Закончив писать, он был вполне доволен своей работой, но после двух недель усердных тренировок даже сам он мог уловить в прежнем тексте изрядную долю детской наивантости и простодушия.
Ежедневно он сочинял по нескольку разных статей на одну и ту же тему, после чего Система и учитель по очереди проверяли их и указывали на недостатки, а напоследок он сравнивал свои труды с выдающимися работами из базы данных Системы. Все эти полмесяца Фань Юй упорно записывал каждую допущенную ошибку, чтобы в завтрашних упражнениях обходить уже выявленные преграды.
Хотя постоянно отрицать самого себя было несколько болезненно, каждый раз переписывая сочинение заново, Фань Юй замечал собственный прогресс.
Самая первая оценка Системы за рассуждение Фань Юя по Четверокнижию составляла всего сорок баллов, но в прошлый раз она поднялась уже до семидесяти.
Конечно, это нельзя было назвать высоким баллом. Даже не говоря о текстах из базы данных, его уровень всё ещё немного не дотягивал до результатов проверочной работы, что заучил наизусть Чжу Хэ.
Но всё же это было неплохо.
В конце концов, он только учился, и поднять оценку с сорока до семидесяти баллов оказалось довольно легко.
Дальше продвигаться станет намного сложнее, однако Фань Юй пока ещё не добрался до этого этапа.
Что же касается учителя, то, поскольку тот не подозревал о существовании Системы, каждый день, читая новые сочинения Фань Юя, он испытывал искреннее удивление.
С тех пор как Фань Юй обнаружил новую функцию семейной школы третьего уровня, учитель полностью отказался от своей прежней сдержанности при выражении удовлетворения, сменив её на привычку время от времени поглаживать бороду и прилюдно нахваливать Двенадцатого господина:
— Двенадцатый господин сегодня снова добился успехов! Не прошло и полмесяца, а я уже едва припоминаю, как выглядело самое первое твоё сочинение!
Из-за этого обычные льстивые речи Фань Юйунин тоже сменили пластинку: в разговорах с Фань Юем похвалы вроде будущий аньшоу семейной школы сменились на любимый ученик преподавателя.
Поведение Фань Юучэна было ещё более забавным: очевидно, он тоже радовался успехам Фань Юя, но стоило ему встретить юношу, как он тут же начинал отпускать едкие замечания, сменив обращение к Фань Юю на будущий Чжуанъюань.
Даже его обычная болтовня с Фань Юйчжи свелась к фразам в духе будущий Чжуанъюань уже изучил Учение о Середине и Срединности, поистине гений! При этом он нарочно повышал голос, чтобы Фань Юй обязательно расслышал.
Это заставляло Фань Юя то ли плакать, то ли смеяться.
Благодаря заметному прогрессу и сильному чувству удовлетворения от учебы, Фань Юй все полмесяца сохранял колоссальный заряд мотивации.
Лишь вернувшись в комнату после утренней разминки и обнаружив, что все уже встали и разошлись, он вдруг сообразил, что сегодня положен выходной и можно отправляться домой.
Фань Юй с легкой грустью подумал о том, как быстро летит время, и, прихватив в руки трактат Мэн-цзы, толкнул дверь и вышел во двор.
Чжу Хэ поджидал его прямо у входа.
— Брат Чжу, почему ты еще не ушел домой?
Услышав вопрос Фань Юя, юноша, который до этого сидел на корточках, опустив голову и со скучающим видом пересчитывая муравьев, ответил:
— Разумеется, ждал тебя.
Дороги домой у них лежали в разных направлениях, и в прошлые выходные Чжу Хэ уходил спозаранку — тем более что это был его первый отдых после сдачи уездного экзамена на звание аньшоу.
Фань Юй озадаченно замер, не в силах с ходу сообразить, зачем юноша поджидает его здесь.
На его лице отразилось недоумение, и Чжу Хэ тут же пояснил:
— Разве у А-Юя издревле не было слабое здоровье? Я слышал, что пару месяцев назад в уезде открылась новая лекарьская лавка, а принимающий там целитель издавна славится как настоящий лекарь-богоравный, поэтому я хотел отвести тебя туда на осмотр.
Прозвище Лекарь в последний раз доводилось слышать Фань Юю тогда, когда Сун Линь вместе со своими учениками приезжал в селение рода Фань проводить бесплатные медицинские осмотры.
Тогда Сун Линь из деликатности не стал выписывать ему рецепт, да и у самого Фань Юя в кошельке было пусто — он просто не смог бы позволить себе покупку лекарств для поддержания и укрепления здоровья.
Теперь же, спустя более чем полгода, благодаря тому что семейная школа полностью обеспечивала жильем и питанием, он уже мог досыта наедаться. А получая за успехи в учебе ежемесячные награды от семейной школы, Фань Юй даже смог справить себе новую одежду и больше не нуждался в самом необходимом.
Поскольку книги, которые ему требовались, можно было покупать за золотые монеты в книгохранилище Системы, призы почти не тратились ни на что, кроме одежды.
Чжу Хэ, должно быть, учитывал и денежный вопрос, а потому не стал вести Фань Юя к врачу сразу же после открытия лавки.
Если расценки в лекарьской лавке окажутся не слишком высокими, Фань Юй полагал, что вполне сможет позволить себе кое-какие расходы.
В конце концов, если он действительно собирался в будущем отправиться на настоящие императорские экзамены, его организм, хоть и пошедший на поправку, всё ещё оставался слишком слабым по сравнению с другими и попросту не выдержал бы подобной нагрузки.
Целый день напролёт — умственные и физические затраты на экзамене требовались куда большие, чем при обычной учебе.
К тому же с началом изучения рассуждений по Четверокнижию учебная нагрузка резко возросла: Фань Юю приходилось ежедневно писать по нескольку сочинений, да еще и самостоятельно разбирать ошибки, на что уходило колоссальное количество сил.
Он и так за счет режима управления Системы силой удерживал предельную концентрацию внимания на протяжении всего дня.
Каждый раз, завершая дневные занятия и укладываясь под одеяло, он испускал искренний вздох, мысленно радуясь тому, что эта дневная усталость наконец подошла к концу. А на следующий день снова поднимался ни свет ни заря на зарядку и возобновлял бесконечный круговорот предыдущих суток.
Пусть он теперь был сыт и одет, тело больше не выглядело чахлым и иссохшим, а лицо утратило землистый оттенок — внешне он казался куда более здоровым, чем до поступления.
Но при такой усердной учебе Фань Юй вовсе не поправлял здоровье, а попросту расплачивался в кредит собственными силами.
Ночами во сне его прошибал холодный пот, а руки и ноги не теплели ни летом, ни зимой. Даже сидя за партой в учебном классе, он время от времени замечал, как перед глазами всё плывет, а в голове шумит от легкого головокружения.
Фань Юй то и дело ловил себя на мысли, что он, пожалуй, не выдержит даже всех трех этапов уездного экзамена.
Поэтому на сей раз он не стал отвергать доброе намерение Чжу Хэ и послушно зашагал следом за юношей, меняя привычный маршрут и направляясь к недавно открывшейся в уезде лекарьской лавке.
По дороге им довелось услышать разговор нескольких женщин:
— И с чего это Лекарь Сун вдруг решил остаться в нашем уезде? Говорят ведь, он из самой столицы? С таким-то искусством врачевания везде устроился бы.
— Ой, и не говори! Искусство Лекаря Сун и правда куда сильнее, чем у всяких прочих знахарей. Моему маломушка только благодаря ему и полегчало.
— Тьфу, да что там Лекарь Сун! Даже тот молодой господин, что поодаль рецепты выписывал, владел врачеванием просто мастерски. Позавчера Лекарь Сун был занят и отсутствовал, так меня осматривал именно тот молодой господин. Стоило выпить всего один отвар — и хворь как рукой сняло! Вот только с чего-то вдруг он оказался на редкость горьким.
Прислушиваясь к болтовне женщин, Чжу Хэ расплылся в улыбке, в то время как Фань Юй уже начал усердно молиться о том, чтобы Лекарь Сун сегодня лично вел прием в лавке.
Лечиться лекарствами он был не против, но вот выпить ту невероятную горечь, о которой судачили женщины, ему совсем не улыбалось.
Глава 14
Лекарьская лавка носила название Сюаньцзитан, что означало подвешивать сосуд ради спасения мира.
В отличие от обычных лечебниц, располагавшихся прямо на шумных улицах, Сун Линь предпочел уединение среди суеты и выкупил целиком целый жилой двор, приспособив его под медицинскую лавку.
Тихо-то тихо, вот только найти ее оказалось непросто.
Поскольку клан Фань находился за городской стеной, ни Фань Юй, ни Чжу Хэ не были толком знакомы с уездом Чаннин, и добраться до Сюаньцзитан удалось лишь благодаря подсказкам прохожих.
К тому же уезд Чаннин был всего лишь самым обычным тихим городком на юге реки Янцзы: народу здесь жило мало, а больных, нуждавшихся в осмотре, и того меньше, отчего входные ворота лавки выглядели совершенно пустынными.
Пройдя до самого конца глубокого переулка, они наконец отыскали Сюаньцзитан.
Лечебница не пестрила кричащими вывесками — на воротах самого обычного жилого дома висела лишь дощечка с вырезанным на ней названием.
Фань Юй только успел восхититься тем, что каллиграфия Лекаря Сун столь же великолепна, как и его медицинское искусство, как услышал пояснение подсказавшей дорогу женщины: оказывается, три иероглифа Сюаньцзитан на вывеске были написаны рукой самого молодого господина Е.
Фань Юй мысленно прикинул возраст этого молодого господина и был вынужден признать, что в мире, судя по всему, и впрямь рождаются истинные гении.
Разница в возрасте составляла всего три года: сам он все еще усердно выводил крупные иероглифы, едва добиваясь того, чтобы почерк выглядел аккуратным, и даже Четверокнижие до конца не дочитал, в то время как Е Чжиань в искусстве врачевания уже не уступал обычным старым лекарям, а его почерк уже мог приводить людей в восхищение.
Поблагодарив указавшую дорогу женщину, Фань Юй следом за Чжу Хэ толкнул дверь и вошел внутрь, стоило ему поднять взгляд, как перед ним предстали учитель с учеником.
Кроме Фань Юя и Чжу Хэ, сегодня на осмотр больше никто не приходил.
Сун Линь полулежал в деревянном шезлонге, в одной руке держа книгу, а другую пристроив на лбу, чтобы прикрыться от ярких солнечных лучей, и выглядел при этом на редкость беззаботным.
Читая на ходу, он бормотал себе под нос что-то о великой врачебной честности и искренности.
Юноша же, повинуясь указаниям наставника, сосредоточенно занимался во дворе заготовкой лекарственного сырья.
Сун Линь то и дело бросал взгляд на то, как продвигается работа у Е Чжианя, и каждый раз с улыбкой кивал, явно оставаясь чрезвычайно довольным действиями младшего ученика.
Ворота двора были приоткрыты в расчете на пациентов.
Поэтому, толку створку, Чжу Хэ не издал лишнего шума и не потревожил учителя с учеником.
Постояв на месте и понаблюдав за плавными, текучими движениями Е Чжианя во время обработки трав, Фань Юй подал голос, приветствуя Сун Линя:
— Лекарь Сун, будьте добры, взгляните на меня снова, мне нужно показаться на повторный осмотр.
Лишь тогда оба заметили появление посетителей.
Сун Линь отложил книгу и вошел в помещение, а Е Чжиань на месте закончил раскладывать травы, аккуратно убрал учительский шезлонг и книгу и лишь затем проследовал вслед за наставником в комнату.
Что же до Чжу Хэ, то, услышав слово снова, он уже успел нахмурить брови и тихо поинтересовался:
— А-Юй разве приходит сюда на осмотр далеко не в первый раз? Почему же я совершенно ничего об этом не знал?
Сун Линь от природы не отличался памятью на лица пациентов, зато вошедший следом Е Чжиань пояснил:
— Во время бесплатного приема наставник уже осматривал этого молодого господина.
Фань Юй кивнул в знак подтверждения:
— Когда в прошлый раз Лекарь Сун приезжал с благотворительным осмотром к роду Фань, старшие братья водили меня к нему, но лекарств мы тогда не брали, поэтому брат Чжу об этом и не ведал.
Пока они беседовали, Фань Юй по приглашению Сун Линя устроился на стуле напротив него и положил левую руку на шелковый валик для пульсовой диагностики.
Стоило пальцам Сун Линя коснуться запястья Фань Юя, как он тут же легко нахмурил брови, словно что-то припоминая.
Затем он перевел взгляд с запястья на самого Фань Юя и, окинув его оценивающим взором сверху вниз точно так же, как и в день бесплатного приема, произнес:
— Тело молодого господина стало куда крепче, чем во время прошлого осмотра.
И впрямь вспомнил человека по одному лишь пульсу.
Фань Юй и Чжу Хэ переглянулись, пораженные столь необычным методом запоминания пациентов, и тут же сообразили, что удивление в глазах товарища ничуть не меньше их собственного.
Стоявший неподалеку Е Чжиань давно привык к подобному.
Сун Линь всегда запоминал людей исключительно по пульсу, а по лицу до сих пор мог узнать разве что его самого, своего единственного ученика.
Если вспомнить, то до того, как он стал его учеником, ему тоже приходилось при каждой встрече выслушивать пульсовую диагностику Сун Линя, прежде чем тот удосуживался назвать его по имени.
Даже отца Е Чжианя, которого с натяжкой можно было назвать другом, Сун Линь неизменно вспоминал только по биению пульса.
Закончив разглядывать одежду Фань Юя, Сун Линь неторопливо заговорил:
— Судя по нынешнему виду молодого господина, в эти дни вы питались досыта и не знали холода? Неудивительно, что тело немного окрепло.
http://bllate.org/book/31280/3813505
Готово:
