Эта мысль только мелькнула у него в голове, как он тут же ее безжалостно подавил. О чем он вообще думает? Разве человек с таким статусом и положением может сравниться со Вторым молодым господином Ци?
Под перекрестными взглядами всех присутствующих Фу Цзыцзинь, чувствуя себя крайне неуверенно, шагнул внутрь.
Лишь Вэй Хэгуан издалека указал пальцем на место, где сидел Хо Чэнфэн, и бросил ему:
— Он там.
Фу Цзыцзинь кивнул и очень тихо поблагодарил его. Затем шаг за шагом он дошел до диванчика, где устроился Хо Чэнфэн, опустился на корточки, оказавшись на одном уровне с опустившим голову Хо Чэнфэном.
Хо Чэнфэн полулежал на диване, пряди волос падали на лоб, прикрывая резко очерченный профиль.
Музыканты на сцене исполняли неторопливый джазовый мотив, и тихий голос Фу Цзыцзиня, казалось, растворился в мелодии, когда он ласково позвал:
— Чэн... Чэнфэн...
Хо Чэнфэн резко поднял голову и встретился взглядом с Фу Цзыцзинем; в его голосе слышалось пьяное ожесточение.
Возможно, алкоголь затормозил работу его мозга, и ему потребовалось довольно много времени, чтобы узнать человека перед собой. Наконец его лицо перекосилось от гримасы:
— Ты чего здесь забыл? Кто тебя звал?
В его глазах плескалось нескрываемое отвращение.
Фу Цзыцзинь весь съежился, и этот жест стал еще более заметным, когда сидевшие неподалеку мажоры уставились на него с предвкушением зрелища.
Нашлись те, кому не терпелось подлить масла в огонь — они нарочно затронули самую болезненную тему:
— Старик Хо, брось ты думать об этом Втором Ци, гляди, какая красотка сама в руки плывет, ценить надо.
Не успел Фу Цзыцзинь сообразить, к чему клонит этот человек, как прямо над ухом раздался едкий голос Хо Чэнфэна:
— Да кто он такой? Всего лишь игрушка.
Глаза Фу Цзыцзиня широко распахнулись, словно его отхлестали по щекам. В этот момент на егоуже блестели слезы, готовые сорваться, и в теплом свете барных ламп они отсвечивали мелкими искрами.
Он растерянно присел на корточки, выглядя жалко и несчастно. Но он лишь молча сносил всё, не произнося в ответ ни единого возражения.
Аккуратно уложенная челка поникла вслед за движением головы хозяина, скрывая большую часть эмоций на лице Фу Цзыцзиня.
Фу Цзыцзинь был смертельно всем этим утомлен.
Глядя на то, как окружающие его глупые смертные смотрят на него самыми разными глазами, он мысленно закатил глаза — так и подмывало свернуть кому-нибудь шею одной рукой.
Он снова перевел взгляд на Хо Чэнфэна, и мысленное закатывание глаз стало еще более яростным.
Скорчил ослиную харю, и кому он тут набивает цену?
Хи-хи, ругаться нельзя, какая досада.
С того самого момента, как Фу Цзыцзинь переступил порог, Вэй Хэгуан прервал свои занятия и сосредоточенно наблюдал за разворачивавшейся перед ним искусственной драмой.
Взгляды компании мажоров у стойки бара тоже устремились на тех двоих, и когда Хо Чэнфэн бросил фразу про всего лишь игрушку, по рядам прокатился сдержанный смешок.
Причина сдержанности крылась вовсе не в опасениях задеть чувства Фу Цзыцзиня, а в страхе переборщить с бурной реакцией и сорвать это отличное представление.
Вэй Хэгуан перевел взгляд на Фу Цзыцзиня и, глядя на его униженное донельзя состояние, почувствовал себя не в своей тарелке.
Разум подсказывал Вэй Хэгуану, что Фу Цзыцзинь сам во всем виноват. Будучи другом Хо Чэнфэна, он, конечно же, слышал о том, как Фу Цзыцзинь подсыпал Хо Чэнфэну зелье, пробрался к нему в постель, а потом стал этим шантажировать.
За долгие годы находилось немало мелких звезд, желавших присосаться к Хо Чэнфэну, но Фу Цзыцзинь оказался первым, у кого это вышло. Если бы он просил денег или связей, с этим еще можно было бы смириться.
Но этот человек неизвестно с чего свихнулся — ему понадобился сам Хо Чэнфэн.
С кем-то другим подобное, пожалуй, могло бы и не прокатить. Но Хо Чэнфэн отличался какой-то параноидальной чистоплотностью во всем, что касалось интимной сферы, и Фу Цзыцзинь, судя по всему, уловил именно эту слабость — подло, но действенно.
Именно поэтому Хо Чэнфэн испытывал к нему лютую ненависть.
Слухи о его навязчивых преследованиях и попытках сломить Хо Чэнфэна быстро разнеслись по всей тусовке, и кто-то заметил: надо же, Хо Чэнфэн наконец-то встретил человека, способного довести его до головной боли.
Хо Чэнфэн продолжал заливать в себя бокал за бокалом, а Фу Цзыцзинь подскочил к нему, накрыл ладонью его руку с бокалом и с тревогой уговаривал:
— Чэнфэн, Чэнфэн, хватит пить, это же вредно для здоровья...
Хо Чэнфэн резко отмахнулся от него, и от его голона веяло ледяной крошкой.
— Да как у тебя вообще хватает совести появляться перед моими глазами? Фу Цзыцзинь, ты добился своего, загнав меня в этот угол, доволен?
На руке Фу Цзыцзиня, отброшенной резким движением, отчетливо проступил красный след. Он нервно тер пострадавшую руку, и хотя на глаза наворачивались слезы, всё же постарался изобразить максимально угодливую улыбку.
— Чэнфэн, прости меня, я... я просто безумно люблю тебя.
Произнеся это, он дрожащими пальцами снова попытался ухватить Хо Чэнфэна за руку.
— Чэнфэн, прости, прости меня... Я просто так хотел быть ближе к тебе, не отталкивай меня, умоляю...
— Не смей называть мое имя! — Хо Чэнфэн словно от какого-то толчка вспомнил нечто омерзительное. Он со злостью оттолкнул Фу Цзыцзиня, а рука, сжимавшая стакан, автоматически дернулась, отмахиваясь от него.
От этого движения вино из бокала сплошным потоком плеснуло прямо на Фу Цзыцзиня, затекло под воротник и пропитало одежду на груди.
Похоже, Хо Чэнфэн и сам не ожидал, что обольет Фу Цзыцзиня вином, и на секунду замер. Но тут же его лицо помрачнело, а в голосе зазвучало нескрываемое отвращение:
— Даже слышать твои слова — уже тошнотворно.
Закончив говорить, он демонстративно отвернулся, больше не глядя на Фу Цзыцзиня — судя по всему, опасаясь испаться созерцанием его персоны.
Глаза Фу Цзыцзиня распахнулись еще шире, и он качнулся назад, словно от сильнейшего удара, едва удерживаясь на ногах, хрупкий, как бумажный лист. Те две капли влаги, что долго собирались в уголках глаз, больше не подчинялись контролю и крупными горошинами покатились по щекам.
Боясь еще больше разъярить Хо Чэнфэна, он изо всех сил сдерживался, чтобы не зарыдать в голос, лишь слегка подрагивая всем телом, а мокрое от вина пятно на одежде мерно вздымалось на груди в такт дыханию.
http://bllate.org/book/31274/3812892
Готово:
