, как мачеха вошла в Семью Чэн, мальчик стал всеобщим любимцем и главным баловником Чэн Цзяна.
Не успели его мысли улечься, как в дверь внезапно постучали.
Он вздрогнул и инстинктивно пошел открывать.
Цзян Юйцзин стоял на пороге; его высокая фигура почти полностью загораживала свет, падавший из коридора. Не входя внутрь, он лишь уперся одной рукой в косяк, распахивая дверь шире, и его холодный взгляд скользнул по убранству комнаты.
— Твой багаж велели передать через стюарда.
Чэн Шуи вовсе не хотел утруждать его и торопливо принял свой чемодан.
В ту секунду, когда он ухватился за выдвижную ручку, из-за излишне резкого движения его пальцы чиркнули по тыльной стороне ладони Цзян Юйцзина.
— Прости...
Движение Цзян Юйцзиня оборвалось на полуслове, брови слегка сошлись. Он быстрым движением отдернул руку — выражение его лица не изменилось, но вспышка минутного недовольства была отчетливо видна. Это движение получилось скрытным, завуалированным под инстинктивное отвращение и настороженность.
— Я живу напротив тебя.
Чэн Шуи попытался выдавить из себя улыбку, но от напряжения она вышла неестественной.
— Я не против помочь тебе решить проблему, но надеюсь, ты не станешь тратить мое время впустую, — холодно бросил Цзян Юйцзин, окинув Чэн Шуи мимолетным взглядом, при этом уголки его губ почти не дрогнули. — По пустякам ко мне не обращаться.
Чэн Шуи оцепенел, и натужная улыбка на его лице окончательно увяла.
— Я понял.
Цзян Юйцзин не стал больше ничего говорить и развернулся уходить.
Дверь медленно захлопнулась перед самым носом Чэн Шуи, издав глухой стук, который грубо оборвал хрупкую нить связи между ними.
Чэн Шуи так и остался стоять на месте, тупо уставившись на деревянное полотно.
Испытывая глубокий дискомфорт от подобного обращения, он в то же время был несколько удивлен. Он-то полагал, что Цзян Юйцзин поселится в роскошном суперлюксе на самой верхушке лайнера, что куда больше соответствовало его статусу, но никак не ожидал, что тот займет каюту напротив него.
Он вернулся к кровати и присел. Ручка чемодана оставила на ладони красный след, а холодное лицо мужчины так же отчетливо отпечаталось в его памяти.
К счастью, разбор вещей помог Чэн Шуи быстро выбросить лишнее из головы.
Одежда аккуратно развешана, туалетные принадлежности выстроены в ряд в ванной — пусть комната и невелика, от нее веяло подзабытым уютом. Он невольно перевел дыхание: по крайней мере, здесь он мог рассчитывать на крупицу душевного покоя. Взгляд упал на рекламный буклетик, лежавший на тумбочке у входа — на нем перечислялись удобства и развлекательные программы круизного лайнера. Театральные постановки, концерты, балы... Все это, разумеется, предназначалось для пассажиров высших классов. Впрочем, хватало и зон свободного доступа: библиотека, тренажерный зал, открытый бар на палубе.
Разглядывая красочные фотографии, Чэн Шуи поймал себя на том, что в сердце зарождается робкое предвкушение.
Хотя пол под ногами казался непоколебимым, словно твердая земля, он действительно плыл на гигантском судове навстречу незнакомому миру.
Коридоры оказались куда запутаннее, чем он предполагал: все эти развилки, лестницы и указатели изрядно его дезориентировали. Потоком людей его вынесло на носовую палубу.
Ночная палуба бурлила жизнью: неоновые огни и музыка сплетались в единый водоворот.
У открытой барной стойки яблоку негде было упасть, звон бокалов не прекращался ни на секунду, а в джакузи стоял и вовсе невообразимый галдеж — кто-то поливал себя разноцветными коктейлями прямо с макушки и с хохотом прыгал в воду, поднимая тучи брызг.
Еще несколько дней назад все они спасались бегством из-за угрозы ракетного удара, но теперь эти люди напрочь забыли о страхе, празднуя свое чудесное спасение куда более шумными способами.
Он прислонился к краю палубы, сжав в руке только что заказанный крепкий алкоголь, и, глядя на безудержное веселье незнакомцев, почувствовал внутреннее колебание. Он попытался заставить себя влиться в эту атмосферу и даже поднес бокал к губам, но резкий запах спиртовых паров заставил его тут же вернуть напиток на стойку.
Эта атмосфера подтолкнула его продолжить свои странствия по кораблю, и он повернулся к лифтам, наугад ткнув в кнопку панели, позволяя воле случая унести его в другой уголок лайнера.
Кабина остановилась на незнакомом этаже, и стоило дверям открыться, как взору предстала дверь из черного дерева с золотыми символами, обрамленная позолоченным узором. Мягкий свет лился на нее сверху, создавая впечатление изысканного, но в то же время неприступного приглашения.
Он немного помедлил на пороге и уже собирался толкнуть створку, как дорогу ему преградил сотрудник в синей форме.
— Прошу прощения, сэр, это зона повышенного комфорта, предназначенная исключительно для пассажиров суперлюксов. Вам необходимо предъявить карту гостя, — вежливо, но твердо произнес служащий, отчего Чэн Шуи растерянно замер.
Он нашарил в кармане карточку, но чувствовал, что любые оправдания прозвучат глупо.
— Простите, я случайно заблудился и сейчас же уйду.
Он уже собирался повернуться, как из-за спины внезапно высунулась рука, преграждая путь.
— Это господин Чэн, — раздался низкий мужской голос. Фраза была короткой, без лишних пояснений, но в то же время в ней звучал непререкаемый авторитет.
Сотрудник на мгновение опешил, перевел взгляд на того, кто стоял позади Чэн Шуи, и тут же виновато склонил голову:
— Простите, моя вина, сразу не признал. Пожалуйста, проходите, господин Чэн.
Он опустил ограничительный алый канат и почтительно распахнул перед Чэн Шуи проход.
Чэн Шуи проследил взглядом за обладателем протянутой руки.
Взгляд Цзян Юйцзиня пронзал воздух, устремившись прямо на него.
Чэн Шуи инстинктивно хотел поблагодарить его, но горло внезапно перехватило, и из открытого рта не вырвалось ни звука.
В этот момент изнутри показался стюард в строгом костюме с приветливой улыбкой на лице:
— Господин Цзян, забронированный вами столик уже готов, прошу за мной, помогу определиться с вечерним меню и картой вин.
Цзян Юйцзин кивнул, и его взгляд больше не задерживался на спутнике.
Заметив Чэн Шуи, стюард почтительно слегка согнулся в покое и с вежливой улыбкой произвел жест рукой:
— Раз этот молодой человек — столь желанный гость господина Цзяна, не соизволит ли он присоединиться к нам? Уверяю вас, вина, представленные здесь, завезены из лучших мировых поместий, и мы непременно отыщем то, что придется вам по вкусу.
Чэн Шуи замешкался: чужая обстановка и светские условности ставили его в тупик.
Он поднял глаза на Цзян Юйцзиня, но обнаружил, что тот остается совершенно безучастным.
Улыбка на лице стюарда на миг застыла в воздухе.
— Идем, — наконец произнес Цзян Юйцзин, и прозвучавшие в его тоне нотки уступки неотвратимо отдавали приказом.
Глубоко вздохнув, Чэн Шуи сделал шаг вперед, догоняя его.
Они вошли в ресторан для пассажиров суперлюксов друг за другом, и все окружающее великолепие и утонченность обрушились на них со страшной силой. Хрустальные люстры свисали с потолка, заливая просторный зал золотистым сиянием, которое дробилось и отражалось мириадами крошечных искр.
http://bllate.org/book/31296/3815374
Готово:
